Абсолютные эмоции

Когда они начинали встречаться, Калинкин точно не ожидал того, что его Шакулин, солнечный и в принципе добрый парень, страдает… таким. Он не ожидал, что, спустя пару месяцев счастливой совместной жизни, Вася поднимет на него руку после очередной пустяковой ссоры. Не ожидал, а потому сплоховал, — повёл себя, как истеричка, наговорил всякого и ещё неделю динамил. Только после этого Женю наконец оповестили, что это не простое желание ударить, принести боль, это — неконтролируемая агрессия, которая иногда весьма сильно бьёт по мозгу Шакулина. Контролировать её было нетрудно, пока они не съехались. Как раз тогда Калинкин понял, на что подписался, но любить Васю не перестал, поэтому, в этот день откровенностей, только поцеловал весьма сильно расстроившегося парня, крепко-крепко обнял и пообещал, что они справятся. Но справляться с каждым днём становилось всё тяжелей и нереальней. Приступы агрессии теперь случались не только во время каких-либо ссор, а практически всегда. Вот он сидит, лучезарно улыбается, а в тот же момент начинает кричать, потому что Калинкин не так посмотрел, не так ответил, не так поднял руку, и ещё много «не так». Терпеть было сложно, но возможно, удары оставались такими же слабыми, — по крайней мере, синяки появлялись нечасто, — а крики максимально тихие… ну, и достаточно спокойные даже. Наверное. Женя не может оценить действия своего парня в полную силу, как бы ни старался. Может, как раз это и мешает ему бросить Васю, оставив того со своей проблемой в одиночестве, — если не считать глубокую и серьёзную любовь, которую он к нему испытывал, конечно, — а может и нет, но факт остаётся фактом.

***

— Вась, мы на съёмку опаздываем, — аккуратно напомнил Женя, поправив съехавшую кепку. Телефон разрывался от входящих сообщений и звонков, а Шакулин взволнованно размахивал руками в поисках собственного устройства, который, Калинкин был уверен, валялся где-нибудь за кроватью абсолютно разряженный. — Может, плюнешь ты на него уже? Как бы от Павлова по голове не получить, — парень невесело улыбнулся и тут же заткнулся, потому что почувствовал, как Вася начинает закипать, напрягаясь всем телом. — Он мне нужен, — тихо сказал видеоблогер, и это не сулило ничего хорошего. Если Шакулин не кричит, а спокойно говорит во время своей… агрессии, то беги и прикрывайся руками, пока в тебя не полетела тумбочка. Молчаливое правило и закон, который они не обговаривали вместе, но уж точно рассматривали в мыслях. Правда сейчас Женя не намерен уходить и прятаться, он действительно хочет посмотреть, какова она, настоящая неконтролируемая агрессия, когда ты готов накинуться даже на родную мать. Парень молча кивнул и облокотился о стену, скрестив руки на груди. Лицо его отражало отстранённую решительность и уверенность, брови были сведены вместе, а губы сжаты в одну тонкую линию, отражая всю серьёзность его намерений. Шакулин в этот момент как раз сжал ладони в кулаки и хитро, мерзко так улыбнулся, явственно ощущая, что контролирует эту ситуацию целиком и полностью. Птичка осталась в квартире по собственному желанию, поэтому теперь никуда не денется. Медленно, словно какой-то хищник, Вася подошёл к Калинкину и резко остановился. Сердце Жени испуганно затрепетало, но он не собирался показывать, что ему страшно, просто отошёл от стены и сделал один шаг навстречу, призывно вскидывая голову. Нарывается. — Жень, — он ещё раз улыбнулся, но уже более сдержанно. — Я же тебе несколько раз говорил, как себя нужно вести, но ты всё не понимаешь, — в этот момент Калинкину стало очень страшно. Вася всегда говорил что-то странно-агрессивное и пугающее, когда его захлёстывала агрессия, но всё это приправлялось криками, а сейчас его тон спокоен и тягуч, как мёд, и это наоборот отпугивало. Женя был готов открыть входную дверь и вылететь из квартиры пулей, закрыв её на ключ, чтоб наверняка, но уже поздно — Вася, несмотря на свой рост, зажал его возле стены. Говорить и обещать что-то — бесполезно, поэтому он упорно молчит, но страх показывать не боится, дрожит всем телом. Вася же аккуратно берёт парня за волосы, наклоняя ближе к себе, так, чтобы тот чувствовал его дыхание на своих губах, а затем сильно тянет в сторону, отпуская. Женю откидывает в противоположную стену. Несильно, конечно, да и не очень больно, но всё равно весьма чувствительно. Тут, конечно, Калинкин понял, что то, что происходит сейчас — за гранью фантастики, и Вася его просто если не убьёт, то точно изобьёт, и не так, как раньше, дав пощёчину или толкнув, а действительно избив. — Вася, я прошу тебя, успокойся, — медленно начал парень, постаравшись отойти от стены куда подальше, но Шакулин ему этого не дал. — Ты… не совсем вменяем сейчас, переведи дыхание и… Но договорить у него не получилось: Вася со всей силы ударил его в скулу и оскалился, а затем, вернув пошатывавшемуся парню равновесие, с колена двинул в живот. В глазах потемнело, а дар речи пропал абсолютно, как и воздух, в принципе. Дальше удары сыпались только так, без разбору. Не было такого участка тела, которого не коснулись бы руки или ноги Васи, абсолютно всё изнывало и болело, отказывая в содействии. Калинкин тем временем болезненно стонал и пытался прикрываться руками, но выходило плохо. А удары всё сыпались и сыпались, даже несмотря на просьбы, хоть какие-то попытки защититься и неосознанный взгляд, молящий остановиться. Ещё один удар по лицу, и Женя, не выдерживая, медленно опускается на пол, даже не заботясь о том, что его могут убить. Кровь брызнула неожиданно, Калинкин даже не понял, в какой именно момент, но он почувствовал этот металлический вкус на своих губах. Когда в ход пошли только ноги, прямо вбивающие его в эту проклятую стену, парень толком не осознавал, что происходит. Его сознание и душа просто отделились от тела и сбежали отсюда, не желая наблюдать за происходящим, оставив парня абсолютно одного. Было больно не столько физически, сколько морально и духовно: его словно растоптали в грязь, разбив все чувства. Господи, скорее бы всё это кончилось… Последующий пинок в лицо, последний в памяти Калинкина, потому что как раз после него он потерял сознание, забывшись в счастливой темноте. Эта ситуация позорно напомнила ему каждый чёртов день в школе, когда его задирали практически все одноклассники, избивая где-то в раздевалке до полусмерти, и от этого становилось только больней. Всё то, что он испытывал раньше и ассоциировал с другими людьми, его врагами и недругами, сейчас испытывает и ассоциирует с дорогим ему человеком, с его Васей. Нет, он его не ненавидел. Никогда бы не смог. Но от этого поступка, от этой ситуации неприятно щемило сердце, и невольно зарождался животный страх, практически такой же, когда он видел Мишку из десятого «А», подбегавшего к нему с мерзостной улыбочкой, предвкушающей развлечение.

***

Порой тебе хочется, чтобы то, что недавно произошло, оказалось дурацким кошмаром или твоей глупой фантазией, но практически всегда подобное оказывается чем? Правильно, суровой реальностью. Так и Вася столкнулся с этой ебучей реальностью, которая лежала сейчас в комнате без сознания. Да, он избил свою вторую половинку собственными руками, избил до потери сознания и даже носом не повёл, когда тот молил остановиться, захлёбываясь в рыданиях. Сейчас ему действительно хотелось выкинуться в окно, выбить из себя всю дурь и подарить Калинкину спокойствие, которого парень заслуживал. Чего тот точно не заслуживал, так это быть избитым и растоптанным. Он не заслуживал такого отвратительного парня, который не ценил его чувств и избивал во время своей неконтролируемой агрессии. Мысль и вправду подарить спокойствие Жене плотно засела в голове Васи, ни на секунду не вылезая оттуда, даруя самые противоречивые чувства. Поэтому, обработав напоследок раны Калинкина, поцеловав каждый расцветающий синяк, Шакулин нервно улыбнулся и пошёл в ванную. К аптечке. У них как раз завалялась целая куча разных таблеток… Зачем жить, когда ты причиняешь любимому человеку боль и страдания? Когда не даёшь вздохнуть полной грудью, растаптываешь его честь и чувства в грязь, удерживая, он уверен, рядом с собой насильно? Это даже отношениями назвать нельзя абсолютно, просто какой-то нервотрёпкой и унижениями. Причём только одной стороны. Высыпав в ладонь чуть-чуть анальгина, парень задумался и достал ещё больше разноцветных таблеточек, предназначений которых он вообще, блять, не знал, а затем закинул в рот всё то, что высыпал, и быстро запил водой. Ощущений никаких. Он не желал умереть красиво, вовсе нет, скорее, считал, что вовсе не заслуживает красивой смерти. Ему следовало умереть где-нибудь в подворотне от сильной кровопотери, вызванной разбитой об стену головы, и никак иначе, но, к сожалению, на такое парень точно не готов. Тошнота медленно подступала к горлу, и Вася понял, что процесс отравления начался, и его уже не остановить. Значит, и пути обратно нет, сейчас его или просто вырвет, или он действительно умрёт. Смешно, конечно, рассуждать об этом, пока тебя тошнит в унитаз, глаза предательски закрываются, потому что мир вокруг кружится пожёстче сливавшейся в канализацию воды, а ноги трясутся так же, как и во времена самой активной пьянки. Тошнота вообще не проходила, а его тело тряслось и дрожало. Не самый приятный коктейль, правда? Но такова реальность, и мы это уже проходили. Он не выдерживает и всё-таки закрывает глаза, ощущая новый прилив рвоты и то, как сознание его покидает. Похоже, он захлебнётся в собственной рвоте, и чем это незаслуженная смерть? Вася наконец оставит Женю одного, освободит от этой ответственности и даст пожить спокойно. В общем и целом, вернёт ему счастье, радость и свет в глазах. Всё то, что парень заслуживает, чего просит, и о чём мечтает в свободные минутки, когда не пытается успокоить зверя внутри Шакулина. Последний образ, который застыл перед закрытыми глазами парня, образ безмятежно посапывающего Калинкина, забавно обхватившего подушку одной рукой и обнявшего её. Его лицо выражало безмятежность и беззащитность, Васе даже захотелось протянуть руку и погладить парня по растрёпанным волосам, но это всё, к сожалению, уже не реальность. Может, перед распределением в ад ему позволят посмотреть на Женю и узнать, как у него дела, смог ли он справиться с такой «великой» потерей? Вряд ли, конечно, но мечтать ведь не вредно. Было плохо, холодно и мерзко. Но Вася не жаловался, Вася считал, что заслужил подобную смерть.