Продолжение...

11. Про таких, как Наташа Воронцова, можно было бы сказать, что она вытянула в этой жизни счастливый билет. А что? Без труда поступила в один из столичных вузов, училась легко, безо всяких проблем, была активной, общительной и веселой девушкой. Природа не обделила ее ни ростом, ни внешностью, ни умом. Она всегда знала себе цену, именно цену, не будучи при этом заносчивой и неприступной. И как закономерность, закончив с отличием институт, тут же вышла замуж. Её избранник был чуть старше, и уже неплохо стоял на ногах, во всяком случае, имел уже на тот момент свое дело. Справедливости ради, Константин не был красавцем, не выделялся из общества молодых людей, оказавшихся в окружении Наташи, ни оригинальностью, ни экстравагантностью, ни харизмой. Он имел нос картошкой и был похож на чеширского кота. Наталью он тоже заприметил курсе на третьем и как бы издалека наблюдал за ней. Как бы то ни было, но эти двое выбрали друг друга. Наталье нравилась выдержанность и осторожность супруга, его умеренность во всем. Даже тот момент, что на свадьбу не было куплено колец, что фактически и свадьбы не было как таковой, просто расписались в ближайшем загсе, Наташу не смутило. Она понимала, что все деньги у Кости в деле, а свадьба — это понты и мишура. Зато после свадьбы молодой супруг сразу привел ее в отдельную квартиру, маленькую, но отдельную. И это в то время, когда остальные, в основном, ютились по съемным да общежитиям. Она даже серьезно обиделась на свою мать, которая назвала зятя жмотом. Костя никогда не приезжал в дом своей тещи, да и Наталья со временем все реже стала навещать свою мать. Та каждый раз нелестно отзывалась о Константине и говорила, что ее дочь глупа и слепа. Зная резкий и невыдержанный характер своей матери, ее нрав, Наташа предпочла держаться от нее не расстоянии. Главное для нее была семья. Наталья после института отправилась работать в школу преподавать русский язык и литературу. Ей нравилась ее работа, будучи женщиной чувствительной и правильной, она искренне верила, что учит детей добру, любви и справедливости. И в первый раз она повздорила с мужем именно на этой почве, когда Константин, вернувшись домой за полночь, резко перебил монолог жены о ее проблемах на работе, жестко бросил ей что-то вроде того, что на кой….и кому нужны ее справедливость и чувство прекрасного, да и сама она дура непроходимая. Ту ночь она провела в слезах, а Костя просто ушел спать. Потом Наталья пыталась оправдать мужа в своих же глазах тем, что работает много, напряженно, что ей, возможно, стоит быть внимательнее к своему супругу. Но чувство обиды за себя и осознание своей никчемности, не покидали ее. В довершении всего, Константин потребовал, чтобы она, наконец, бросила заниматься ерундой в своей школе, все равно от ее работы толку никакого, что ему надоели эти тетради, вечно попадающиеся ему на глаза, и жена, у которой то педсовет, то родительское собрание. Наталья не посмела ослушаться своего мужа, написала заявление и ушла с работы в никуда. Какое-то время она занимала себя тем, что выискивала новые рецепты, готовила новые блюда, стараясь угодить своему мужу. Но Костя не реагировал никак на старания жены, все принимал как должное. И как-то в ответ на ее обиженное, что можно бы и похвалить иногда за старания, бросил ей резкое и даже грубое, что она всем обязана ему. После этого Наталья сникла вовсе. Правды ради, надо было признать, что у Кости, видимо, дела шли очень неплохо, из маленькой квартирки они быстро переехали в просторную в хорошем районе, он иногда, когда считал нужным, давал деньги супруге, чтоб она купила себе что-нибудь. Но Наталью это не радовало совсем, как-то не так представляла она себе семейную жизнь. Они мало общались, никуда не ходили и не имели друзей. Наташа практически ничего не знала из того, чем занимается ее муж и каким образом он зарабатывает деньги. Иногда она слышала фамилии Соколовского и Игнатьева, тех, с кем у Константина был общий бизнес. Больше всего расстраивало Наталью то, что у них с Костей не было детей. Ей казалось, что роди она сейчас, жизнь могла бы быть совсем другой, она бы обрела какой-то смысл для нее. И сколько бы раз не обращалась она к врачу, получала ответ, что она абсолютно здорова, и предложение обследовать мужа. Но как было сказать ему об этом. Набравшись смелости и выбрав время, она робко попросила Константина пройти обследование, на что он расхохотался ей в лицо, заявив, что у него-то все отлично, и посоветовал сменить врача. Потом уже серьезно добавил, что всему свое время… И она опять поверила своему мужу, во всяком случае, было удобно: всему свое время, каждому свое. Наталья пыталась отпустить ситуацию и не зацикливаться на этой проблеме, ей стало легче. Да и Константин стал чуть мягче. Казалось, наступил другой этап жизни. Наталья порой спрашивала себя, может, это она предъявляет какие-то особые требования к мужу, ведь не в бедности живет, времени свободного вагон, не мучает себя проверкой тетрадей, короче, живет в свое удовольствие. А то, что детей нет, так всему свое время… Они даже стали выходить « в свет». Иногда Константин встречался со своими партнерами в неформальной обстановке, куда те приезжали со своими семьями. Пару раз встречалась она с женами Соколовского и Игнатьева. Одна из них только что родила дочь, а другая уже делилась с ней небольшим материнским опытом. Наталья не успела даже толком пообщаться с ними. Как она поняла, в отношениях партнеров наметился очень серьезный кризис, Константина спросить побаивалась, но чувствовала это. Он стал очень нервным, приходил за полночь или не приходил совсем. Однажды она, проснувшись ночью, услышала из-за неплотно прикрытой двери слова мужа: « Вооот, вот они где у меня теперь!». Странным образом, после всего этого отношения как бы снова стали налаживаться. Костя приходил домой также поздно, но все чаще в отличном настроении. Это не могло не радовать Наталью. Если мужу хорошо, значит, и ей неплохо. В довершении всего, Константин сказал: «Ну, все, хватит валять дурака, будешь делом заниматься, имидж моей компании поднимать». От Натальи не ускользнуло «моей» и это также не могло ее не радовать. Он устроил свою жену на должность пресс-секретаря в компанию, которая фактически стала принадлежать ему. Номинально Игнатьев и Соколовский, конечно же, остались, но только номинально. Справедливости ради, Фишер оставил за ними часть активов, одному весьма неплохой прибыльный ресторанный бизнес, другому- долю в большой строительной компании. По-хорошему, эти двое не заслужили и этого, но победитель всегда снисходителен. А Константин чувствовал себя именно победителем. Нет, ему не сносило голову от победы над своими партнерами, он по-прежнему был очень осторожен. Болванов надо наказывать, он и наказал. Просто оказался умнее, хитрее и проворнее. Просто естественный отбор, просто четкий, хорошо продуманный и грамотно воплощенный план, вот и все. К тому же Константин Фишер был на волне времени. Он знал, как продвигать бизнес, понимал, что без разумного пиара в настоящее время никуда. Но и здесь у него были свои люди. Его скучная, вечно обиженная жена пригодилась здесь как нельзя кстати. Соскучившись по работе и будучи благодарной мужу, она старалась во всю, слог у нее был отличный, ум, как оказалось, быстрый. Все встречи, все пиар-компании, все деловые знакомства теперь были грамотно продуманы, хорошо спланированы и организованы. Наталье нравилась ее новая работа, в ней проснулось второе дыхание, а, главное, к ней прислушивался Константин. Жизнь заиграла красками. Вот на одной такой встрече, плавно перешедший в деловой ужин, случилось то, что, видимо, должно было случиться. Это был очередной деловой ужин с партнерами, общение перешло в неформальную стадию: мужчины выпили, сняли свои галстуки, стали шумными, некоторые даже чересчур активными. Наталья была, конечно же, не единственной женщиной на этом мероприятии, но, пожалуй, самой эффектной. Ей не особо нравились финалы таких деловых встреч, но приходилось принимать их, как побочный продукт. К тому же, ей нравилось внимание. В тот вечер она ловила на себе взгляды красавца партнера своего мужа. Соколовский и в офисе периодически поглядывал на эффектную блондинку. Было в его взгляде что-то невероятно волнующее, что заставляло сердце стучать чаще и испытывать доселе неизвестные чувства. Его невероятные глаза, как две маслины, смотрели откровенно и даже вызывающе, так, что у нее всегда замирало внутри. Наталья сначала смущалась под этими взглядами, и было видно, что Соколовский чувствует это, но продолжает начатую игру. Она вышла из душного зала и оказалась в узком коридоре, который змеёй уходил куда-то в другой крыло здания. Женщина прошла к окну и слегка приоткрыла его, впуская в помещение вечернюю осеннюю прохладу. Скрестив руки перед собой, вглядывалась в огни большого города. Он неслышно подошел и встал сзади, Наталья спиной ощущала горячее облако, исходившее от него. -Душно… -Да… очень… Наталья почувствовала его большие горячие ладони на своей талии, на спине, затылке, тело предательски плавилось в его объятиях. Его мягкие теплые влажные губы блуждали по ее шее, лишая женщину способности понимать происходящее. От Соколовского исходил терпкий запах дорогого алкоголя, смешанный с запахом страсти и желания. Через тонкую ткань сорочки женщина ощущала крепкие мышцы, он навис над нею, словно скала. Наталья закрыла глаза и отдала себя во власть чувств и невероятного наслаждения. Оба, похоже, не сразу поняли, что произошло. Тяжело дыша, Соколовский отстранился от женщины: -Прости… Наталья поспешила скрыться за дверью женской уборной, долго плескала себе в лицо холодную воду, и когда дыхание пришло в норму, вернулась в зал. Остаток вечера прошел тихо и спокойно. Через час все партнеры разъехались, все остались довольны подписанными договорами и чудесным вечером. В этот вечер и Константин выпил немного больше обычного и впервые снизошел до похвалы супруге. Близость с ним была скучной и однообразной, а Наталья, похоже, только сегодня это поняла. Соколовский вел себя достойно, ничем не намекал, да и во взглядах было не столько интереса, сколько раскаяния. Наталья тоже немного успокоилась. Но через месяц случилась задержка. И проведенный в панике тест, и поход к врачу дали один ответ: она беременна. И как ранее она желала этого, так сейчас была напугана, что скажет и как объяснит мужу. Когда волна страха улеглась, и женщина смогла адекватно соображать, она поняла, что ничего не надо объяснять Константину. Всему свое время… Вот это время и пришло. Как только она это поняла, у нее словно проснулось второе дыхание. Теперь она твердо знала, что никакая сила не сможет разлучить ее с ее ребенком, а то, что он будет, Наталья не сомневалась. Значит, судьбе так угодно, значит, Господь пожалел ее и внял ее молитвам. Оставалось только деликатнее преподнести эту новость Константину. -Тварь… — большая и тяжелая рука Константина отбросила женщину в угол комнаты. Она со всего маху ударилась головой об угол, прикусив при этом губу. Искаженное злобой лицо мужа с налившимися кровью глазами нависло над ней. Женщина завыла, ожидая еще ударов, отползая дальше в угол и прикрывая лицо руками. Только резкий звук захлопнувшейся с размаху двери вернул ее к действительности. Константин ушел. Наталья прошла в ванную. Щека саднила, глаз заплыл. Женщина умылась, казалось, что жизнь закончилась. Она присела на краешек ванны и тихо заплакала. Только мысль о ребенке привела ее в чувство. Она быстро встала и стала складывать вещи в большую дорожную сумку, но как только ее собрала, дверь открылась. -Далеко собралась? Женщина от испуга выронила сумку и прикрыла лицо руками. -Спи иди, — Константин поднял сумку и забросил ее в дальний угол. С того самого вечера к жене больше не прикасался, все время молчал, лишь однажды поинтересовался, кто отец, и получив ответ, процедил сквозь зубы: -Похотливый самец… А Наталья на работе больше не появилась. Константин на людях старался вести себя, как будто ничего не случилось, возил жену к врачу и покупал ей витамины. Несмотря на это, Наталью не оставлял страх, она даже не понимала, чего боится больше. Женщина все время жила в какой-то тревоге, ночами просыпалась от мучивших ее кошмаров. Порой ей казалось, что когда она родит ребенка, то Константин примет его, как родного, и все будет по-прежнему. В один из дней, незадолго до родов, женщина уговорила водителя довезти ее к матери. Позвонив боссу и получив от того добро, привез ее в деревню, в дом над самой рекой. Мать удивилась визиту дочери. Наталья очень изменилась за последнее время. Дочь встретила хорошо, увидев округлившийся живот, выдала: -Ну, наконец-то, — с чем и отправилась печь блины. Наталья была взволнована, рассеянна, абсолютна вся в себе, что называется. В довершении всего, поразила мать тем, что сама залезла в погреб. -Господи помилуй, куда с животом-то таким? -Да я за вареньем, мам. -Так вот он бы и слазил, — махнув на водителя, который сидел у окна, играя в телефоне. После чего, Наталья заметно повеселела, как будто даже успокоилась. Поев блинов, поехали обратно. Усаживаясь в машину, Наташа услышала обрывок фразы: -Да блины ели… Роды начались внезапно, на неделю раньше срока. Наталья разбудила мужа, и тот сам отвез ее в роддом, где к утру она родила здорового мальчика. На следующий день ничего не понимающую ослабленную родами женщину усадили в машину и отвезли на вокзал. В ушах гулом стояли слова Константина, сказанные в трубку перед отъездом, чтоб никогда не смела появляться она в их жизни. Закрывшись в туалете вагона, сидя на грязном мокром полу, обливаясь слезами и грудным молоком, сходила с ума, осознавая весь ужас происходящего. На одной из станций, уже далеко за Уралом, вышла она из вагона в сопровождении не очень молодого мужчины, который просто нашел убитую горем женщину, и даже не особо интересуясь, что произошло, забрал ее себе. А она и не сопротивлялась вовсе. Так началась новая жизнь… А в Москве все сочувствовали Фишеру, жена которого отказалась после родов от ребенка и сбежала в неизвестном направлении. И даже мать поверила в это… Наталья сидела за столом, уронив голову в руки, пальцы дрожали, слова давались с трудом. -Отдай, мне документы… Игорь… мне нужнее…прошу тебя… Соколовский смотрел куда-то выше в одну точку, казалось, за последние полчаса прошла целая жизнь… -Разберемся….