3 раза, что ты сбежал

На следующий день Анжольрас, как обычно, приходит в Мюзен первым из Друзей. Он пересчитывает бутылки спиртного, считая, во сколько им обшелся Грантер, и включает кофе-машину. Ожидая свой напиток, он оглядывает комнату и нечаянно находит кое-что другое. Кое-что, чего не видно сразу, — спящего за своим столиком Грантера. Похоже, он и не уходил. Анжольрас решает не будить пьяницу, всем от этого будет спокойнее. Доделав свой кофе, он на цыпочках идет к ближайшему столику, не глядя на спавшего в углу. Как только Анжо садится, он слышит: — Такой заботливый. Только вот я не сплю. Анжольрас хмыкнул и стал листать тетрадь, в которую записал основные моменты, что надо было обговорить этим вечером. Грантер не унимался: — Аполлон… — Не зови меня так, пожалуйста. — Аполлон, что все-таки произошло, что ты стал… таким? — На меня благотворно влияют места без людей вроде тебя. — О, люди вроде меня будут всегда и везде, Аполлон. — Может, ты и прав. — Так все же как из гадкого утенка ты превратился в то, во что превратился? — Зато ты, Эр, совсем не изменился. Польщенный упоминанием своего имени-для-друзей Эр проверяет бутылку на наличие остатков содержимого. Анжольрас понимает, что уже второй раз задел его. Грантер больше не произносит тостов, Анжольрас больше не может сосредотачиваться на тексте. Вдруг он встает и запирает дверь комнаты. Этот, можно сказать, резкий жест ничуть не заинтересовал Грантера. Он о чем-то задумался, поднеся горлышко бутылки (стаканы ведь для слабаков) к губам, когда на стул напротив опустился ну очень серьезный Анжольрас. Эру аж пить расхотелось. — Давай на чистоту, зачем ты вообще приходишь на наши собрания? Это «давай на чистоту» почему-то очень рассмешило и без того повеселевшего Эра. — Меня привел Курфейрак, если ты забыл, Аполлон. — Ладно, но зачем ты пришел? Вряд ли Курфейрак не сказал тебе, что вы идете в политический клуб… хотя, зная Курфейрака, он действительно мог не сказать. — Нет, ты прав, он сказал, — повисло молчание, — он как-то обмолвился, что ты тут будешь. Анжольрас в удивлении приподнял бровь. Грантер продолжал: — Он стал что-то рассказывать о всей той чепухе, что вы тут обсуждаете, и нечаянно сказал твое имя. Я удивился: тот самый Анжольрас, который сбежал с выпускного? Я распросил его и не мог поверить. Вряд ли это мог быть другой Анжольрас. Но ты и вдруг популярный, среди людей, с собственным студенческим клубом… Подумай сам, я ему не поверил и пришел удостовериться, что это другой какой-нибудь Анжольрас. Но это ты. — Ладно, ты удостоверился, но что ты делаешь тут уже третий день? — Честно, в третий день я просто не успел уйти домой, — икнул Эр. — А во второй? У тебя появились сомнения насчет того, какого Анжольраса ты видишь? Или были еще причины вернуться? — Все та же причина, Аполлон. Ты. Анжольрас промолчал. — Серьезно, ты так поменялся. Стал таким, слово забыл, извиняюсь, — в какие-то моменты Анжо забывал, что Эр вообще-то пьян, — в общем, мне почему-то хочется продолжать приходить. А когда ты сильно распаляешься, объясняя что-то Друзьям, мне иногда кажется, будто единственное, во что я смогу поверить, — это ты. Анжольрас был тронут. Но уже в следующее мгновение он вспомнил, что перед ним вообще-то мудак-Эр, и, проронив короткое «ясно», он встал из-за стола. Но рука Грантера ухватила его за запястье. — Это чистая правда, Аполлон. Анжольрас почему-то не может на него смотреть. — На этот раз я не дам тебе сбежать. — Уйти, — поправляет его Анжо. — Уйти, — улыбается Эр. «Аполлон» садится обратно, и Грантер мягко касается его губ своими.

***

Собрание в Мюзене отменяется. Анжольрас везет немного перебравшего Грантера к себе домой, потому что тот, кажется, забыл, где живет. Зная Эра, он мог и соврать об этом, но Анжольрасу все равно. Это был нереально странный день, чтобы заканчивать его в полном одиночестве. У прекрасного лидера революции бурчит в животе, и Эр с улыбкой на губах замечает, что они — голодный Орест и пьяный Пилад.