Разработка "Киберлайф"

      Вспышка, темнота, вспышка. Каталку потряхивает на ходу, и Ричард цепляется рукой за поручень, чтобы привязать ощущения к чему-то неподвижному, найти точку опоры, иначе он отключится. Люди рядом с ним говорят цифры, что-то про давление, пульс, температуру… Со скрипом распахивается дверь, и детектив слышит крик: «Срочно в операционную!». Каталка разворачивается на девяносто градусов, и до него доходит, что в операционную везут его. Операционная — это хорошо, решает он и закрывает глаза. Мир перестает существовать.       Полицейская машина влетает на парковку, освещая ночь синим светом мигалки. Свет гаснет, из машины выходит фигура в капюшоне и бежит к крыльцу больницы. Оказавшись внутри, она идёт на стойку регистрации и хватает сидящего за ней андроида за руку. Рука становится белой: неизвестный тоже не человек. Прежде чем медицинский андроид успевает что-то сказать, посетитель показывает значок полицейского и уходит вглубь. У дверей в операционную стоят трое. Один — седовласый мужчина, он спокоен, второй — парень на вид не старше тридцати, он беснуется и хочет ворваться внутрь, третий — тоже молодой и абсолютно равнодушный, он держит беснующегося за запястья и не даёт войти. Дверь распахивается, и все трое поворачивают головы. К ним подходит фигура в капюшоне, снимает его и смотрит на троицу. Он и равнодушный — копии друг друга.       — Гэв, помоги мне! — орет Коннор, замечая GV200. Гэвин качает головой. — Нам там нечего делать, — говорит Хэнк. — Прошу вас, успокойтесь. Коннор гневно смотрит на него. — Там мой брат! — Это не отменяет того факта, что сейчас вы ничем не можете помочь, — Хэнк пожимает плечами. — Он будет жить, — добавляет Гэвин. — И, скорее всего, будет полностью здоров. — Откуда ты знаешь? — Считал информацию с андроида на стойке. — Сколько? Это голос Девятого. Гэвин смотрит на него и не сразу, но отвечает: — Восемьдесят три. Коннор облегчённо стонет и обмякает в сильной хватке GV900. Все понимают, о чём идёт речь: вероятность в процентах. Вероятность того, что детектив Ричард Андерсон будет полностью здоров, составляет восемьдесят три процента, и пока что это лучшая новость. — Отпусти меня, — просит Коннор. Девятый отпускает его запястья, Коннор трёт лицо руками и садится на скамью у стены. Андроиды синхронно подходят к нему и садятся рядом. — Почему не уберегли? — тихо спрашивает лейтенант. — Рич иногда уходит сам, — с явной неохотой отвечает Гэвин. Диод мерцает жёлтым. — То есть? — Коннор не смотрит на него. Взгляд карих глаз блуждает от предмета к предмету, не цепляясь ни за что. — Пока я в патруле, он может уйти из дома, чтобы продолжить расследование. Обычно он возвращается быстро. Старший брат тихо стонет. — А ты что скажешь? — он поворачивает голову в сторону Девятого. — Кроме того, что я вызвал скорую? — с прохладцей спрашивает GV900. На Коннора он не смотрит. — Ничего. — Спасибо, мудила. — Не для вас стараюсь. Хэнк с опаской смотрит на напарника, но Коннор не реагирует на подколку. Они уже давно так общаются, но сейчас Андерсона лучше не поддевать, и Хэнк это знает лучше них. Гэвин встаёт и уходит. Троица смотрит вслед и замечает, что диод полыхает красным. Девятый встаёт и идёт вслед за ним. Медперсонал смотрит на двух одинаковых андроидов в разной одежде, но те словно не замечают никого, а прикрепленные к поясам жетоны не прибавляют желания узнавать, что задумали копы.       Он находит свою копию на крыше. Гэвин стоит, сложив руки на груди, и смотрит вниз, на парковку. — Я знаю, о чем ты думаешь, — говорит Девятый, держась на расстоянии за его спиной. — Неужели? — Ты боишься, что Ричард разлюбит тебя, потому что ты его не спас. Зато спас я. Гэвин со скоростью молнии разворачивается, прыгает и бьёт кулаком в лицо. Человек бы уже держался рукой за нос, стеная от боли, но Девятый отходит на пару шагов в сторону и насмешливо спрашивает: — Ты не перегрелся от такой атаки? Гэвин снова бросается на него, Девятый снова ускользает. Они кружат по крыше с минуту, пока совершенный андроид не замечает, что Гэвин не просто набрасывается на него, а загоняет в угол. И тогда набрасывается в ответ.       На полимерных телах не остаётся и следа, но корпуса угрожающе скрипят, а одежда пачкается, когда они швыряют друг друга на землю. Безжалостные и расчётливые, они бьют друга в самые слабозащищенные биокомпоненты, там, где у людей располагается живот и солнечное сплетение. Девятый цепляется за волосы Гэвина и тянет голову вниз. Полимерный нос с хрустом ударяется о колено, из щели на корпусе течет синий тириум. Гэвин обхватывает его за пояс и бросается на землю. Схватившись за его плечо, подтягивается, заносит руку для удара и слышит: — Хватит. GV200 фырчит, и тириум каплями разлетается по воздуху. — Сдаешься? — Драка бессмысленна. И ты не дал мне договорить. Гэвин садится на него, упирается коленями в лицо с сияющими — буквально — голубыми глазами и наклоняется. — Прости меня, ущербного, — язвит он. — Я не оскорблен. Ответь: я прав, рассуждая подобным образом? — Ты про то, что Ричи меня разлюбит? — Да. Гэвин едва заметно кивает и тут же кривится, нехотя признаваясь в собственной слабости. — Первым делом он спросил о тебе. GV200 выпрямляется и с прищуром смотрит на поверженного противника. — Лжешь. — А ты и впрямь мусор, не можешь понять простую вещь, — Девятый кривится в ухмылке, — эта ложь мне невыгодна. — Тогда в чем выгода говорить правду? Девятый мигом становится серьезным. — Мне нужна твоя помощь. — Тебе? — изумлённо спрашивает Гэвин. — Я слышал, что ты видел казни. Это правда? — Да. — Я хочу устроить показательную казнь тем, кто облил детектива кислотой. — Кислотой?! — Ты не знаешь? — Девятый изумлен не меньше. — Подожди, как ты вообще узнал, что Ричард в больнице? — Получил сообщение от Хэнка. — Позволишь? — Девятый поднимает руку и деактивирует скин. Гэвин прикасается к белой руке, и Девятый слышит голос HK800: «Ричард в больнице у Центрального парка». Они размыкают руки, но делают это медленно, словно не хотят разрывать возникшую связь. Это их первое контактное сообщение; до этого они общались по воздуху и не могли заглянуть внутрь друг друга. — Его избили и облили кислотой, — объясняет Девятый. — Не стоило лезть одному в гнездо барыг, но разве его это останавливало? Андроиды одновременно усмехаются. — Откуда ты знаешь? Ты был там? — Я охочусь на тех, кого ищет Ричард. Случайно оказался там же, где и он, но слишком поздно. — Что-то я не видел пойманных тобой барыг. — Я не сказал «арестовываю», я сказал «охочусь». В зеленоватых глазах вспыхивает понимание. — Так поможешь мне, вояка? — Так и быть, салага. Гэвин слезает с него, встаёт и протягивает руку, помогая встать. Девятый хватается за нее, и на миг обоих накрывает желание снова деактивировать скин, чтобы залезть в разумы друг друга получше, но они преодолевают себя.       Грязь на одежде и разбитый нос не укрываются от внимания Хэнка и Коннора. — Что случилось? — спрашивает лейтенант. — Выясняли один принципиальный вопрос, — отвечает Девятый, счищая пыль с черной формы. — И как, выяснили? — Заключили мировое соглашение. — Ну-ну.       Ещё двадцать минут проходят в тишине. Коннор ходит из угла в угол, Хэнк сидит неподвижно, Девятый и Гэвин подпирают собой стены. Минуты тянутся мучительно медленно, тишина давит на уши, а лампа на потолке словно орудие пытки — едва слышное гудение сверлит мозг. Наконец пытка заканчивается: открывается дверь, и два андроида вывозят каталку. Копы смотрят на спящего Ричарда. Левая щека закрыта пластырями, на руках — синие и фиолетовые синяки, остальное тело закрыто простынью. Дышит слабо, грудная клетка едва поднимается: наркоз даёт о себе знать. В молчании взглядами они провожают процессию, и когда дверь захлопывается, Коннор выдыхает: — Живой. Хэнк подходит к нему и кладет руку на плечо. — Идёмте домой. Навестим Ричарда завтра, когда он очнётся и придет в себя. — Не забудь позвать, — говорит Гэвин. Хэнк кивает и уводит Коннора прочь. Девианты-убийцы остаются одни и долго смотрят друг на друга. Знающий андроидов, например, Ричард, сказал бы, что они договариваются друг с другом. Затем они разворачиваются и уходят прочь.

***

      Вечером после смены Коннор мчится в больницу к брату, на пассажирских местах — преданные андроиды. Молча все четверо поднимаются в палату и останавливаются у двери. Андроиды расступаются и пропускают Коннора вперёд. Веснушчатый глубоко вдыхает, нажимает на ручку и входит.       Ричард потягивает сок из трубочки и скроллит ленту новостей на смартфоне. Фоном болтает телевизор. Услышав щелчок, он поднимает голову и улыбается, увидев любимых. Улыбка получается слабой и искажённой: Ричард старается не тревожить поврежденную кожу. Красные рубцы закручиваются спиралями на щеке и сползают на подбородок. — Иди сюда, придурок, — выдыхает Коннор и сам бросается к нему. Ричард протягивает руки и обнимает. — Прости меня, — шепчет он. — Зачем ты это сделал? — Коннор смотрит ему в глаза. — Я не мог не сделать, — Ричард качает головой. — Красный лёд курсирует по улицам Детройта без остановки. Я не могу так просто... — Да плевать на лёд! — перебивает Коннор. — Ты пострадал, идиотина, ты понимаешь это? У тебя рабочий день до восьми, так какого хрена ты после работы шляешься? Ещё и в одиночку! — Это личное, Кон, — Ричард хмурится. — И ты это знаешь. — Личное… Знаю я твое личное. Гэвин настораживается. Он знает, что Ричард неравнодушен к распространению льда, но не знает, почему. И это просчет. — Кон? — А? — Скажи, я сильно уродлив? Коннор фырчит. — Это ты у парня своего спроси. Ричард переводит взгляд на андроидов. Те стоят у двери, не приближаясь к постели. — Гэвин? — Не мне судить, — отвечает он, и белая вмятинка на носу на миг кажется настоящим шрамом. — Гэвин. — Для меня ты самый прекрасный человек, — он пожимает плечами, — я необъективен. Ричард усмехается и тут же прикрывает ладонью взорвавшийся болью ожог. — Твои комплименты многого стоят. Ричард манит рукой, и, когда GV200 подходит, нежно обнимает. Руки привычно ложатся на жёсткий тёплый пояс и ощупывают белую потрёпанную толстовку, проходят по складочкам, чувствуют швы. — Я больше не отпущу тебя, — шепчет Гэвин на ухо. — Буду конвоировать до дома и пристегивать к батарее.       Ричард смеётся и кладет голову ему на плечо. Рядом сидит Коннор, и Ричард чувствует тепло его тела. Он поднимает голову и смотрит на стоящих поодаль Хэнка и Девятого. Хэнк, как всегда, спокоен, он ненавязчиво присматривает за Коннором, а Девятый смотрит на Ричи в упор, и ледяные голубые глаза сияют светодиодами. Ричард прижимается к Гэвину ближе и думает, что Девятый начинает пугать его. И как же хорошо, что Девятого и Гэвина ничто не объединяет.