И во тьме лишь твоя мне нужна рука

      Внезапно наступившая тишина показалась оглушающей. Жанна только сейчас осознала, насколько быстро опять привыкла к шуму и суете. В камере зоны 51 она часами сидела в одиночестве. Тамошнюю тишину нарушали только перекрикивания других заключенных из соседних камер. В те дни Жанне казалось, что она уже не сможет снова влиться в свой привычный жизненный ритм и, если ее все же вернут на базу в горе Шайенн или даже на Атлантис, она так и останется затворником. Только в этот раз добровольным пленником своей головы.       Но сейчас доктор вынуждена была признать, что знает себя не очень хорошо. Она провела месяц на земной базе Звездных Врат, прежде чем ее снова отправили в Пегас, и за это время она не знала буквально ни минуты покоя. Единственные часы, которые она проводила в полном одиночестве и тишине – были часами сна или гигиенических процедур. И то иногда даже это время она проводила вместе с родственной душой, вездесущей Валой. Потому эта навалившаяся тишина стала для Жанны откровением. Основное помещение лаборатории вдруг показалось девушке огромным. В этой пустоте неподвижный рейф и его четверо застывших охранников выглядели сюрреалистичной декорацией. Жанна мотнула головой, сбрасывая неуместные ассоциации, и натянула перчатки.       – Мне придется просить тебя снять верхнюю одежду. Я не смогу так взять анализы, – обратилась Жанна к Тодду и подвинула ближе двухъярусный столик на колесах, на котором лежали различные емкости для анализов и инструменты.       Вместо ответа рейф встал с кушетки и принялся расстегивать крепления своего плаща. Одежда Тодда отличалась от одежды других рейфов, которых довелось препарировать Жанне. Впрочем, ей доставались в основном безликие солдаты, а Тодд был офицером, представителем знати. Его длинный, чёрный, явно кожаный плащ сверху походил больше на рокерскую куртку. Жанна подумала о том, что в плащ наверняка вшиты металлические пластины. Уж слишком сильно он походил на броню. Ей хотелось бы рассмотреть получше это чудо рейфовской швейной промышленности, но Жанна понимала, что такая просьба будет неуместна и, скорее всего, встречена с агрессией. Гарсиа хотела бы расположить рейфа к себе, чтобы получить возможность узнать от него какую-то информацию об их жизненном укладе, традициях и прочих интересующих ее вещах.       Хотя последние несколько лет учебы Жанна отдавала предпочтение энтомологии, практически всю предыдущую жизнь ей вольно или невольно приходилось работать с крупными хищниками. А рейфы, хоть и были разумным видом, по своей сути все равно оставались хищниками. И глядя на двухметрового рейфа, Жанна подумала, что крупными их тоже можно смело называть. Потому она точно знала, что сейчас ей следует быть очень внимательной и острожной, не выказывать волнения и не пытаться пересечь границы личного пространства больше, чем этого требуют процедуры.       Тем временем Тодд успел снять плащ и остался в чем-то вроде футболки. Жанна не смогла бы даже примерно определить из чего сделан этот предмет одежды. Он казался тонким, но очень плотным и обтягивал тело как водолазный костюм, подчеркивая рельефные мышцы рейфа. Его руки оставались практически полностью открытыми, что вполне устраивало доктора Гарсиа. Жестом она предложила ему присесть обратно.       – Сегодня я возьму чуть больше материала для анализов, чем буду брать в будущем. Мне нужно более полно оценить твое текущее состояние, – сказала Жанна, набирая кровь в несколько вакуумных пробирок. – Скажи, если почувствуешь себя нехорошо.       – Этого недостаточно, чтобы причинить мне вред, – с насмешкой ответил Тодд и одарил доктора Гарсиа тем самым оскалом, который люди почему-то часто ошибочно принимали за улыбку. На самом же деле это был скорее способ показать свое превосходство и доминирующую позицию.       – Ну и отлично. Рот, – Жанна покончила с забором крови и вооружившись какой-то длинной палочкой с намотанной на обеих концах ваткой, выразительно посмотрела на рейфа.       Тодду хотелось согнать с девушки это спокойствие, с которым она говорила, смотрела, прикасалась к нему. Он не привык терпеть подобные вольности от людей и уже жалел, что согласился на эту авантюру. Впрочем, выбора у него не было. Либо идти на сотрудничество и терпеть все добровольно, либо проходить через это оглушенным и связанным, как неразумное животное. Рейф утешил себя мыслью, что часть его страданий искупается томительным предвкушением разгадывания тайны, которую несет в себе эта женщина. Когда загадка будет разгадана, он придумает как сбежать с Атлантиса, и может быть, даже сможет выпить доктора Гарсиа. Ее страх и боль от утекающей жизни станут достойной расплатой за подобное унижение. Тодд умел быть терпеливым. Он покорно открыл рот, обнажив острые, похожие на черное стекло, зубы.       – Ого зубы, такими зубами только есть! – весело воскликнула Жанна, ловко орудуя палочкой во рту у рейфа. Не ожидавший такой реакции Тодд чуть было не сомкнул челюсти в самый неподходящий момент.       – Ох, не обращай внимания на мои комментарии. Я, знаешь ли, привыкла, что мои пациенты более… молчаливые или не особо могут поддержать осмысленную беседу, – поспешила добавить девушка, заметив реакцию рейфа. И в самом деле, до этого момента работала она в основном с мертвецами, а из живых подопытных у нее были только представители фауны. Ни те, ни другие не особо активно участвовали в диалогах, поэтому у доктора Гарсиа завелась привычка во время работы болтать все, что придет в голову.       В ответ на это Тодд только сделал какое-то неопределенное движение головой, которое Жанна расценила как смирение. Дальнейшее взятие анализов проходило скорее в формате монолога. Жанна озвучивала все, что собиралась делать с рейфом и сам процесс тоже. Тодд смиренно подставлял руки или даже голову и продолжал удивляться как решительно и ловко Жанна справляется со своими обязанностями. Все ее движения казались выверенными до миллиметра. Без всякой неловкости она осматривала рейфа, распоряжалась его телом, как будто он был манекеном.       Последней Жанна осмотрела кормовую щель. Тодд ожидал, что хотя бы сейчас доктор Гарсиа даст слабину и как-то проявит боязнь и нерешительность. Все-таки кормовая щель с точки зрения человека выглядела жутко, а от звука, с которым она медленно раскрывалась, стало не по себе даже охранникам. Но Жанна только поудобнее перехватила руку Тодда и стала самозабвенно, но аккуратно ковыряться внутри. Коммандер не мог знать, что жизнь у доктора Гарсиа выдалась довольно бурная, во многом благодаря родителям-зоологам. Так что ее с ранней юности перекусало такое великое разнообразие живых существ, что зубы хоть во рту, хоть в руке уже давно не могли ее напугать.       Покончив с анализами, Жанна предложила Тодду осмотреть оборудование в другой комнате, и научить его работать с ним хотя бы в том объеме, который понадобится им во время проведения исследования. Рейф выразил свое молчаливое согласие и послушно отправился за Жанной. Загрузка материалов в приборы для анализа, как и объяснения что к чему не заняло много времени. Техника, находившаяся в лаборатории, очень интересовала Тодда. Ведь здесь были не только приборы древних, но и другое оборудование, созданное на Земле на основе технологий разных цивилизаций. Но он предпочел не задавать пока слишком много вопросов. Не только Жанна здесь осторожно искала подход к вынужденному напарнику. Коммандер тоже пришел к выводу, что лучше пока поиграть в дружелюбие и постараться завоевать доверие доктора Гарсиа. Глядишь, сможет не только познать ее загадку, но и разживется еще какой-то полезной для его народа информацией.       Жанне казалось удивительным насколько легко и быстро Тодд усваивает новые знания. И даже больше, иногда он строил предположения о назначении оборудования и его принципах работы еще до того, как Жанна успевала что-то сказать. И всегда оказывался прав. Сама Гарсиа никогда подобного бы сделать не смогла. Хотя она была блестящим ученым, острота ее ума распространялась только на науки о живых существах. Все точные и инженерные дисциплины были для нее темным лесом.       Тодд почувствовал восхищение, исходящее от Жанны и неожиданно ощутил, как расслабляется тугой узел гнева и напряжения, который он хранил в себе долгие недели. Тодд был одним из древнейших рейфов и сильно отличался от своих более юных собратьев, особенно от тех, что были рождены, когда отзвенело даже самое отдаленное эхо войны с Древними. Но даже ему было сложно противостоять своему естеству и не желать близости со своими братьями. Коммандеру почти физически не хватало ощущения единства с Ульем, мерного дыхания корабля, которое было неразличимо для людей, биения сердец братьев и безликих, сверкающего и не умолкающего ни на секунду общего ментального поля, в узор которого каждый из них вплетал свои мысли. Тишина была не так болезненна, как голод, но справляться с ней было все же нелегко.       Сейчас, находясь с Жанной практически наедине, рейф вдруг понял, почему люди рядом с ней ведут себя так странно, и как ей удалось сегодня с такой легкостью собрать вокруг себя то, что полковник Картер окрестила «безобразием». Тодд чувствовал напряжение, повисшее над Атлантисом, вызванное известием об уничтожении репликаторами человеческих колоний. Но когда он сегодня вошел в лабораторию, то не ощутил даже следа этих мрачных эмоций. Жанна не просто подбодряла всех шутками и озорными песнями, ее эмоциональный фон заполнял собой все пространство. Тодду казалось, что он плывет в ее чувствах и поверхностных отголосках мыслей, как в воде.       Люди, хоть и не владеют телепатическими способностями рейфов, наверняка тоже ощущали этот фон и становились его заложниками, потому что, опять же в отличие от рейфов, не умеют выставлять ментальную защиту. Но Тодду сейчас не хотелось тратить силы на блокирование этого явления. Наоборот, он даже сильнее раскрылся, позволяя обманчивому чувству единения увлечь себя, впитывая все оттенки витающих в воздухе эмоций. Он не сомневался, что это не несет ему никакой опасности. Вряд ли Жанна Гарсиа осознавала, что у нее есть подобная способность и наверняка не могла ее использовать и контролировать. Рейф так увлекся, что чуть было не забыл снова надеть свой плащ. Немыслимо. Он поспешил исправить свою оплошность и решил немного прикрыть свой разум, сейчас ему нужно быть сосредоточенным.       Когда Тодд резко свернул к оставленному на кушетке плащу, Жанна наконец-то отвлеклась от мыслей об анализах и могучем разуме рейфа и обратила внимание на оболочку, этот разум вмещающую. С удивлением она заметила, что Тодд выглядит более расслабленным, чем буквально полчаса назад. Неискушенному наблюдателю было бы сложно заметить изменения в поведении рейфа, поскольку их мимика значительно отличалась от человеческой, а жестикуляция вообще практически отсутствовала. Забавно, что только при встрече с рейфами, люди начинали замечать, насколько они привыкли полагаться на язык тела. Разные эволюционные пути привели к тому, что рейфам, умеющим обмениваться мыслями и чувствами напрямую, оказался просто не нужен невербальный язык общения. Однако язык тела у них все же был, но скорее всего корни его лежали не в потребности в коммуникации, а где-то в области охотничьих инстинктов. Потому научиться его замечать и понимать было не так-то просто. Но Жанна была очень внимательной. И сейчас, глядя на чуть более расслабленную спину Тодда и то, с какой небрежностью он поправлял волосы, Жанна осознала, что на нее пока перестали охотиться. Заметив, что рейф собирается повернуться к ней, Гарсиа поспешила отвести взгляд. Не за чем ему знать, что для Жанны он стал объектом изучения не только с биологической точки зрения.       – Если ты закончил, я хотела бы продолжить нашу занимательную экскурсию, – Жанна села за один из компьютеров и похлопала по сидению соседнего стула. Тодд осторожно присел рядом, словно не доверяя этому предмету мебели.       Стул и впрямь был маловат для внушительных размеров рейфа. Еще и не особо удобный, но это с лихвой компенсировала близость к вожделенной информации. Тодду было очень интересно, чего люди смогли достичь за столь короткое время. Хотя он и сомневался, что их результаты были значительными. Он знал о подобных исследованиях, которые проводились другими рейфами, но сам никогда не принимал участия ни в чем подобном. Судя по тому, что его народ все еще нуждается в людях в качестве пищи, исследования его братьев оказались не особо успешными. С другой стороны, даже не смотря на старания, рейфы все еще сильно отставали в технологических вопросах от Древних. А в руках людей Земли были не только знания Атлантиса, но и, как Тодд знал, технологии многих других развитых народов. Поэтому он даже ощутил какую-то смутную надежду на то, что совместными усилиями рейфа и лантийки можно будет создать достаточно эффективный синтетический источник пищи. Подобное открытие позволило бы Тодду не только спасти жизни многих из его народа, но и укрепило бы его положение в Совете. С таким козырем на руках уже не важно будет, есть ли на их Улье Королева или нет. Остальным придется прислушаться.       Тодд жадно впился взглядом в монитор компьютера и планшет, на котором Жанна показывала ему ту часть информации, которую еще не успели перебросить на сервер лаборатории. Воспринимать картину целиком мешало то, что информация была сильно раздроблена и не систематизирована. Это во многом объяснялось тем, что Гарсиа и Беккет все время принадлежали разным отделам, потому им часто приходилось работать отдельно друг от друга. К тому же за время после смерти Карсона никто не прикасался к этой части исследований. Но ученые из других отделов продолжали добрасывать в соответствующую папку материалы, которые могли бы быть полезны в этом деле. Они всегда так делали в случае с важными и крупными разработками. Биосфера огромна и разнообразна, потому случалось, что ответы на загадки из одной области могли найтись в совершенно иной. Но в случае с разработкой синтетического питания для рейфов этот метод привел к возникновению какого-то безумного хаоса, ведь до последнего времени некому было разобрать и структурировать эти данные. А после возвращения Жанна банально не успела этим заняться.       Рейфа же это сильно раздражало. Он привык к рациональному подходу МакКея и не был готов столкнуться с подобным бардаком. Основные данные были довольно интересными и логичными, но вот сопутствующие… Куча не связанных друг с другом отчетов, статей, результатов каких-то чужих исследований, множество фотографий без подписей, пояснения к которым, видимо, были в одном из сотен документов, и еще много ерунды. Через час работы он уже забыл о том, что все еще является пленником и в его интонации добавилось множество рычащих ноток. Он то и дело с нетерпением пролистывал файлы, периодически восклицая что-то вроде: «Ерунда», «Бред» и «Издеваетесь?!». После очередного особо нелицеприятного замечания Жанна не выдержала.       – Так, хватит! – она со злостью отложила планшет подальше. – У тебя совершенно нет никаких манер! Если собираешься продолжать в таком же духе, то можешь катиться отсюда ко всем чертям!       Последние слова Жанна произнесла с какой-то глухой рычащей интонацией, показывающей, что она не шутит. Доктор еще толком не отошла от очередного переезда в другую галактику и была на ногах уже почти семнадцать часов, что плохо сказывалось на ее настроении. А еще в этих файлах было слишком много Карсона и это оказалось тяжелее, чем она думала. И уж чего ей совсем не хотелось в данный момент, так это терпеть высокомерие рейфа, который поначалу даже показался ей достаточно приятным и адекватным. Однако впечатление это продержалось недолго. Рейфы, по умозаключениям Жанны, не были способны на смягчение своих эмоций и деликатность по отношению к собеседнику. Они либо скрывали свои чувства, либо вываливали их на оппонента в первозданном виде. Интересно, как Родни и Тодду удавалось так продуктивно и относительно спокойно работать вместе? От этой мысли Жанну отвлек сам Тодд, терпение которого тоже на сегодня подходило к концу.       – Манеры? О, я не знал, что мы на дипломатической встрече! Наверное, мое положение пленника сбило меня с толку! – Тодд поднялся со своего стула и навис над девушкой, не обращая внимания на принявших угрожающие позы охранников. – Вы просто кучка ничего не представляющих из себя дилетантов! Если уж пытаетесь использовать МЕНЯ, то делайте это не так бездарно!       Его желтые глаза с вертикальным зрачком полыхнули яростью, а зубы обнажились в жутком оскале. Солдаты недвусмысленно направили на рейфа дула станнеров. Но того, что произошло дальше, не ожидали ни он, ни охрана. Жанна взметнулась как пружина и всем телом врезалась в рейфа, заставив того пошатнуться и впилась зубами ему чуть ниже плеча. Не то чтобы она рассчитывала сбить Тодда с ног или, что укус причинит ему хоть какой-то вред. В Жанне было всего-то 56 кило весу, в плане физической силы и боевой подготовки ей нечего было противопоставить коммандеру. Но это было 56 кило гнева и внезапности, что возымело эффект. Рейф не только не смог перехватить ее движение, но даже не предпринял попыток оторвать девушку от своего плеча. Так и стоял, глядя в немом изумлении на то, как странные белые с ровными краями человеческие зубы сжимают его руку, пока Жанна не отпустила его сама. Она стояла так близко, что почти касалась рейфа. Из-за разницы в росте ей пришлось сильно задрать голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Их взгляды встретились как клинки, а оскал зубов Жанны практически полностью повторил оскал рейфа.       – У меня тоже есть зубы, не забывай об этом, – тихо, но с нажимом произнесла девушка, не переставая сверлить Тодда взглядом, пытаясь передать ему всю ярость, бушевавшую сейчас в ее душе.       И тут случилось вторая неожиданность за день. Повинуясь какому-то древнейшему инстинкту, рейф сделал шаг назад и отвел взгляд в сторону. Это не было признанием поражения, скорее объявлением перемирия, но такого жеста хватило, чтобы напряжение в воздухе рассеялось. Охрана уже почти справилась с шоком и, хотя продолжала держать пленника на прицеле, все же немного разошлась в разные стороны. Им было приказано стрелять в рейфа только в случае попытки нападения на доктора Гарсиа. Однако что делать, если доктор сама бросится на Тодда, в инструкциях сказано не было. Зато родилась очередная байка про «Орлеанскую Деву»*, которую можно будет завтра рассказать за обедом.       – Послушай, – сказала Жанна как-то в сторону, и устало сжала пальцами переносицу, – сегодня у нас ознакомительный вечер. Ты знал, что лаборатория не готова, потому должен был понимать, что и с информацией дела обстоят почти также. Мы теперь в одной лодке, и сдвинем ее с места, только если будем грести в одну сторону. Потому, если хочешь, чтобы работа пошла быстрее, помоги мне разобрать весь этот хаос или смирись с ролью подопытного хомячка.       Тодд все еще пребывал в состоянии легкого шока, потому просто коротко кивнул, слегка склонив голову на бок. Он, конечно же, и раньше встречал людей, которые больше прислушивались к своему животному началу, но то были или воины, или создания влачащие жалкое существование. Но от девушки-ученого он такого ожидать не мог. И еще более странной ему показалась собственная реакция, которая была допустима при встрече с Королевой или, может быть, более могущественным и влиятельным рейфом, чем он сам, но не с человеческой женщиной.       Жанна же винила себя за то, что не удержалась и снова сорвалась, дав волю ярости. Если бы тут была мама, то она снова укоризненно мотала бы головой и напоминала своей дочери о сдержанности и хороших манерах. Эти слова Жанна всегда парировала тем, что ее поведение целиком и полностью вина ее родителей, которые растили свое чадо среди хищных зверей. В том возрасте, когда за ее сверстницами присматривали мамы, бабули, старшие сестры, няни или, в крайнем случае, большие собаки, с Жанной нянчился Азер – престарелый трехлапый гепард, мирно доживавший свои дни в поместье Гарсиа. Хотя Жанна никогда бы не признала это вслух, но на самом деле она разделяла точку зрения мамы на свое поведение и мучительно стыдилась всех подобных всплесков.       Так, думая каждый о своем, Тодд и Жанна простояли несколько минут глядя куда-то в пустоту. Первым очнулся рейф, и вернувшись на свое рабочее место, поинтересовался с чего доктор Гарсиа хотела бы начать.       – Жанна, – вместо ответа сказала она.       – Что?       – Зови меня Жанна. Доктор Гарсиа звучит слишком официально, – девушка заняла свое место рядом с рейфом, который ничего ей не ответил и уже сам начал что-то листать в планшете.       Следующий час прошел мирно. Ученые смогли прийти к устраивавшей обоих стратегии работы и разобрали примерно треть документов. Тодд подумал, что ошибался насчет бесполезности этих данных. С первого взгляда было сложно определить, чем эти работы, на, казалось бы, сторонние темы, могут быть для них важны. Но постепенно он научился ориентироваться в человеческих метках и вычленять нужную информацию. Это были небольшие кусочки мозаики, которые постепенно начинали складываться в цельную картину. Хотя, конечно, признавать вслух правоту своей коллеги он не собирался.       В полночь из Жанны как будто вытащили батарейку. Она вдруг устало положила голову на стол и тяжело вздохнула.       – Все, я кажется превратилась в тыкву, – она заметила непонимающий взгляд Тодда, но пояснять аналогию не стала. – Давай закончим на сегодня. Мне нужно хоть немного поспать. Завтра с утра сюда ломанутся все местные пираньи, я должна быть готова встретить их во всеоружии. Нас и так уже хорошо потрепала большая белая акула сегодня с утра.       Тодд не особо понял, что имела ввиду Жанна, хоть и догадался, что речь идет о каких-то внутренних распрях среди членов научного корпуса экспедиции. Его все больше начинала раздражать манера людей не называть вещи своими именами, заворачивая их в обертку из непонятных сравнений и иносказаний. Сам бы он с легкостью продолжил работу дальше, но глядя на то, как устало Жанна опирается на стол, понял, что она достигла предела своих возможностей.       – Хорошо, думаю на сегодня достаточно. Единственное, что я бы хотел узнать перед тем как разойтись, это откуда берутся вот эти коэффициенты в этих формулах? – Тодд повернул к Жанне планшет с открытым документом, который он заканчивал изучать.       – О, это справочные данные. Мы пользуемся специальными изданиями, куда вынесены все подобные постоянные. Сейчас покажу, – девушка на секунду задумалась, а потом решительно направилась к куче коробок. Поискав немного, она выбрала одну небольшую и принесла ее на свое рабочее место. Все коробки были промаркированы, потому ей не составило труда найти нужную. Конечно, в базе лаборатории наверняка были справочники в электронном виде, но Жанне сейчас было проще найти печатную версию, поскольку она точно знала, где та находится.       Жанна отогнула один из клапанов коробки, и увидев внутри очертание книги, не глядя достала ее. Рассмотрев свою добычу, девушка издала удивленный возглас, и отложив книгу в сторону, принялась копаться в коробке. Тодд не совсем понял, что произошло, и решил просмотреть книгу. На обложке было изображено какое-то создание, плывущее под водой, а надпись над рисунком гласила: «Народ»*. Внутри рейф встретил только сплошной текст и парочку корявых рисунков, вместо таблиц с цифрами, формул и графиков, которые ожидал. Жанна тем временем вынырнула из коробки с весьма обеспокоенным видом и встретилась взглядом с вопросом в глазах Тодда, который держал в руках уже закрытую книгу.       – Ох, нет, это совсем не то, – Жанна протянула руку, чтобы забрать свою книгу. Когда их с рейфом ладони оказались рядом, он машинально отметил какой маленькой выглядит ее рука в сравнении с его, а также заметил телесного цвета пластырь, которым был замотан один из ее пальцев. – Это не справочник, а моя личная книга. Видимо эту коробку с моими вещами ошибочно промаркировали как лабораторную. Ох, надеюсь, та коробка сейчас у меня в комнате.       – Твоя книга? Зоологическая? – Тодд решил, что верно разгадал значение рисунка на обложке. Просто книга о подводных созданиях.       – Нет, это художественная литература, – увидев замешательство в глазах собеседника, Жанна решила пояснить. – Это выдуманная история. Она о людях, столкнувшихся с разрушительной силой природы и ищущих себя в новом мире.       – Выдуманная история… Я встречал подобное явление, когда развлекался, изучая жизнь людей из своих угодий. Крайне непрактично. Зачем тебе она? – уже в который раз за день Тодд столкнулся с абсолютно нелогичным человеческим поведением. Им мало было того количества бесполезных слов, которые каждый день тратятся в бессмысленных беседах, так они еще и читают выдуманные истории, заполняя себя еще большим количеством ненужных слов.       – На этот вопрос непросто ответить. Ты, наверное, удивляешься тому, что можно читать историю о никогда не существовавших людях, да еще и несколько раз. Но то, что этих людей никогда не было, не значит, что их беды, их печали и радости не случались с реально существующими людьми. Глядя на то, как они проходят свой путь, мое сердце проходит этот путь вместе с ними. Я давно поняла, что если и существует некий высший разум или "Бог", который определяет нашу судьбу, ему не ведомо милосердие. Для меня эта книга – единственный способ простить "Бога". Но ты, наверное, посчитаешь это глупостью, – выражение ее лица на несколько мгновений стало очень жестким, почти яростным.       – Я думаю, что высшему разуму не нужно прощение от кого-то вроде тебя, – о том, что люди, по его мнению, придают слишком много значения своей жизни, Тодд решил умолчать.       – Ты прав. Но, наверное, это нужно мне, чтобы продолжать жить дальше.       – Я бы хотел прочесть эту книгу, – заявил рейф и сам удивился этому порыву. Смесь любопытства, скуки и вероятной возможности обрести знания, которые помогут ему легче манипулировать лантийцами, подтолкнули его к этому. Но основной силой, наверное, стало то, что он снова незаметно провалился в эмоциональный фон, создаваемый Жанной и пошел у него на поводу.       Жанну это желание удивило не меньше, но ничего против она не имела. Она разрешила рейфу забрать сегодня книгу с собой, не считая нужным согласовывать это решение с Самантой. На этом они разошлись. Тодда увели в его камеру, а Жанна упала без сил на кушетку в комнате отдыха, мельком подумав, что неплохо бы принести сюда запасной комплект одежды.       Дню едва исполнилось семь часов, когда Жанна проснулась, резко, как от толчка. Созерцая незнакомый потолок, она пыталась вспомнить, сколько времени уже находится на Атлантисе. По всему выходило, что это только третий день, но по ощущениям – третий месяц. Решив, что дела сами себя не сделают, Жанна отскребла себя от кровати и двинулась по намеченному еще вчера маршруту.       Этот день не принес никаких особо удивительных событий. Жанна испытала облегчение, когда среди своих так и не распакованных до конца вещей, нашла коробку с лабораторными принадлежностями. На краю сознания мелькнула мысль про Тодда. Прочел ли он книгу? Понравилось ли ему? Но мысль эта погасла быстрее, чем Жанна смогла зафиксировать на ней свое внимание.       Как только началась дневная смена, Жанна завернула в медпункт, где Дженнифер снабдила ее стимуляторами. Чтобы влиться в рабочий ритм ей придется провести ближайшие сутки без сна. Это хоть и не было чем-то из ряда вон выходящим на Атлантисе, но помочь организму справиться с таким режимом все же следовало.       Пираньи – главы различных исследовательских отделов – явились в точно спрогнозированное время. Когда Жанна добралась до лаборатории, они уже безжалостно атаковали ее группу. Заметив доктора Гарсиа, вся эта хищная братия резво кинулась к ней. Следующие пару часов в новой лаборатории происходила нешуточная битва. И хотя это была битва интеллектов, а не мышц, выглядело все не менее угрожающе. Ситуацию неожиданно спас профессор Махоуни, который неторопливо вплыл в лабораторию и ледяным тоном поинтересовался, где его оборудование и почему уважаемые доктора не на своих рабочих местах. Уважаемые доктора тут же попритихли и дальнейшее общение прошло гораздо быстрее и тише. Компромисс был достигнут, и Жанна смогла присоединиться к своей группе в распаковке коробок и обустройстве лаборатории. За этим занятием и прошел остаток дня.       Доктор Гарсиа совсем потеряла счет времени. Она осознала, что приближается начало ночной смены, только когда заметила, что ее коллеги как-то слишком резво начали покидать лабораторию. Конечно, рабочий день уже давно закончился, и они уже все обустроили, но Жанна была очень дружна со своей группой. В обычной ситуации они устроили бы небольшой сабантуй, а не старались побыстрее смыться. Никому не хотелось пересекаться с рейфом, особенно в этом относительно пустынном крыле. В итоге, к девяти часам в помещении остались только Жанна и Махоуни. Тому и приземлившийся здесь Улей не помешал бы продолжать занудно вещать Жанне о важности его текущего эксперимента, составляющие части которого сейчас росли в соседней комнате.       Приближаясь к лаборатории, Тодд подсознательно ожидать услышать шум веселья и гитарную мелодию, но его встречала только тишина. Он решил, что все уже ушли, но ошибся. Рядом с Жанной стоял, практически нависая над ней, высокий худой мужчина, явно намного старше доктора Гарсиа. Он методичным ровным тоном что-то говорил. Рейфа он удостоил лишь мимолетным взглядом. Его гипнотический цепкий взор был устремлен на девушку, не давая ей разорвать зрительный контакт и прервать разговор. Только когда Тодд подошел вплотную к Жанне и встал у той за спиной, ее собеседник замолчал и перевел недовольный взгляд на рейфа. Тодд с небольшим удивлением отметил, что они почти одного роста, для людей это было достаточно большой редкостью. Жанна, будто очнувшись, запрокинула голову назад, в результате едва не задев макушкой грудь Тодда. Во взгляде ее читалось облегчение. Странный мужчина тем временем продолжил обращаться к Жанне, игнорируя присутствие рейфа.       – Вся эта ситуация, доктор Гарсиа, ставит под сомнение заявление о том, что данная лаборатория самая безопасная на Атлантисе. Я хочу, чтобы вы проследили за тем, что этот субъект не приблизится к моим образцам, – голос ученого, казалось, врезался в самые основы мироздания. В личном рейтинге рейфа, основанном на желании выпить лантийца, этот человек только что переместился на первое место.       – Махоуни… – бесконечно усталым голосом начала Жанна.       – Профессор Махоуни!       – Профессор, у меня начинается вторая смена и нам необходимо соблюдать график. Я внимательно выслушала все ваши пожелания и уверяю вас, что к оборудованию, которое задействовано в вашем эксперименте, кто-либо подойдет только через мой труп.       Это заявление удовлетворило Махоуни, он холодно кивнул и не прощаясь покинул помещение.       – Ты очень вовремя. У меня на сегодня уже передозировка Махоуни. Давай приступим, – девушка кивнула в сторону кушетки.       Дальше все пошло по накатанной. Жанна сообщила Тодду, что они закончили с обустройством лаборатории, потому сегодня могут работать полную смену. Рейфа эта новость обрадовала, хотя отреагировал он лишь сдержанным кивком. Он ожидал, что людям понадобится еще несколько дней, чтобы все закончить. Такая скорость работы приятно удивляла. Впрочем, Тодд поспешил отбросить эти мысли в сторону. Не хватало еще начать думать о лантийцах как о равных.       Сегодня работа пошла быстрее. Жанна успела разобрать большую часть остававшихся со вчера файлов, так что они смогли за пару часов окончательно привести все в порядок и приступить к рассмотрению результатов анализов, взятых у рейфа. Большую часть времени они работали молча. Тодд вносил поправки в труд, посвященный анатомии рейфов и работе их организма. Жанна просматривала поток данных от одного из приборов, сравнивая их с предыдущими. Мельком она подумала, что неплохо бы потом попросить кого-то написать программу, которая будет делать такие вещи автоматически. Но пока приходилось делать все вручную, чтобы понять, на что стоит обращать внимание.       Время от времени они обсуждали какие-то рабочие моменты. В этот раз обошлось без вспышек гнева. Жанна схватывала на лету информацию, которая касалась ее стихии. Тодд получил возможность оценить, что доктор Гарсиа не зря занимала свое достаточно высокое положение среди ученых Атлантиса. Она действительно была великолепным специалистом в своей области и умела быстро и понятно доносить информацию до собеседника. Оба они в какой-то момент почувствовали, что даже получают смутное удовольствие от сотрудничества.       В отличие от МакКея, которого время от времени уносило в непонятные дебри, не связанные с темой обсуждения, и который порой даже себе не мог толком объяснить свои гениальные идеи, доктор Гарсиа всегда говорила и спрашивала по существу и четко изъясняла свои мысли. К тому же они как-то сами собой настроились на одну волну и периодически даже заканчивали фразы друг за другом. Для обоих это было большим сюрпризом. Тодд, с самой их первой встречи наблюдавший неизменный хаос, который сам собой образовывался вокруг Жанны, не ожидал от нее такого методичного и последовательного поведения в работе. Доктор Гарсиа же знала о сложном опыте совместной работы своих коллег с рейфами, да и Родни тоже не особо лицеприятно отзывался о сотрудничестве с Тоддом, потому она ожидала, что вчерашнее агрессивное противостояние продолжится и сегодня. Однако когда ничто не провоцировало и не раздражало Тодда, он не видел никакого смысла тратить драгоценную энергию на пустые дрязги. Конечно, они время от времени немного препирались, но скорее по привычке и в силу некой свойственной обоим склочности, чем из-за серьезных разногласий.       В полночь Жанна опять предприняла попытку превратиться в тыкву и даже немного задремала в том же положении, в котором сидела, подперев рукой подбородок. И чуть не упала со стула, когда ее резко разбудил оклик Тодда. До окончания их смены оставалось еще семь долгих часов, а девушка уже совсем выдохлась. Потому Жанна решила устроить себе небольшой перерыв на обед (ведь сегодня после завтрака она так и не нашла времени, чтобы поесть) и заодно принять стимуляторы, которые ей выдала Дженнифер. Благо в их комнате отдыха была мини-кухня, холодильник которой был заботливо забит разнообразной упакованной едой.       Там она обнаружила приятный сюрприз – какой-то загадочный инопланетный фрукт и записку от одного из коллег. Дело в том, что у Жанны было небольшое хобби, которое очень забавляло членов экспедиции. Она любила пробовать незнакомые и экзотические фрукты, а также вела подробный журнал, в который тщательно записывала информацию о съеденных плодах и свои впечатления. Конечно, многие находили это очень странным, но тем не менее по возможности приносили Жанне новые необычные фрукты с других планет. Этот неожиданный и приятный презент взбодрил девушку. Собрав себе обед и захватив фрукт, Жанна вернулась на свое рабочее место, потому что в комнате отдыха почему-то не оказалось обеденного стола.       Тодд невольно засмотрелся на то, как ест Жанна. Частично потому, что это напоминало ему о собственном голоде, и частично потому, что его забавляло с каким сосредоточенным и отрешенным видом она поглощала пищу. Как будто это была некая сверхзадача, на решение которой уходили все ее умственные усилия. Покончив с основными блюдами, Жанна достала планшет и что-то поклацав начала переносить туда информацию с бумажки, которую держала в руках. Это была характеристика лежавшего перед ней фрукта, которую для нее заботливо написал коллега. Покончив с записями, Жанна приступила к самой интересной части – дегустации. Если до этого Тодд думал, что она очень сосредоточена на еде, то сейчас неизвестный фрукт стал центром ее маленькой вселенной. Доев, Жанна вновь взялась за планшет и начала быстро набирать на нем какой-то текст.       – Что ты делаешь? – не выдержал Тодд. Происходило что-то, чего он не мог понять или объяснить, а рейф этого не любил.       – Хм… Что? – Жанна вышла из своего небольшого транса. – А, сейчас объясню, – она подсела к рейфу и показала ему что-то вроде справочника с фотографиями различных плодов и какой-то информацией о них. Девушка коротко рассказала Тодду о своем хобби и показала пару описаний более подробно. Вместо ответа рейф как-то странно на нее посмотрел.       – Что? У всех свои странности… – неверно истолковала его взгляд Жанна.       – Я не… Я просто представил, как это выглядело бы, если бы подобный «пищевой дневник» вел рейф, – странным, дребезжащим больше, чем обычно, голосом сказал Тодд.       Жанна представила на месте фруктов фотографии людей и чудовищные в своем легкомысленном тоне комментарии представителя этой человекоядной расы. Это было ужасно, аморально, но почему-то девушка не могла совладать с рвущимся наружу смехом. На секунду желтые кошачьи глаза встретились с карими и оба собеседника разразились немного нервным хохотом.       Отсмеявшись они вернулись к своим делам, не посчитав нужным продолжать этот диалог. Уже в который раз они старались скрыть удивление друг другом. Жанна до этого дня считала, что рейфам чуждо любое проявление юмора и уж точно они не умеют смеяться. Тодд ожидал, что девушка среагирует на эту шутку так же, как все остальные реагировали на его провокационный юмор – отвращением, неловкостью или грубостью, но она просто рассмеялась, как будто нечто подобное было обычным делом.       Неожиданно Тодд поймал себя на мысли, что уже достаточно долго не вспоминал об одной из целей, которые преследовал, соглашаясь сотрудничать с доктором Гарсиа, а именно – разгадать ее загадку. Эта мысль ему не понравилась. Раньше ничто не могло сбить его с намеченного курса, но рядом с Жанной он постоянно отвлекался на посторонние вещи. Поразмыслив немного, Тодд решил, что пора приступить к сбору интересующей его информации. Спросить напрямую он не мог, но уже понял, что Жанна может невзначай упомянуть о чем-то интересующем его в отвлеченной беседе. Нужно было завести какой-то личный разговор, который мог подтолкнуть ее к рассказу о себе, и Тодд вспомнил о книге. Он прочел ее чуть меньше чем за два часа вчера, но за время работы с Родни, а потом здесь, этот факт как-то забылся. Что ж, отличная тема для бессмысленной беседы, которые так любят разводить люди.       – Я прочел книгу, – без предисловия констатировал он, вырвав Жанну из ее мыслей, – но ее содержание не показалось мне столь значительным, как ты говорила.       По правде говоря, Тодд понял далеко не все из написанного. Нет, конечно, слова были ему понятны, но книга была напичкана огромным количеством иносказаний, которые он терпеть не мог. А еще религиозными и историческими понятиями, которые не были ему знакомы. И эмоциями. Среди рейфов не было особой сентиментальность. Хотя они испытывали друг к другу более глубокую и сильную привязанность, чем предполагали люди, и при необходимости без раздумий жертвовали собой ради благополучия своих братьев, но нравы их все равно оставались суровыми и жестокими.       Жанну немного расстроил такой отзыв, хотя она ожидала чего-то подобного. Она могла бы промолчать и просто принять такое мнение, но все же решила поинтересоваться у рейфа, чем же книга ему не угодила. Сначала они обсуждали общие факты, которые были тому не понятны, а позже перешли к вопросам более философского толка. Тодд не мог вспомнить, чтобы когда-либо прежде вел с человеком столь долгий разговор на тему, не имеющую практического применения. И хотя он всегда с пренебрежением относился к привычке людей сотрясать воздух, сейчас ему почему-то не хотелось прерывать беседу. Тем более, что это не мешало делу. И Тодд, и доктор Гарсиа умели спокойно переключаться между множеством задач и успешно работать над несколькими вещами параллельно.       Постепенно события, описанные в книге, начинали обретать для рейфа больше смысла. А затем он начал осознавать и смысл, лежащий под смыслом. И даже уловил тень того, что может быть скрыто еще глубже. Жанна же откровенно наслаждалась этой беседой. Рейф оказался внимательным слушателем и искусным оратором. Конечно, она ни на минуту не забывала, что перед ней сидит опасное существо, для которого люди лишь пища, и который наверняка выпил не одну тысячу человек. Но возможно частично из-за своего отношения к смерти, а частично из-за научного интереса, она не могла заставить себя испытывать ненависть к нему. Перед ней сидело существо настолько древнее, что Жанне сложно было уместить в голове его предположительный возраст. Возможно, он бороздил просторы Пегаса со своим Ульем, когда ее далекие предки ютились в простеньких первобытных хижинах и вероятно еще даже не умели обрабатывать металл.       Слушая Тодда, Жанна постепенно приходила к выводу, что древние рейфы достаточно сильно отличаются от более юных поколений. Не в физиологическом смысле, конечно, но в образе мышления и поведенческих паттернах. Это стало еще одним подтверждением теории доктора Гарсиа, о том, что текущий менталитет рейфов в гораздо более значительной мере результат воспитания, чем их врожденных качеств. Она начала задумываться об этом еще когда команда Шеппарда повстречала на одной из планет Королеву рейфов, выращенную и воспитанную человеком. Как же это было интересно! Жанна чувствовала, как в ее крови закипает неудержимая жажда познания. Та самая, что привела ее в Пегас, не смотря на выставленное ей условие и все опасности, которые могли ее ожидать.       Жанна пыталась скрывать одолевающие ее чувства, но ее жгучий интерес не укрывался от Тодда и ужасно ему льстил и забавлял. В какой-то момент он настолько увлекся, что пообещал прочесть книгу еще раз. И, возможно, попробовать почитать что-то еще, если ему дадут. И тут же ощутил легкое недоумение от того, насколько сильно отклонился от своих изначальных намерений. Он не только не узнал ничего нужного, но и позволил увлечь себя. Все же что-то было в Жанне странное, неправильное. До сих пор он не воспринимал ее влияние всерьез и не пытался себя ограждать.       Или дело вовсе не в ней, а в том, что ему до одури наскучила привычная жизнь. Страдания его народа терзали душу рейфа, но где-то в глубине его души тлела искра предательских, недопустимых мыслей, которые он постарался подавить еще в тот первый момент, когда узнал, что Атлантис больше не затерян и не пустует. Он помнил Древних, помнил азарт сражений с могучим противником, помнил их силу, ярость, ум, которые питали рейфа гораздо мощнее, чем нынешняя запуганная и слабая добыча. В день, когда Тодд узнал, что их давний враг вернулся, он испытал какую-то извращенную жгучую радость. Тогда он едва успел скрыть свои чувства от Улья, но скрыть их от себя было в разы сложнее. И сейчас, находясь среди врагов, он чувствовал себя более живым, чем даже в момент полного насыщения. Коммандер хотел познать их, вгрызться в саму их суть, а потом уничтожить и сполна насладиться победой над сильным, хитрым и внушающим уважение врагом. Не безликим противником. Над кем-то большим, чем просто съедобная оболочка. Эти мысли были преступны, за них Тодда могли выпить его же собратья. И так мало осталось тех, кто мог бы его понять.       Из задумчивости его вывела доктор Гарсиа, которая хотела обсудить с рейфом полученные результаты и несколько идей. Жанна даже представить не могла, какую бурю вызвал их праздный разговор в разуме рейфа. Тодд тут же задвинул на задний план все неуместные сейчас размышления и с головой погрузился в работу. Остаток ночи они провели общаясь только по делу короткими сухими диалогами и вяло переругиваясь по мелочам. Последние часы этих тяжелых суток дались Жанне сложнее всего, и сквозь ровный тон ее голоса все чаще прорезалось раздражение. Тодд замечал и чувствовал, что она измотана, но в то же время видел, как она упрямо дает отпор любому проявлению слабости. От рейфа также не укрылось то, что Жанна была запредельно внимательна даже в таком состоянии. Ни одна мельчайшая деталь не могла от нее ускользнуть. Это невольно внушало уважение близкое к тому, которое он испытывал к Джону Шеппарду. Рейф понял, что с доктором Гарсиа он должен быть более осторожен и ничем не выдавать никаких своих намерений.       Жанна же в отличие от Тодда вообще ни о чем не думала, кроме работы и желания упасть на ближайшую горизонтальную поверхность и проспать минимум сутки. Потому, когда один из охранников объявил, что время их работы истекло, девушка не смогла сдержать вздох облегчения. Но несмотря на жгучее желание рухнуть прямо тут, она заставила себя вернуться к себе и даже переодеться в более подходящий для сна наряд. Будильник она заводить не стала, зная, что биологические часы не дадут ей заспаться. Да и если она опоздает – сегодня ей это простят.       Впрочем, опоздала к своей смене она всего на полчаса, но зато чувствовала себя выспавшейся и бодрой, в отличие от предыдущих дней. Все-таки сон в полном обмундировании, еще и временами не в своей постели, трудно было назвать здоровым. Жанна решила постараться свести свои ночевки в лаборатории к минимуму, но все же позаботилась о своем комфорте, закинув в комнату отдыха сменную форму, домашнюю одежду пригодную для сна и запасной набор средств гигиены.       Сегодняшний день в лаборатории прошел относительно спокойно. Наплыв энтузиастов уже схлынул, ее собственная команда состояла из высоквалифицированных спецов, которым не нужна была «мамочка», и даже Махоуни решил сегодня не терзать никого и мелькал где-то на периферии зрения, занятый своими делами. От Жанны сегодня почти не требовалось никакого активного участия. Она просматривала отчеты команд ЗВА, которые сталкивались с чем-то интересным в своих миссиях. Ей нужно было решить, куда отправить команду зоологов для более подробного изучения находок. Конечно, даже на одной обитаемой планете было огромное количество видов живых существ и объем работ по изучению их всех был просто необъятен. Но руководство экспедиции больше интересовало насколько эти виды безопасны для человека и можно ли считать планету пригодной для переселения туда людей в экстренной ситуации. Никому не хотелось столкнуться с кем-то вроде гоа’улдов, которые в своей истинной форме на первый взгляд могли бы показаться безобидными.       Правительство Земли же интересовала скорее польза, которую могли бы принести открытые экспедицией виды. Потому значительную часть работы доктора Гарсиа составляло планирование будущих миссий для групп зоологов. А еще Жанна хотела начать приносить самые интересные и безопасные для окружающих экземпляры на Атлантис. Саманта уже даже почти одобрила эту идею и, кажется, присмотрела подходящее помещение для будущего зоопарка. Конечно, Жанне было очень жалко лишать живых существ свободы и подвергать их различным неприятным процедурам для их изучения, но она понимала необходимость этого. Там, на ее родной планете, да и во всей остальной галактике, многие люди страдали от тяжелых и мучительных заболеваний, ключом к лечению которых мог стать любой из ее подопытных. Люди здесь тоже так или иначе приносят себя в жертву, ради блага и спокойствия своих родных и будущих поколений. По крайней мере, пока Жанна является главой по этому направлению, она может проследить, чтобы над животными не проводили жестоких и смертельно-опасных экспериментов, и минимизировать наносимый им вред.       Вспомнив о подопытных, мысли ее сами собой повернулись к Тодду. Даже ему, монстру по любому из человеческих определений, она старалась не причинять боли. Почему? Раз за разом задавая себе этот вопрос Жанна не могла найти ответ. Она должна была его ненавидеть или хотя бы бояться, должна была видеть в нем врага, но не смогла. Возможно потому, что, не смотря на месяцы реабилитации после тех памятных событий, к ней все еще не вернулись все эмоции. А может дело было в той готовности, с которой он соглашался работать с лантийцами. Проявляя гораздо большую серьезность и самоотдачу, чем другие рейфы, с которыми им пришлось сотрудничать прежде. Не смотря на яркие вспышки агрессии, которые он периодически проявлял, Жанна видела, что он глубоко заинтересован в их проекте и работает в полную силу. Это не могло не внушать невольного уважения. А еще он спросил ее о книге. И не только спросил, он прочел ее, пытался понять. Но, почему? Жанна поняла, что попала в какой-то порочный круг и вернулась к вопросу похожему на тот, с которого начала. Она решила отбросить эти размышления. В конце концов, какая разница, какие причины за этим стоят. Итог все равно будет один. Сейчас они вынужденные союзники, но если перевес сил будет на стороне Тодда, то они снова станут врагами. И все эти философские беседы не будут иметь никакого значения.       Остаток дня пролетел как один миг и был очень продуктивным. Собранность и спокойствие Жанны постепенно передавались и ее команде, потому сегодня Тодд встретился на входе в лабораторию с парочкой ученых, которые покинули свои рабочие места, только когда Жанна напомнила им о времени.       Доктор Гарсиа уже ждала Тодда возле кушетки во всеоружии. Поприветствовав друг друга легкими кивками, оба занялись делом. Слова были им не нужны. И рейф, и девушка уже точно знали порядок взятия анализов и сегодняшний вечер не предвещал никаких сюрпризов.       Только у жизни на все свои планы.       Наведь навалилась на Жанну как бетонная плита. Погребла под собой. Как обычно неожиданно, без предпосылок, не давая даже шанса подготовиться. Хотя к такому нельзя быть готовым. На несколько секунд Жанну будто поглотил вакуум. Зрение отключилось, все звуки угасли и исчезло ощущение собственного тела. Но это было затишье перед бурей. Зрение и осязание вернулись первыми. Она обнаружила себя стоящей на четвереньках среди осколков пробирки с ферментом – как назло, единственного материала для анализа, который необходимо было хранить в стекле. Хотя сейчас это волновало ее меньше всего. Ее скрутило отвратительным чувством, находящимся за пределами такого понятия как боль. Как будто все кости провернули внутри тела и оставили в положении, противоположном естественному, а внутренности сгнили и вот-вот выльются из нее черной отвратительной жижей. Но Жанна знала, что на самом деле на физиологическом уровне наведь проявляется лишь как средний стресс и на деле практически не наносит никакого ущерба здоровью. Она влияла на сознание и восприятие. И хоть Жанна с трудом могла сосредоточиться и не узнавала ничего вокруг, она знала, что зрение в порядке. Наведь просто лишала ее возможности правильно обрабатывать информацию и узнавать привычные вещи. Но это пройдет, нужно только сосредоточиться на том, что важно. Слух вернулся почти через полминуты, и Жанна осознала, что к ней, видимо уже не первый раз, обращается один из охранников рейфа, а в наушнике слышен настойчиво вызывающий ее голос.       – Доктор Гарсиа, мне сообщить в медпункт? – Жанна наконец-то смогла осознать смысл сказанного охранником. Все они были проинструктированы по поводу наведи и того, как следует себя вести, когда доктор Гарсиа из существа прямоходящего превращается в существо на полу лежащее. Тактильный контакт был разрешен только в крайнем случае, когда ее здоровью угрожала опасность из-за неудачного падения. Когда все твои чувства ведут себя неправильно, меньшее, что тебе нужно, чтобы тебя тормошили излишне сердобольные альтруисты. Да и медицина, как правило, оказывалась бессильна ей помочь. Карсон в свое время попробовал все что мог и не мог, чтобы облегчить ее состояние, но результаты были практически нулевые.       Вместо ответа Жанна только подняла руку вверх, призывая сержанта ничего не делать, и приняла вызов в наушнике.       – Гарсиа слушает, – прохрипела она. Ребра все еще как будто сдавливала неведомая сила и каждый вдох давался с трудом.       – Жанна, мы получили сигнал от твоего датчика… – услышала Гарсиа взволнованный голос и поняла, что все это время с ней пыталась связаться полковник Картер.       – Да, – перебила она Саманту, – это наведь. Трое или четверо, не могу понять. Никаких видений, ничего. Конец связи.       Девушка отключила наушник, не пожелав выслушать ответ. Это было грубо и противоречило субординации, в обычной ситуации она бы никогда так не поступила, но сейчас ей меньше всего хотелось соблюдать правила. Все, что могла, она уже сообщила, дальше разберутся без нее. Не впервые.       Тодд смотрел на все это немигающим взглядом. Он застыл с той неподвижностью, с которой могут застывать только рейфы, и ловил каждую деталь происходящего. Сам он, конечно же, не видел причин суетиться и предлагать помощь. К тому же Тодд привык следить за поведением своих охранников, которые были в курсе местных порядков и протоколов, и соотносить свои действия с их реакцией на происходящее. Его охрана, хоть и была немного встревожена, тем не менее, не предпринимала никаких попыток приблизиться и помочь доктору Гарсиа. Но не это было самым странным. В момент падения Жанна как будто исчезла из комнаты. Нет, конечно же, он видел ее своими глазами, слышал ее хриплое, прерывистое дыхание и был уверен, что, коснувшись, ощутил бы ее тепло. Но Тодд был рейфом и у него, в отличие от людей, были способности отвечавшие за восприятие ментального поля. И сейчас они говорили Тодду, что кроме него и четверых охранников в комнате никого нет.       Смысл диалога Жанны с невидимым собеседником остался для него непонятным. Но это Тодду и не было особо нужно сейчас. Он следил за Жанной, как хищник следит за добычей. Ни один жест, ни один вздох не укрывался от его взгляда. Потом будет время подумать и проанализировать ситуацию, и может быть даже осторожно расспросить об этом МакКея, но сейчас нельзя отвлекаться, нельзя ничего упускать.       Жанна вставала с пола как марионетка, которую кто-то тянул за невидимые нити. Она не взглянула ни на рейфа, ни на солдат, и слегка покачиваясь, будто пьяная, поплыла в другую часть комнаты. Туда на памяти Тодда она подходила всего один раз, в первый день их работы. Череп на постаменте было плохо видно из-за тумб, которые стояли рядом. Но Тодд и так знал, что он там. Этот стеклянный череп интересовал его с самой первой минуты, и рейф достаточно внимательно изучил его, насколько это было возможно сделать, не привлекая внимания.       Доктор Гарсиа остановилась напротив черепа. Она стянула с себя медицинские перчатки и отбросила их в сторону как что-то отвратительное. Одним движением она распустила волосы, которые всегда держала собранными в высокий тугой хвост. Темные локоны рассыпались по плечам. Жанна каким-то слишком резким движением открыла верхний ящик одной из тумб и достала оттуда скальпель. Полоснув им по ладони, она соединила вместе кончики пальцев обоих рук и протянула ладони так, чтобы кровь капала из раны на череп.       – Как всякий идущий по дороге от рождения к смерти, я ничтожна перед тобой. Прошу, прими мое подношение и услышь мой зов. Не оставь своей милостью, шагнувших за черту. Протяни им руку и проведи их через реку, как заблудших детей. Утешь их слезы, утоли их боль, не дай им растерять в реке свой свет. Прошу тебя… – Жанна говорила негромко и прерывисто, но каждое ее слово как будто высекалось в окружающем пространстве. Их невозможно было не услышать.       Тодд не знал, кого она просила и о чем, но происходящее явно не было заурядной молитвой. Он и раньше видел, как люди молятся своим богам, в тщетной надежде победить страх и отчаяние. Но в Жанне не было ни того, ни другого. А еще, по всей видимости, ее «Бог» был более отзывчив, потому что кровь впиталась в прозрачную поверхность черепа и исчезла, а Жанну как будто немного отпустило. Тодд даже начал снова ее ощущать, но не мог уловить в ней ничего, кроме усталости.       Отработанными, механическими движениями Жанна достала из того же ящика тумбы набор первой медпомощи, очень быстро обработала рану и заклеила ее большим, послеоперационным пластырем. Очевидно, происходящее не было из ряда вон выходящим событием.       Жанна повернулась в сторону рейфа, но он не смог поймать ее взгляд. Она недовольно поморщилась, глядя на осколки разбитой пробирки и сходила за местным беспроводным пылесосом. Когда она уже почти подошла к кушетке, намереваясь убрать с пола осколки, ее окликнул один из охранников. Тот же, что предлагал ранее помощь.       – Доктор Гарсиа, – вполголоса сказал он, и когда Жанна повернулась к нему, вопросительно приподняв бровь, так же негромко продолжил, – я хотел сказать… хотя не только я, все ребята хотят сказать вам спасибо, что молитесь о… тех, кто не вернулся с миссии. Я знаю, многие были недовольны вашим возвращением, но нам с парнями легче уходить на задание, зная, что если что-то пойдет не так, вы попросите за нас.       Остальные трое поддержали его молчаливыми, едва заметными кивками. Было видно, что сержант сильно смущен, хотя это странно было ожидать от человека с таким каменным лицом и телосложением, больше напоминавшим гору. К тому же, ему было неприятно поднимать эту тему при рейфе. Жанна не замечала, что тот неотрывно следит за ней и явно заинтересован в происходящем, но от охраны это не укрылось. Но сержант счел, что вряд ли будет более подходящий момент для таких слов и все же решился их озвучить.       Несколько очень долгих секунд Жанна внимательно всматривалась в глаза военного, будто испытывая его искренность. На деле же она все еще была не совсем в ладах с собой и ей требовалось немного времени, чтобы отдельные услышанные слова складывались в предложение и обретали смысл. В ответ она кивнула, немного резче чем рассчитывала, так что это почти напоминало поклон.       – Если хотите действительно поблагодарить меня, сержант, постарайтесь не умирать. Не заставляйте меня проживать вашу смерть, – ровным тоном ответила она и вернулась к уборке.       Движения Жанны все еще были немного сомнамбулическими, но ей уже не требовалось максимально сосредотачиваться, чтобы заставить тело делать то, что нужно. Покончив с остатками пробирки она с каким-то рассеянным видом обернулась к рейфу, будто только вспомнила о его присутствии.       – Прости, мне придется взять материал заново, – сказала Жанна так, словно у Тодда было право выбора.       Не дожидаясь ответа, она повернулась к столику с инструментами и подготовила все необходимое. Ее движения были немного хаотичными и каждый нужный предмет она держала в руках дольше обычного, словно прилагая усилия для того, чтобы вспомнить его назначение. Когда она наконец-то приблизилась к рейфу, ему все же удалось поймать ее взгляд. Он был немного расфокусированным и нечитаемым.       – Что произошло? – не удержался от вопроса Тодд, когда Жанна подошла вплотную и дотронулась до его руки, нащупывая место, куда нужно было ввести иглу.       – Ничего, о чем тебе следовало бы волноваться, – ее тон был спокоен, но рейф понял, что ступил на запретную территорию. Дыхание Жанны все еще было неровным, но рука тверда. Увлеченный изучением девушки при помощи всех своих органов чувств, он даже не заметил, как она взяла материал и поставила пробирку в держатель на столике.       Тодд ожидал, что сейчас она как обычно покатит стол в соседнее помещение с оборудованием, но девушка вновь обернулась к нему, одной рукой она тяжело оперлась на кушетку, а другой потерла переносицу.       – Тодд, ты сможешь сам загрузить материал и включить оборудование? – спросила она, и стало понятно, что слова даются ей с трудом. – Боюсь, мне нужно прилечь.       Тодд кивнул и встал с кушетки. Жанна бы охотно восхитилась той плавностью, с которой он двигался, особенно с учетом его габаритов, но сейчас она была просто не в состоянии думать ни о чем отвлеченном. Отходняк от наведи сегодня был тяжелее, чем обычно. К горлу подступила тошнота, а на тело навалилась усталость, принеся с собой легкую апатию. Как только Рейф отошел от кушетки, она почти рухнула на нее, радуясь тому, что сегодня на ней были не кроссовки, а балетки, которые легко было сбросить. Тодд видимо по привычке так и не забрал свой плащ, потому Жанна положила ноги прямо на него. Она легла на бок, спиной ко входу в лабораторию и крепко обхватила себя руками. Отходняк обычно был недолгим, она надеялась, что ее отпустит к моменту, когда вернется рейф, но вместо этого Жанна провалилась в липкое забытье.       Когда Тодд вернулся и обнаружил, что его плащ частично погребен под Жанной, то испытал глухое раздражение, как будто Гарсиа вторглась в его личное пространство. Он понимал необходимость примиряться с порядками людей, но какие-то вещи были за пределами его терпения.       – Жанна, – прорычал он резче обычного. Можно было просто приподнять ее ноги и вытащить из-под них плащ, но он не знал, как на это отреагирует охрана.       От звука его голоса Жанна очнулась и втянула воздух так резко, будто ее вытянули из-под воды. Она вскинулась на постели и глянула на рейфа совершенно диким взглядом, еще не до конца осознавая, что происходит. Встретившись с ней взглядами, Тодд забыл о раздражении. В ее глазах светилось что-то странное, первобытное и могущественное. Вид у Жанны был больной. Волосы растрепались, под глазами залегли тени, а губы стали почти белыми. Тодд испытал смешанные чувства от увиденного. С одной стороны, ему хотелось запечатлеть все, чтобы иметь возможность потом это обдумать, но с другой стороны, ему было неприятно видеть ее в таком состоянии. Слабой. Смертной. Человеком.       Гарсиа тем временем поняла, почему он ее разбудил, и убрала ноги с плаща.       – Я бы предпочел, чтобы ты впредь держалась подальше от моей одежды, – прорычал он с напускной яростью, резко накинув плащ на плечи. Другого человека это напугало бы, но Жанна сейчас была неспособна на страх.       Она с трудом села, свесив одну ногу с кровати, а другую подобрав под себя. Небольшая передышка все же пошла ей на пользу, в голове прояснилось. Она подняла глаза и окинула рейфа тяжелым взглядом, внимательно следя за тем, как он быстро и тщательно застегивает плащ. Ее давно беспокоило кое-что в нем, выбивавшееся из общей картины.       – Ты так внимателен к своей одежде, но почему же ты совершенно безразличен к виду своих волос? – она заглянула ему в глаза и увидела в них тень удивления. – Ты совсем не похож на своих собратьев. Можешь себе позволить не заботиться о прическе, имеешь достаточно большое влияние в вашем обществе. Ты очень стар, не так ли? Так стар и так умен, но твоя импульсивность все губит. Поддаешься эмоциям. Совершаешь ошибки.       Жанна смотрела ему в глаза, не моргая и не отводя взгляд. И он как будто впервые увидел то, чего предпочел раньше не замечать, обманываясь ее внешностью и легким нравом. До этого момента он считал, что в этой комнате находится только один опасный хищник. Но с самого начала их здесь было двое.