Май

Если снаружи дом уже давно пал жертвой времени и слился с природой, скрывая свои размеры, то изнутри можно полноценно разглядеть, насколько он мал – чуть больше, чем времянка, к тому же с чердаком, но всё равно далеко от полноценного дома, где можно было бы жить круглый год. Разглядывая крохотную гостиную и присоединённую к ней кухню, Настя не может поверить своим глазам – десять лет назад это место однозначно было больше. Хотя, возможно, память её подводит. Всё кажется таким однотонным, как будто на её зрение настроили эффект сепии. Ни одного яркого цвета – даже солнечные лучи, попадая в дом через крохотные окна, преломляются и сереют. Настя зажмуривается, касается рукой своей ключицы. Чётко ощущая, как в груди бьётся сердце, обрисовывает комнату красками. Она воображает яркую скатерть, расписанную подсолнухами, на столе по середине гостиной, детские рисунки, разбросанные по всем горизонтальным поверхностям – начиная с хаотичных линий и попыток расписать маркер всех цветов радуги и заканчивая бесценными в своей детской простоте портретами мамы. Она видит пушистый красный ковёр на полу, который почти полностью закрывает некачественно проложенный линолеум, колоду неаккуратно сложенных после последней партии карт и багрово-красные гладиолусы в длинной вазе на тумбочке. Ничего не сочетается, но Настя не хочет, чтобы оно сочеталось. Не желая возвращаться, она продолжает рисовать. Рыжий потёртый диван в дальнем углу. Медовые подтёки смолы на вагонке. Три пары темно-синих резиновых сапог, расставленных по размеру у входной двери. Вязанные прихватки всевозможных пастельных оттенков и расписанные под гжель тарелки на стене на кухне. Воображение не даёт почувствовать запаха, но в доме точно должно пахнуть подгоревшей выпечкой и теплом. Ничего не сочетается, но Настя не хочет, чтобы оно сочеталось. Она хочет, чтобы оно просто было, существовало вне её головы. Наконец открыв глаза, Настя делает несколько неуверенных шагов вперёд, шумно падает на серый дырявый диван и принимается собирать разбросанные на полу рядом с ней скомканные листы. *** Она сдаётся через несколько часов. Закрыв действующее на нервы окно и приведя в порядок первый этаж настолько, насколько это возможно с одной единственной сломанной метлой и без моющих средств, Настя чувствует, как дышать становится всё сложнее – то ли от пыли, то ли от переливающегося за края чувства… Чувства чего? Она не знает. Но знает, что, если не сделает перерыв, точно утонет. Заперев всю воду своих эмоций в доме, Настя снова преодолевает джунгли, в которые превратился её участок. Её. Чтобы осознать, что это место действительно принадлежит ей и только ей, понадобится некоторое время. Хотя девушка надеется продать эти остатки её детства до того, как привыкнет к новообретённой собственности. Вряд ли за эти заросли удастся получить много денег, но это ничего. У Насти есть план. Нет, не так. У Насти есть навязчивая идея. Последний месяц это всё, о чем она может думать, рассматривая своё опухшее ото сна лицо по утрам и когда, согнувшись над графических планшетом или листом бумаги, работает до глубокой ночи над заказами. Это единственная мысль в её голове, когда она засыпает ближе к утру. Настя хочет избавиться от своего прошлого – стереть с холста все неаккуратные линии, замазать белилами те, что стереть уже не получится, и нарисовать что-то совершенно другое, не такое агрессивное, не такое болезненное, в новом месте с новыми людьми. Но для этого нужны деньги, и немало. И именно так Настя оказывается в маленькой пустынной деревне за сотни километров от своей тёплой кровати в комнате, которую она снимает вместе с единственной подругой, оставшейся со времён колледжа. Направляясь туда, где, как кажется Насте, она видела магазин, девушка позволяет себе насладиться апрельской уличной прохладой и романтикой пейзажей. Тяжело признавать, но меланхоличность этих мест вдохновляет Настю. Последние месяцы она ни разу не бралась за кисти, за исключением тех случаев, когда это были платные заказы. Но здесь ей хочется нарисовать каждую заброшенную избушку, каждый зацветающий куст, каждую задержавшуюся на дереве синицу. Настя достаёт из карманы телефон, проверяя время. Последний автобус до города уходит через два часа. Она успеет и найти себе еды, и нарисовать несколько пейзажей. Уборка подождёт.