Не спорить, не выделяться, не отсвечивать

      Ещё пару секунд я молча смотрела на вспоминалку. Мой мозг просто отказывался принимать тот факт, что больше эта чудо-пластинка ничего не покажет. Я протянула руку, для верности потрясла её… И получила по конечности от Яна. — Такие вещи не то что варварски не мучают, не трогают даже, — фыркнул он на мой возмущённый таким рукоприкладством взгляд. — Киллер прав. — Наверняка Мэйр слишком задумался, иначе бы не ошибся настолько ужасно… — Ушастенький, милый мой, — расплылся в улыбке Ян. — Тебе бы всё-таки в тройничке напряжение спустить, раз традиционные методы не работают. В конце концов ваши же всегда так делают. Или не твои… Слушай, я уже с твоим происхождением запутался, вроде как ты и оборотень, а по факту — выродок.       Я удивлённо оглянулась на него. — Ян!       Но слова уже были произнесены, а во всегда лукавых глазах Мэйра зажёгся бешеный, злой огонь. — Тебе, что ли, об этом говорить? Не знаешь — не лезь!       Ян глаза тоже поднял, и взгляд у него был не хуже. Даже хватило бы, наверное, на двух Мэйров. — Я вот знаю, а ты… Знаешь, за что я Киллера получил? Ну, знаешь? — Не дождавшись ответа, обычно хладнокровно-спокойный Ян продолжил: — Меня на цепь посадили, на цепь, и девчонку приволокли, красавицу. А потом по кругу её пустили, а меня заставили смотреть. И я смотрел. А потом цепь с корнем выдрал. Живым из этих сволочей никто не остался, но только знаешь что? Девчонку это уже не спасло!       Мэйр отвёл взгляд первым. Он же тихо, хриплым шёпотом произнёс: — Вспоминалка. Это всего лишь эмоции.       Ян, постепенно успокаиваясь, кивнул. — Не наши, чужие. Ушастая, хоть с тобой-то всё нормально?       Я нервно усмехнулась и опять с опаской поглядела на них, а ну как сцепятся прямо тут. Это было бы не слишком хорошо, учитывая то, что у нас никогда не было никого, кроме нас самих. — Я-то в порядке. Если, конечно, не считать шока. Ребят, — я опять внимательно оглядела каждого из них. — А давайте вы сейчас помиритесь, и это будет первый и последний раз, когда кто-то из нас сцепился.       Мэйр хлопнул Яна по плечу. — Мир, любовь, выручка?       Ян усмехнулся, согласно кивнул, но говорить больше ничего не стал. Не знаю, какими там эмоциями его накрыло, но по нему они явно ударили знатно. — Почему со мной ничего такого нет? — уточила я у Мэйра. — Твои потому что. Влияет только на чужие расы, своеобразная защита, а ты вроде как своя. Эрри, мне бы тоже пойти пар спустить, а то нехорошо выйдет. — Может, позвать кого-нибудь?       Но оборотень только отмахнулся. — Переживу как-то. Главное не зашибить никого, я контроль теряю.       Он тоже ушёл, а я ещё пару минут пыталась отойти… От всего этого. Ян, конечно, подарком никогда не был, но чтобы так… Мы слишком многое знали друг о друге, чтобы кричать это в порыве ссоры, это были своеобразные личные темы, табу, запрещённые приёмы. Неплохо было бы, если бы эти эмоции и правда оказались чужими, не нашими. — Эрри, — во всё ещё разгромленную комнату архива влетел Джесси. Удивлёнными глазами уставился на одинокую меня. — А где честная компания? — Честная компания не выдержала напора своих внутренних демонов и смылась крушить всё, что официально можно крушить, — хмыкнула я. — Да ладно? — Именно, так что пока без них. Чего ты хотел?       Джесси слегка пожал плечами и привалился спиной к стене. — Да я про Эдмона. Ты ведь тоже заметила.       Я фыркнула. — По-моему это заметили все. — Ну вот, а сейчас он поговорить хочет. Без лишних глаз и ушей. — Небо, у него-то что случилось?.. — застонала я. На непонимающий взгляд Джесси только отмахнулась. — Ну пошли тогда.       Для разговоров без лишних глаз и ушей служил тот же многострадальный круглый зал. Очень любимый и уважаемый нами за гирлянду артефактов по периметру. Доступ был только у одного живого — нашего нерро, но о всех наших строго секретных разговорах он всегда узнавал даже раньше нас самих, так что терять в общем-то было нечего.       Все наши сидели полукругом и искоса поглядывали на Эдмона. А смотреть на него сейчас было больно. Обычно именно он расхаживал по любому пространству, в котором его запирали и заставляли чего-то ждать. Был это зов его драконьей или человеческой натуры, не знал даже он, но факт оставался голым фактом — сидеть без движения для Эдмона было по меньшей мере противоестественно. Сейчас же мы вынужденно становились свидетелями не слишком-то уютной картинки — Эдмон, словно каменная статуя, сидел на одном месте.       Зоар с Вуаром при нашем появлении продолжили тихо переговариваться, Акмэ же поднял голову. В его взгляде явно читалось отчаянное нежелание быть тут, участвовать в каких-то задушевных разговорах и воспроизводить какую-то реакцию. По одному этому тоскливому взгляду я поняла — дело плохо. — Ушастый с чернявым разбежались по разным углам, так что говорить придётся без них, — кратко отрапортовал Джесси.       Эдмон наконец-то поднял голову и молча, как-то равнодушно кивнул. Да что же сегодня за день такой, всё не так, как надо!       Я плюхнулась на пол рядом с Акмэ и заявила: — Ну рассказывай.       И он рассказал. Рассказал о том, что уже как неделю ходит смурной по одной простой причине — к нему приехал отец.       История отношений Эдмона с отцом, да и с его кланом, была паршивая. Конечно, паршивых и так было много, но его была именно гнилая и жутко неприятная. Он ведь не был смеском, выродком, он с самого рождения жил в клане. Правда, матери у него не было — умерла при родах, но в общем и целом жилось ему неплохо, временами даже замечательно. А потом он вступил в силу.       Вообще уязвимее всего дракон именно после первой инициации, когда силы у него резко становится больше, а мозгов для управления этой силой пока не наблюдается. Из этого вытекает, что любой мало-мальски хороший маг с помощью одного не очень хорошего ритуала может отобрать уникальный драконий огонь.       Такое чуть не случилось с Эдмоном. У его клан был договор с одним не то что хорошим, могущественным магом. Поэтому иногда они и посылали к нему таких, как Эдмон — молодых, сильных, но неопытных. Главой клана был отец нашего друга, именно поэтому предательство для него было вдвойне больней, а если учесть, что с предательствами у драконов вообще не слишком-то хорошие отношения, можно себе представить, какие эмоции Эдмон испытывал к отцу сейчас.       Часть сил маг всё-таки забрал у него, но Эдмона спас… Он и сам не знал, кто. Он называл его отшельником. Драконом-одиночкой. И до недавнего времени мы все пребывали в полной уверенности, что отец и не догадывается о вполне живом Эдмоне, но всё оказалось немного сложней. — Чего ему от тебя надо-то? — спросил Джесси посреди слишком уж затянувшейся паузы.       Дракон неопределённо махнул рукой. — Чтоб я знал. Но он слишком настойчиво… Советует мне вернуться в клан. — Так может чего с твои старшим братом? — предложил Акмэ. — От меня бы не избавились так просто, если бы у отца я был единственным. — Может.       Эдмон опять замолчал. — Но ты же можешь отказаться! — не выдержал общей обстановки Зоар. — А я что делаю? Всю эту неделю! Но просто так он от меня не отстанет, вчера вон к нерро сунулся. Нерро-то не выдаст, но кто знает, как далеко он зайдёт.       Мы замолчали. Кто-нибудь вообще знает, что можно сказать в такой ситуации? Выход нужно найти, но только какой… — Тебе бы исчезнуть, — мы все подозрительно обернулись на Вуара. — Ну, а что? — мигом перешёл в защиту он. — Неплохой же вариант. — Сбежать? — хмыкнул Акмэ. — А почему бы и нет? — кинулся к Вуару на поддержку Зоар. — Он просто не найдёт тебя, и проблемы не будет. — Ну так себе, — синхронно мы подскочили и обернулись на дверь, откуда раздался голос. — Нерро? — настороженно протянул Акмэ, наверняка в полной уверенности, что видит призрака, а не живого мастера. — К собственному проклятию, да, — съязвил Ралас.       Он прошёл через зал и уселся рядом с нами прямо на каменный пол. А вот за это мы любили его больше всего — в какое бы болото мы не проваливались, он никогда не сдавал и не бросал нас. — И почему так себе? — обиженно спросил Вуар. — Потому что если я не смог отворотить твоего, Эдмон, отца, вряд ли его отворотит твой побег. — Ну, а у вас есть чего получше? — пожал плечами Джесси.       Ралас чуть улыбнулся. Само по себе это событие было слишком уж необычным — обычно уместнее было на нас орать. Ну, или убийственным голосом мученика сокрушаться о нашей тупости. Но этот день сам по себе был сумасшедшим. — Есть, уж можете не сомневаться. И точно получше вашего. — Ну так поведайте, — я заинтересованно подалась вперёд. — А это, бестолочи мои дорогие, судьбой обиженные, — мастер аж сделал театральную паузу. — Вы узнаете чуть позже. — Мастер, — в один голос застонали чуть ли не все мы. — Ну хоть сегодня? — с надеждой уточнил Джесси. — Сегодня, сегодня. Но вечером. А пока, — взгляд Раласа опять сменился на нехороший, но родной и такой привычный нам. — Объясните-ка мне, будущие великие стражи границы с Проклятыми землями, с какого чёрта я захожу в архив и вижу весь этот… хаос?       По напряжённому лицу мастера было видно — хотел выругаться словечком покрепче, но мы же ещё дети. Вроде как. Абсолютно безобидные дети. Тем не менее, принципы нерро мы оценили, вон Акмэ даже уважительно покивал головой. Но нас это не спасло. — Я кого спросил, стену? — продолжил безжалостно давить на нас Ралас.       И просто так он отцепляться не хотел.       Непревзойдённого рассказчика и отмазчика Мэйра с нами не было, поэтому выкручиваться пришлось… Нет, не всем вместе. Несчастному Зоару — он у нас худенький, авось нерро его и пожалеет. — Там Акмэ… — несмело начал он, но дыхание из него вовремя выбил нехилый такой тычок от нашего демона-полукровки. — В смысле, кожистое достоинство… — этот тычок был уже от меня. Мы случайно, — наконец-то выпалил Зоар компромиссную версию. — Да кто бы сомневался, — пробормотал мастер. — Живо на полигон. И каждому по десять кругов. — Но у нас же нет… — робко попылся что-то вякнуть Вуар.       Закончить ему не дал убийственный взгляд нерро. И нам пришлось бежать. Бежать на очередное мучение.