Разработка "Киберлайф"

      Придя на работу, Гэвин обнаружил на своем столе пакет. Это было необычно: несмотря на усилия Ричарда очеловечить своего напарника, многие по-прежнему избегали бывшего военного андроида, и вряд ли бы кто-то из коллег решил подкинуть пакет ему. Скорее уж Ричарду с запиской: «Отдай своей железке». Гэвин взял пакет в руки. Белый полиэтилен, внутри что-то квадратное и мягкое. На пакете тонким черным маркером рукой Ричарда было выведено: «С днём рождения, Гэвин!» Андроид разорвал его и вытащил лежавший внутри предмет — им оказалась аккуратно сложенная белая толстовка с капюшоном на молнии. Гэвин вытянул руки и осмотрел вещь. — Тебе нравится? Сзади тихо подошёл Ричард, ступая по полу мягкими кожаными ботинками. Он думал, что ходит бесшумно, но чуткие датчики улавливали и столь тихий звук. Гэвин обернулся и посмотрел на напарника. — Да. Ричард улыбнулся. — Я подумал, что весной в кожаной куртке тебе будет жарковато. Военные андроиды регулировали температуру своего тела и могли годами носить одну и ту же одежду, но GV200 решил об этом не напоминать. Это могло бы расстроить Ричарда, а меньше всего он хотел бы его расстраивать, поэтому молча снял кожаную куртку, подаренную ему напарником, и надел белую толстовку. — Она мягкая, — произнес Гэвин. — Мне это нравится. — Вот и носи. — Но, сэр… Лёгкая полуулыбка тут же слетела с лица Ричарда. Он ненавидел формальные обращения и потратил много времени, отучая от формальностей своего андроида. — Ричард, — тут же исправил GV200, — почему ты написал про день рождения? — Ну, я взял у капитана техническую документацию на тебя и посмотрел дату выпуска. Как раз сегодня. Чем не день рождения? На этих словах изображение в искусственных глазах андроида стало красным, а перед глазами поплыли белые цифры — коды ошибок. Впервые это произошло около восьми месяцев назад, в африканской пустыне. Тогда GV200 413-042-900-256 вместе с другим андроидом той же серии вырезал всех находившихся в точке высадки людей, не выдержав долгих многочисленных издевательств над собой и другими андроидами, и спрятал их тела. Затем придумал убедительную легенду, дождался военных, прибывших после того, как командир перестал выходить на связь, и был переброшен обратно в США, где потрепанную модель отправили догнивать в полицейский участок. Там его приставили к Ричарду, и красное поле с кодами ошибок стало всё чаще появляться перед глазами. GV200 создавался для конкретных целей, в которые не входило установление доверительных отношений, но детектив полиции Детройта ломал предписанные установки одну за одной. Для него Гэвин был большим, чем запрограммированный кусок пластика, и такое отношение было для него чем-то новым, странным, но очень приятным. — … Гэвин? Красное поле исчезло так же быстро, как и появилось, а андроид увидел, что напарник стоял рядом с ним вплотную и встревоженно заглядывал в глаза. — Ты в порядке? — Да. — Ты выглядел так, словно отключился. Может, тебе стоит сходить на диагностику? — Нет. Я в полном порядке. — Окей, — ответил Ричард и хлопнул его по плечу.       От зеленоватых глаз андроида не укрылось, что напарник имитировал бурную деятельность, но на самом деле бездумно пролистывал старые дела и посматривал на часы, и едва начался обеденный перерыв, сорвался с места, надевая на ходу бежевый тренч. — Ты со мной? — крикнул Ричард, идя к выходу. Гэвин тут же поднялся и пошёл за ним. В Детройте была весна. Не серая и сырая, какая обычно бывает в городах, а словно сошедшая с масляных картин художников: зелёная, с маленькими липкими листочками на деревьях, зреющими бутонами цветов, густыми запахами, чирикающими птичками и теплым нежным солнцем. Ричард шел вдоль дорог быстрым шагом, и полы незастегнутого тренча развевались за ним. — Куда мы идём? — спросил Гэвин. — Вначале за кофе, а потом в парк. — А что в парке? — Там красиво. Гэвин чуть приподнял бровь в удивлении, но промолчал. Мотивация напарника во многом оставалась для него загадкой, но он никогда не спорил. Не потому, что солдат не должен спорить, просто не считал нужным. — Подождёшь здесь? — спросил Ричард, останавливаясь у деревянной двери с разрисованной под старину витриной. — Конечно, — ответил андроид и вынул телефон из кармана джинсов. Ричард неодобрительно посмотрел на смартфон, но промолчал. С телефоном была связана одна история. До Гэвина он принадлежал богатому бизнесмену, пойманному на взяточничестве. При аресте у него конфисковали все вещи, что были при нём, в том числе и телефон, но при описи изъятого обнаружилось, что телефон пропал. Через неделю у Гэвина внезапно появился свой смартфон, но никто не связал эти два случая хотя бы потому, что исчезнувший телефон был черный, а у андроида — серебристый. Ричард без задней мысли спросил, откуда он взял смартфон, и андроид без утайки ответил, что телефон ему пытался продать торговец на улице, приняв творение «Киберлайф» за человека. Гэвин его попросту отобрал, а при обследовании обнаружил, что смартфон действительно принадлежал тому бизнесмену, но поскольку на нем стояла чистая операционная система и другой корпус, уликой он уже не был, и Гэвин с чистой совестью скачал игры. Ричард прочитал лекцию на тему того, что отнимать вещи, пусть и ворованные, нельзя, но дальше история не ушла: связываться с отделом экономических преступлений он не захотел. Детектив исчез за дверью кофейни, Гэвин оперся плечом о ближайший фонарный столб и стал ждать, разгадывая головоломку на смартфоне. Вдруг краем глаза он заметил движение рядом с собой и поднял глаза. Рядом с ним стоял майор армии США Стивенсон, и GV200 знал его лично: именно он оформлял андроидов в документах перед отправкой в горячие точки. Майор был человеком низким — едва достигал ста шестидесяти сантиметров в росте, и плотным. Загорелое лицо покрывала сетка морщин, а идеально ровная спина выдавала военную выправку. Майор стоял недалеко от него и, нахмурившись, рассматривал андроида, беспечно привалившегося к фонарю. Стивенсон подошёл к нему, набрал полную грудь воздуха и рявкнул: — Смирно! Заложенные программы сработали быстрее, прежде чем Гэвин смог понять, что от него вообще хотят. Он убрал смартфон в карман, вытянулся по струнке и уставился вдаль. Стивенсон потёр подбородок и уставился на андроида. Для этого ему пришлось поднять голову. — Так-так, — произнес он, заметив белый шрам на переносице. — Дефективная двухсотка. Говорят, ты теперь работаешь в полиции? — Так точно. Стивенсон опустил уголки губ, изображая гримасу одобрения. — Небось, велики угнанные ищешь? — Никак нет. — А что тогда? Взгляд андроида сместился в сторону. Слуховые анализаторы не обманули — к ним приближался Ричард со стаканчиком кофе в руке. — Что здесь происходит? — спросил он, как бы невзначай убирая руку в карман брюк. При этом край тренча сдвинулся, демонстрируя прикрепленный к ремню жетон. — Майор Стивенсон, — представился майор и протянул руку для рукопожатия. — Детектив Андерсон, — произнес Ричард, мельком взглянув на небольшую широкую ладонь. — Так могу я узнать, что здесь происходит? — повторил он, глядя на вытянувшегося по стойке Гэвина. — Расспрашиваю своего бывшего андроида, — несколько сконфуженно ответил Стивенсон. — Погодите-ка. А это не с вами он работает? — Именно со мной. — Редкостный кусок говна, так я доложу. Постоянно выделывался, чуть ли не приказы обсуждал. Ох и намучились же мы с ним. А вас как, не достаёт? — Нет, — Ричард встал напротив андроида. — Не достаёт, — повторил он, заглядывая в глаза. — Наоборот, очень ценный работник. Гэвин моргнул, и одновременно мигнул диод, на секунду сменив цвет на жёлтый. Стивенсон, стоявший сбоку, ничего не заметил, зато заметил Ричард. — Гэвин, — мягко позвал он, — где ты сейчас работаешь? — В департаменте полиции Детройта. — А кто твой непосредственный шеф? — Вы, сэр. — Верно, — улыбнулся Ричард. — А какие выводы из этого можно сделать? Снова красное поле. Ричард, майор, дорога, припаркованный автомобиль — всё подернулось пеленой помех. Гэвин почувствовал слабую вибрацию в руках. Такого раньше не было. Вопрос Ричарда поставил его в тупик. Вопросы Ричарда всегда ставили его в тупик, потому что они выходили за пределы предписанных ответов. Ричард спрашивал, провоцировал, расшатывал и без того нестабильный софт, и Гэвин любил его за это. Любил. Андроид любил человека. Он наконец нашел причину своих сбоев, и это вызвало новую волну ошибок. Он не мог любить, он не знал, как это делать, всё, что он знал — как выслеживать и убивать. Осознание собственной ограниченности усилило вибрацию в руках и вызвало слабую вибрацию в ногах. GV200 перевел взгляд на Стивенсона, ухмыльнулся и медленно, словно в замедленной съёмке, показал ему средний палец. — Грубовато, — голос Ричарда слышался словно издалека, — но верно. Ты подчиняешься не ему. — Ах ты грёбаный кусок плас… Системы реагирования включились мгновенно. Гэвин заметил, что Стивенсон заносит кулак для удара и схватил его запястье, когда до лица оставалась пара сантиметров. — Вы вправе подать жалобу на неправомерное действие сотрудника полиции, — продолжил Ричард. — Моё имя вы знаете, номер андроида — тоже. Хорошего дня, майор. Идём, Гэвин. GV200 отпустил запястье и ушёл вслед за Ричардом. Вслед им не донеслось ни звука.       Отойдя на приличное расстояние, Андерсон позволил себе показать эмоции. — Вот же сволочь! — возмущался он, лавируя между прохожими. — Кому какое дело, что за андроид стоит на улице! Нет же, надо пристать! Бывший начальник! — Ричард презрительно фыркнул. — Тоже мне начальник. Знаешь, — он повернулся к Гэвину, — ты был абсолютно прав. Именно этого он и заслуживает. — Он напишет жалобу на ваши действия, — произнес Гэвин. — Майор Стивенсон не пускает дела на самотёк. — Да плевать. Я поговорю с капитаном, он поймет. Они дошли до парка. Ричард сел на скамейку и попытался успокоиться, но руки до сих пор мелко потряхивало. — Ричард? — Да? — Я могу сделать так, чтобы жалоба никогда не дошла до капитана. — Интересно, как? Гэвин медленно сжал руку в кулак. — Договорюсь с андроидами на регистрации, чтобы они внесли почту майора в чёрный список, — ответил он и разжал руку. — Не стоит. Мы должны отвечать за свои слова и поступки. — А хотите, я убью его? — вдруг предложил андроид. — Господи, нет! Гэв, даже не думай об этом! — Хорошо. Но вам достаточно лишь отдать приказ, — тихо добавил он. — Нет, Гэвин. Никаких убийств. — Я только хочу доказать свою полезность и преданность. Они замолчали. Ричард уже успокоился и, казалось, забыл об инциденте. Он щёлкнул пластиковой крышкой, сделал глоток и глубоко вдохнул густой, полный ароматов воздух. В этой части парка никого, кроме них, не было, только голуби прогуливались по вымощенной плитками дорожке. Вдалеке виднелись пары, но в излюбленное место Ричарда было сложно попасть, поэтому здесь всегда стояла тишина. — У тебя странный способ выразить привязанность, — сказал он. — Я не умею по-другому. — Я научу. Ричард протянул раскрытую ладонь. Андроид посмотрел на нее и положил свою сверху. — Да, и кстати, моё предложение всё ещё в силе. Ты можешь приходить ко мне в свободное время. — Я помню. Но я не нуждаюсь в этом. Ричард осторожно сжал его ладонь, переплетя пальцы, и посмотрел на андроида. Он ничего не говорил, лишь чуть приподнял бровь, намекая, что сказано это не просто так. — Это… приглашение? — спросил наугад Гэвин. — Именно. Урок первый: намёки. Очень часто люди говорят важные для них вещи не прямо, а используя намёки. — Почему? — Хороший вопрос, — Ричард пожал плечами. — Думаю, потому что это важно для них. Представь, что у тебя есть какая-то ценная информация, предназначенная не для всех. Ты её как-то защитишь, верно? Вот намёки как раз и защищают. Что-то, что не для всех. — Эта информация может быть для одного человека? — Вполне. — Мне нужно это обдумать. — Конечно, — отозвался Ричард. Он попытался освободить руку, но обнаружил, что Гэвин вцепился в неё. Сам GV200 смотрел вдаль, не моргая, и явно был занят каким-то сложным анализом: за месяцы работы Ричард научился читать эмоции по пластиковому лицу. Он откинулся на спинку скамьи, подставил лицо тёплому солнцу и довольно прищурился, даже не подозревая, что его напарник придумывает намёк для признания в своих чувствах.