Раздевайся...

Утро началось с пульсирующей головной боли, опять поднявшейся температуры, звона и стука в голове. Правда, спустя какое-то время Ёлка понял, что звонят и тарабанят в дверь. Ёлка только хотел позвать маму, как вспомнил, что она, вместе со своей неразлучной подругой Наташей, умотали в очередное путешествие. Еле поднявшись с кровати, он двинулся в прихожую, дабы посмотреть, что там за надоедливый дятел долбится в дверь. Повернув замок, он еле успел уклониться от резко распахнувшейся двери, как его попыталась сбить Рита и сразу за ней ворвавшаяся Васька. Споткнувшись о порожек, они ляпнулись на пол, устроив на полу живописную матюкающуюся кучку. Ёлка посмотрел и, повернувшись, пошёл по уже известному направлению – на кухню, мерить температуру и пить таблетки. Усевшись на стульчик и сунув градусник под мышку, он положил ладонь на голову, пытаясь унять боль. - Так … Заболел! - услышал он голос Ритки . И хотя в словах не было ни одной шипящей, звуки напоминали шипение змеи. - Ну что, довольна? – опять послышалось сзади. – А ведь я предупреждала – не надо было давать ему столько мороженного! Забыла, что он себя не контролирует? - Ну, мне так хотелось его порадовать… - послышался виноватый голос Васьки. – Рит, что будем делать? - Как умничать – так «я сама знаю», а как исправлять – «Рита, что будем делать?» - недовольно буркнула Ритка. – Что делать? Лечить будем! Что там у нас за лекарства есть? Ёлка, как температура? Ёлка посмотрел на градусник, озвучил цифры, был немедленно напоен горячим чаем с медом, растёрт камфорой, укутан компрессом, и препровождён в кровать, с указанием спать и быстрей выздоравливать, а они ему в этом поспособствуют. Жизнь закипела. Васька очень любила Ёлку. Любила трепетно и нежно. Ёлка не сопротивлялся её «заботе», безропотно позволяя таскать себя везде и от широты души тискать и чмокать, так что водопады Васькиной невостребованной любви изливались на него безбрежным потоком. И вот сейчас, чувствуя себя до невозможности виноватой, за то, что перекормила его мороженным, Васька, выполняя Риткино указание – накормить больного чем-нибудь лёгким, решила собственноручно сварить домашний куриный суп. Причём о приготовлении этого супа она имела весьма отдалённое представление, ну… да ладно, что тут можно испортить? Взяв кусок курицы, она кинула его в кастрюлю, и поставила на маленький огонь. После этого Васька решила подстраховаться, и найти в интернете какой-нибудь вкусненький рецепт. Включив комп, Васька погрузилась в интернет. Очнувшись через час, вспомнила про курицу. Ну и что, так бульон наваристей! Помешав ложкой бульон, Васька пошла на розыски картошки. Так как готовила обычно мама, а Васька обычно перекусывала в кафе, это был почти следопытский поиск. Возможно, она в ведре на балконе. Или в кладовке. Или в пакете за плиткой. Найдя, наконец, пакет, она обнаружила там 3 маленьких вялых штуки, и от расстройства подумала, что если бы была чуточку удачливее – могла бы найти себе богатого олигарха, и никогда не знать, что такое кухня. Всхлипнув от жалости к себе и забыв, с какой целью она вообще занялась кулинарией, она вспомнила, что у неё бульон же не выключен! Ничего, так наваристей будет! Вытерев набежавшие в уголках глаз слёзы, Васька мужественно начала искать лук. Найдя его, он положила на виду, чтобы быстро взять. Повернувшись и, в очередной раз помешав бульон, она повернулась к луковице. Да где ж она?!! Посмотрев во всех близлежайших углах, Васька с психом махнула рукой - ну и хер с ней. Найдя в холодильнике пакет с чем-то зелёным, она, оторвав листик, осторожно сунула его в рот. Ура! Нарубив чеснока, такого зелененького, который похож на осоку, но это все-таки чеснок, довольно-таки приличную кучку, а что, зелень больному полезна! И вообще, вдруг у него глисты, вон он какой худенький! Блядь, куда столько чеснока?! Ладно, пофиг, в кастрюльку. Вынув курицу, пусть остывает, Васька засыпала туда чеснок и, вынув из холодильника два яйца, аккуратно вылила их в кастрюльку. Поболтав вилкой, и капнув на руку кипятком, Васька заскулила и, тряся рукой, проклинала грёбанный суп и свою наивность. Как она могла забыть за мороженное! Зализав ожог, она опять полезла в холодильник, ища сыр. Да он тут месяц, наверное, лежал, блин, между маргарином и майонезом. С трудом потерев часть сыра, остальное она порезала ломтиками и закинула в кастрюльку. Выдохнув и помешав бульон, Васька опять озадачилась пропавшей луковицей. Блядь, ну где ж она?! Так и не найдя, Васька занялась остывшим мясом, распотрошив его на кусочки. Облизав пальцы, и не забыв сожрать шкурку, она очень полезная и как-то смутно связана с потенцией. Ну хоть это и не надо было ей, но всё ж чего-то полезное она делает. Да все так делают! Она кинула мясо в кастрюльку, подумав, что еще можно было бы кинуть. Правильно, луковицу, но где она? Посолив и поперчив, и твердо решив, что на этот раз не будете злоупотреблять специями, там же этот... что-то там натрия, Васька решила добавить немножко карри, где-то слышав, что специи помогают при простуде. Добавив еще красного перца, немножко грибной приправы, и немножко вот того бурого из неподписанной баночки, понадеясь, что это была не корица. Найдя кусок старого засохшего хлеба, Васька обрадовалась - о, вот и сухарики! Ну, прямо как венский суп с гренками, как в рецепте из интернета. Попробовав поломать сухари на маленькие кусочки, и ничего не достигнув, Васька задумалась. А по фиг, и так съедим! И замочила сухари в супе. Увидев результат, Василиса немного расстроилась - сухари впитали в себя всю воду и суп, кажется, превратился в густую кашу. Ненадолго зависнув, она решила – хрен с ним, зато сухари будут очень вкусными, бля буду! Выключив суп и помешав полученную кашу, она решила, прежде чем нести Ёлке, попробовать, что у неё получилось. Поднеся ложку ко рту и подув на неё, Васька перевела взгляд …а вот и луковица! Вот же она! Она все время была рядом - в железной банке из-под чая, за сахарницей, в стыке между столом и стеной. А она-то все перерыла. Глотнув кашу и поняв, что получилось съедобно, Васька закрыла кастрюльку крышкой, обернула её полотенцем и, гордая своим изделием, пошла извиняться перед Ёлкой. Подойдя к двери, Васька задумалась – руки заняты кастрюлей, ставить на пол её негигиенично, но чем же открывать дверь, тем более надо повернуть ключ. Тут, в ответ на её проблемы, в двери раздался скрежет поворачиваемого ключа и дверь распахнулась. - Привет, сеструха! Чо зависла? – раздался буквально глас небесный. Васька радостно выдохнула. - Здоров, Вась! Помоги дверь открыть! Видишь, руки заняты!- чуть не подпрыгивая на одном месте, проговорила Васька. - А чей-то ты с кастрюлей? – недоверчиво рассматривал Василий сестру, видя её с кухонной утварью чуть ли не первый раз в жизни. Нет, опыт поедания приготовленного Василисой у него был, печально каждый раз заканчивающийся больницей. Васька даже бутерброды умудрялась испортить! - Да вот, Ёлка заболел, суп вот приготовила, несу его кормить! – радостно виновато ответила она, пытаясь спиной протиснуться в приоткрытую братом дверь. - А ну, стой! Открой крышку. – Раздался голос брата. Васька вздохнула и подвинула крышку на кастрюле. Василий с удивлением рассматривал подозрительную даже на вид густую кашеобразную субстанцию, перемешанную с какими-то зелёными палочками. - Это – суп? Спросил он. – Ты точно уверена? - Ага, с гренками… А что, непохоже? - внимательнее рассматривая своё творение и убеждаясь в его абсолютной непривлекательности для больного Ёлки, расстроено ответила Васька. - А малой что, сильно заболел? – переключившись с супа, спросил Вася. - Ну да, горло красное, и температура высокая, - ответила Васька, проходя назад на кухню и вываливая содержимое кастрюли в мусорное ведро. Сев на табуретку, она пригорюнилась. – Чем же я его кормить буду? - Не ссы, сестра, прорвёмся! У меня сейчас окно, ты к нему иди, а я в ресторан смотаюсь, на вынос чего-нибудь куплю! – ответил Василий, разворачиваясь опять к двери! - Ой! – обрадовалась Васька. – За мной должок! - Разберёмся! – хохотнув, ответил Василий, выходя в коридор. Ёлку было чем-то жалко. Столкнувшись ещё в день переезда в лифте, Василий невольно обратил на него внимание. Паренёк был утончённо красив, такого хотелось ласкать и гладить. Но, будучи настоящим мужчиной, да и вращаясь в кругу таких же брутальных мужиков, Василий как-то не воспринимал его как интимного партнёра. Тем более, с ним возилась его сестра, воспылавшая к «лисёнку» нежностью, а в подругах водилась известная заноза Ритка, попадать на острый язычок которой, не хотелось никому. Но помочь несчастной жертве пищевых экспериментов сестры придётся, и Василий, сев за руль, направился к небольшому ресторанчику, с русской кухней, в котором частенько обедал сам.