Bypass

«Мой отец любил цитировать название книги Томаса Вулфа «Домой возврата нет», вряд ли я мог подумать, что она обо мне.» Кал-Эл

Мексиканский люциан, тилапия, пикша, треска, креветки, камбала, сом, латес, кальмары, полосатый лаврак, сардины, рыбные палочки и котлеты. Помнится, когда дядя Бен был ещё жив, он, Питер и Мэй отправились в ресторан. Был ли это праздник, маленький Питер не знал, а что это был за ресторан, паучок сейчас и не вспомнит. Будучи мальчишкой, он тогда запоминал только то, что казалось ему забавным, а в этом ресторанчике забавного было мало, пара ракушек и сухих морских звёзд, вот и всё. А ещё посреди зала стоял большой и голубой аквариум, где плавали какие-то рыбы. Паркер тогда так пристально изучал их, что сам не понимал, что же в них было смущающим: то ли беспрерывно открывающиеся рты, то ли бездумные какие-то обречённые глаза. В целом маленькому Питеру эти рыбы казались неприятными, а ещё какими-то глупыми. Мальчик просто не понимал, зачем они наматывают один круг за другим, будто не видят, что это аквариум, и выхода здесь нет. Но некоторые из рыб бесновались и порой бились с тихим стуком об стекло. Сначала это пугало мальчика, а затем он успокоился. Рыбы были слабыми, а стекло толстым. Может рыбы и сами понимали, что, разбив стекло, они лишь задохнутся и никак не вернутся туда, откуда их забрали. Дядя Бэн тогда спросил, какую рыбу Питер хочет, и мальчик, ещё не осознавая, что это в полной мере значит, указал на ту, что казалась ему самой глупой. Работник тут же выловил её и куда-то унёс. А спустя время, показавшееся ему вечностью, принесли тарелки. По запаху маленький Паркер определил, что это рыба, хотя он её вовсе не хотел. Но еда есть еда, надо есть. Когда мальчишка с угрюмым видом отправил первый кусок в рот, Мэй похвалила его за то, что он «выбрал такую вкусную рыбку». Питер точно не знает, послужил ли тот случай причиной, или просто так устроены его вкусовые рецепторы, но Паркер НЕНАВИДИТ рыбу. НЕ-НА-ВИ-ДИТ! Мэй не раз ругалась с ним по этому поводу, но и без тёти он знал о всех полезных свойствах морепродуктов. А втайне он считал, что всё морское такое полезное только потому, что совершенно невкусное! Но сейчас, на исходе пятых суток, когда голод не просто мучил, а сводил с ума, Питер Паркер был согласен на рыбу, даже на сырую. Также Питер понял, что потерялся, не просто затерялся, а потерялся в широком смысле этого слова. Это был не корабль, а самый настоящий лабиринт. С паучьим чутьём он ориентировался легко, и колоссальные размеры этой космической посудины не могли ему помешать излазить всё вдоль и поперёк. Первое время Человек-паук был уверен, что здесь никого нет. Ведь всё, что он видел, - это пустые коридоры и отсеки, которые часто заканчивались тупиками, но Паркер подозревал, что это никакие не тупики, а лишь двери с магнитным замком или чем покруче. И каково же было его удивление, когда на второй день он наткнулся на новую для него расу пришельцев. Питер с натяжкой мог назвать их приятными, чёртов эффект «Зловещей долины» просто не позволял ему думать о них в позитивном ключе, хотя они и казались ему смутно знакомыми. Танос не солгал: никто его не останавливал, никто не мешал ему, все лишь смотрели на него, но так, как будто он размазня и ничего из себя не представляет. Питеру даже казалось, что в их взглядах была насмешка, хотя попадался он редко. Челноки он обнаружил вслед за обитателями корабля, в левом крыле этого «Космического Голландца», эта посудина также не избежала прозвища. Один из челноков, в который он пробрался, оказался просторным. Искренняя радость от первой маленькой победы была разрушена суровой реальностью. Во-первых, Питер не имел ни малейшего понятия, как управлять челноком, это только в фильмах весь неземной транспорт построен на подобии земного. И подросток не мог не подметить, что только британцы оказались ближе всех к действительности, что-то отдалённо похожее он видел в парочке серий Доктора Кто, но, опять же, всё было не так. Во-вторых, даже если бы он знал, как управлять челноком, он не представлял, где находится и насколько далеко от Земли. Здравый смысл также подсказывал, что на челноке он в лучшем случае доберётся только до ближайшего астероида или планеты. В-третьих, какое бы ни было расстояние, вряд ли его можно преодолеть лишь на «спасательной шлюпке», ведь тогда и смысла в больших кораблях не было бы. Также был вариант добраться до ближайшей планеты и там найти какой-нибудь способ связаться с мистером Старком. Но он отмёл эту идею сразу. Космос не только не освоен людьми, но и толком не изучен, а, значит, его собственные познания ушли недалеко от ничтожных. И вполне может случиться так, что до Земли он будет добираться сотни лет. Если при этом не умрёт в вакууме. Питер не был готов сдаваться просто так. Должен был быть другой вариант, который он и искал следующие трое суток. И сейчас, на исходе пятых суток, Питер Паркер, опустошённый, измученный и голодный, лежал в какой-то нише под потолком, притянув колени к груди, пытаясь хоть как-то согреться. На корабле было дико холодно. Тело ломило, и он всерьёз опасался, что такими темпами заработает воспаление легких. Забавным в этой ситуации было то, что воспаление не стало бы большей из его проблем. Всё происходящее слилось в один бесконечный мучительный калейдоскоп усталости, страха и нарастающей безысходности. Паркер был уже на пределе, а спасительный сон никак не шёл. Все это время чутьё ни на минуту не прекращало сообщать об исходящей отовсюду опасности, каждая клетка его тела была напряжена, и он не мог сомкнуть глаз ни на минуту. Как только он проваливался в сон, он тут же вскакивал, судорожно хватая ртом воздух. Паника душила его. Чуткий паучий слух заприметил приближающиеся шаги. Это были двое, как окрестил их Питер, Читаури версия 2.0. Он не знал, что это за раса, но некое сходство с нападавшими на Нью-Йорк у этих существ было. Пришельцы на своём невнятном языке издавали звуки, и Паркеру на грани сна и реальности казалось, что он их понимает. — Где тот крысеныш? Сдох ли? — Неа… запах привлёк бы Аутрайдеров, те бы уже давно его сожрали и взбесились бы от восторга, — со знанием дела прокаркал второй голос. — А, значит, жив ещё. — Но это ненадолго, — загоготало существо. Это не было похоже на человеческий смех, да и на смех в целом, но измученное сознание подростка интерпретировало этот звук только так. Слушая удаляющиеся шаги и гомон Читаури 2.0, он резко вскочил, голова закружилась, а к горлу подступил горький ком. Питер старался дышать ровно, не поддаваться чувствам и, что самое главное, не падать духом. Его затрясло, и он бессильно уткнулся лбом в землю. Признание собственных заблуждений всегда болезненно. Не было никакой свободы! Не было и того выбора, который, казалось, любезно предоставил ему Танос. Этот корабль-лабиринт и был его тюрьмой, все те, кто не препятствовал ему, были его надзирателями, а пыткой была та безумная, изматывающая и, что самое страшное, бессмысленная погоня за свободой. Питер был так истощён, что сил рыдать или убиваться от безвыходности собственного положения у него не было. Бездумно глядя на холодный свод, он осознал ещё одно. Никто не придёт, Танос ясно дал ему понять, что он бесполезен, а раз так, то может делать всё, что захочет. А, значит, он просто умрёт здесь, на этом самом полу, от голода и холода. Сердце Питера бешено заколотилось, и, как будто борясь с вялостью собственного тела, дух кричал, что он не собирается умирать. Он не может так поступить с Мэй и с мистером Старком. Боже, как он скучал по Мэй! Тоска мучила его, он хотел домой, в их квартирку в Квинсе, чтобы она обняла его и, мягко гладя по волосам, сказала, что всё будет хорошо. И он бы поверил в это. А ещё Питера гложила вина, он снова подвёл Железного человека. — Мистер Старк, — выдохнул в пустоту юноша, ему как никогда хотелось услышать насмешливый голос, и даже в какие-то моменты ему всерьёз казалось, что он слышит Тони Старка. Но это были глюки утомлённого мозга. Паркер понимал, что в произошедшем нет ничьей вины, кроме его собственной, и как говорил Кэп на тех занудных касетах, «единственный, кто может помочь, это ты сам».

***

Питер некоторое время из тени следил за Таносом, который подозрительно тихо сидел на своём каменном троне Вселенского Зла. Паучье зрение позволяло подростку разглядеть тот странный предмет, что сжимал титан. Как и предполагал мальчишка, это было оружие, но на вид донельзя несуразное — кинжал, такой крохотный в руке гиганта. Паркер, понимая, что решимости не прибавится и что паника скоро охватит его полностью, уверенно направился в сторону Таноса. Но не успел он преодолеть и половины расстояния, как замер: холодное острие клинка остановило его, непрозрачно намекая, что дальнейший путь для него закрыт. Питер быстро признал, что в его плане «пойти поговорить с Таносом» всплыли нехилые такие дыры. Об охране измученный подросток как-то не подумал. Ещё один клинок мальчишка ощутил позади себя. Паркер увернулся бы, будь у него на это силы. И подавив в себе отчаянный порыв запустить в них паутину, он твёрдым голосом сказал: — Я хочу поговорить с Таносом. — Хочет он! — расхохоталась Проксима, отчего Паркер поёжился. Питер собрал в себе оставшиеся силы и подавил подступивший к горлу ком а затем, вспомнив эту во всех отношениях несправедливую пытку, когда он как дурак скакал по кораблю в поисках выхода, он разозлился. — Я пришёл поговорить с Таносом! — увереннее прежнего сказал он. — Да как ты смеешь, отброс! — прошипела инопланетянка, занося руку для удара. Питер был уже готов отразить атаку, но это не потребовалось. — Пусти его, Проксима, — властно приказал титан, и та нехотя подчинилась, пропуская Паркера к трону, тенью следуя за ним. Питера это напрягало, но он уверенно, хоть и с уставшим видом, приблизился к Таносу. — Как тебе мой корабль? — с лёгкой издёвкой в голосе спросил титан. Питера неприятно кольнула собственная правота: значит, он действительно попался в эту идиотскую ловушку. Однако вместо едкого ответа, что вертелся на его языке, юноша, пожав плечами, беззаботно хмыкнул: — Большой. Титан рассмеялся, и парень непроизвольно отскочил. Волосы неприятно зашевелились на его затылке, и как-то быстро возникло желание вернуться в уже полюбившуюся ему нишу под потолком. Уж слишком это было не похоже на человеческий смех. Даже самые жуткие злодеи в фильмах так не смеялись. И снова из тени выплыла Проксима, чьё шипение о том, что он, отброс, должен пасть ниц перед повелителем, Питер проигнорировал. — На колени! — громче прежнего прохрипела страж, на этот раз сжимая тисками его плечо. Но Питер не из страха, а из чувства противоречия сопротивлялся. Из-за бессмысленного скитания по кораблю у него в голове билась бредовая мысль, что вот если сейчас он подчинится, то всё будет кончено. И это единственное, что держало его на ногах. Как и в первый раз, Питер боялся ляпнуть лишнего, ведь расслабиться или сосредоточиться он просто не мог. Его постоянно бегающий взгляд волей-неволей зацепился за перчатку. Его сковал мертвенный ужас: к уже четырём имевшимся камням добавился ещё один — Камень времени. Из мальчишки вышибло весь дух. Паркер одновременно хотел и не хотел думать о произошедшем. Какой ценой Танос добыл камень? Остался ли в живых хоть кто-то? Или никакая жизнь на пути титана не имеет значения? Встретившись с бесстрастными жёлтыми глазами, где, как он думал, будет ответ, но которого там не было, Питер растерялся. По лицу Таноса невозможно было ничего понять. Ноги подкосились, и мальчишка рухнул на пол. Тяготы и мучения последних дней сильнее, чем он предполагал, повлияли на него. Прежде жизнерадостный мальчишка не узнавал собственный тихий и такой беспомощный голос. Груз страха за друзей, за мистера Старка навалился на него, отбирая остатки сил. — Я хотел попросить вернуть меня обратно, — тихо, почти шёпотом, выдохнул Питер. О боже! Вслух это звучало ещё хуже, чем в его мыслях. В этом и был его план: прийти и попросить. Глупо, ничего не скажешь. Прикрыв глаза, чтобы легче сносить последующие насмешки Таноса, подросток вздрогнул от резкого и некрасивого смеха позади себя. Проксима скривила свой нечеловеческий рот в отвратительной усмешке: — Ты не в том положении, чтобы о чём-либо просить. Затем последовал толчок в спину. Питер ударился подбородком об пол, боль была сильной, и, словно этого было недостаточно, женщина надавила своим клинком на броню, под которой бешено колотилось сердце, костюм затрещал и грозил вот-вот не выдержать. Танос молчал, но когда с губ Питера сорвался болезненный стон, титан жестом приказал генералу отойти, видимо, решив, что с Паркера хватит. — Повелитель, этот мальчишка… — Не представляет угрозы. В другой ситуации и при других обстоятельствах Питер не преминул бы доказать обратное. Но он не мог. Паркер подавил всхлип, его глаза против воли жгло огнём. Ощутив мнимую свободу, Питер приподнялся. Он молчал, не зная, что ещё сказать, о чём хотел он попросил. И вправду, не просить же Таноса вернуть камень Стренджу, да и все остальные камни тоже. — Ты просишь меня отправить тебя на Титан? На мою погибшую планету? — обманчиво мягко спросил фиолетовый, а затем, слегка улыбнувшись, добавил: — Боюсь, твоих друзей там больше нет. Питер похолодел. «Нет! Нет-нет-нет-нет-нет! Это неправда!» — мысленно кричал парень. Он не верил, что они погибли. Они просто все вернулись на Землю и мистер Старк тоже. — Нет… — выдохнул он. С трудом подавив подступивший к горлу ком, подросток произнёс: — Нет, не на Титан. — Тогда ты хочешь, чтобы я отправил тебя на отвратительный кусок грязи и воды, что вы, людишки, называете Землёй? Питер кивнул и уже тише добавил: — Да, прошу отпустить меня. — Но я и не держу тебя! Никто здесь тебе не мешал уйти, ты сам решил остаться, — засмеялся Танос. Питер сжал челюсти, чтобы сдержаться и не сказать фиолетовому, что он думает о нём по-настоящему, но мозг и чутьё шипели на периферии, что он не в том положении, чтобы спорить… Конечно же, титан не врал: никто не препятствовал ему, но в этом не было нужды! Он словно рыба, бьющаяся в аквариуме о стекло! От него и его выбора здесь ничего не зависело, всем управляет Танос. Властным, Питер сказал бы, диктаторским тоном гигант продолжил: — А теперь, ты просишь вернуть тебя в ряды армии Старка? Мальчишке, что вдоль и поперёк излазил мой корабль? Видел то, что не позволено видеть врагу? Чутьё почти оглушило мальчишку, волосы на затылке встали дыбом. Это всё какая-то злая игра, а правил ему не объяснили. Он не понимал — чего ради Танос церемонится с ним, раз не собирается ни отпускать, ни убивать его… В чём был смысл всех этих скитаний по кораблю? Голова раскалывалась, мысли метались в голове, но ни одной связной не было. Он так устал. Всё ещё будучи на коленях, мальчишка вытянул перед собой слегка подрагивающие руки: — Я сдаюсь, — выдохнул Паркер. Он почти возненавидел себя за это, ведь никогда прежде не отступал, не сдавался и не проигрывал. Но вся эта неопределённость пугала его больше, чем заключение. А что касается свободы, то нельзя отказаться от того, чего нет. Утешало его одно: из реальной тюрьмы можно сбежать по-настоящему, а вот как сбежать из эфемерной, он попросту не знал. Он был мысленно готов услышать в ответ насмешку над его слабостью, но от последующего ответа внутри Питера всё перевернулось. — Пленники мне ни к чему, — совершенно серьёзно протянул титан. Как же так? Паркер уже ничего не понимал. Он точно та несчастная муха на лобовом стекле, чей полуживой труп методично размазывают по лобовому стеклу. Ни покоя, ни достойной смерти, а лишь жирная плёнка на стекле. Распалённый пренебрежением со стороны титана, задетый за живое, Паук вспылил: — Тогда отправьте меня обратно! — при этих словах обладатель Перчатки Бесконечности растянул губы в улыбке. Паркера покоробило, это зрелище было донельзя неприятным. Межгалактическому тирану и маньяку попросту нравилось наблюдать за его страданиями. Его беспомощная мольба ничего не решит! Танос просто издевается над ним и ничего больше. Поняв это, Паук встал, стряхнул невидимую грязь с колен, широко улыбнулся и беззаботно, как умеет только он, протянул: — Что ж, я пойду, — и развернулся спиной к Таносу. Он почти потерял сознание из-за чутья, что будто взорвалось в его голове, он был готов в любое мгновение к удару. Ведь он понимал: мало кто оборачивается к Вселенскому злу спиной. Но удара не последовало, даже Проксима не сдвинулась с места. — Это военный корабль, камер для заключённых здесь нет, — спокойно, как будто пытаясь донести до Паркера что-то, протянул титан, а затем, как бы между прочим, добавил: — Пленных или заложников Чёрный орден не оставляет. Питер сглотнул. Как изящно сказано! «Не оставляет» — то есть, попросту вырезает всех, забирая всякую жизнь, будто она ничего не стоит! Внутренний голос Человека-паука возмутился, а Танос продолжал: — Повторюсь, пленники мне ни к чему, — оскалился титан, его глаза прожигали затылок Паркера. Парень поёжился, это было чертовски неприятно! И тут он замер. Он понял! Всё было до банальности просто. Паркер знал, что должен был сказать. Точнее, что Танос хотел от него услышать! Пленники ему ни к чему, что за отстойная формулировка! А что сам Питер? Он так чётко осознал в этот момент, что на предательство не способен, что даже на якобы предательство найти в себе силы он не смог. Притворяться, юлить, обманывать и, что самое страшное, убивать, даже ради спасения собственной шкуры... Он же Человек-паук! Сражающийся со злом, но никак не пресмыкающийся перед ним, даже ради спасения собственной жизни. Как-то мистер Старк сказал ему, что он должен быть лучше него, но мальчишка не верил, что это вообще возможно. И вот сама Вселенная предоставила ему шанс доказать это. Что если он не лучше, по крайней мере не хуже. Он развернулся и встретился с глазами титана. Парень улыбнулся шире, помотал головой и с издёвкой протянул, как делал всегда, борясь с преступностью: — Поразмыслив над вашим предложением, я пришёл к выводу, что мне и так неплохо, — в подтверждение своих слов юноша кивнул, а затем добавил: — Все те убийства, так сказать, не по мне, и причинять вред кому-либо я не намерен! Я Человек-паук, герой Земли и Мститель! Но никак не предатель! Танос не выглядел расстроенным, напротив, его взгляд вспыхнул, и в этом не было ничего хорошего, как понял Паучок.  — Похвальная преданность убеждениям. Её бы направить в нужное русло, — тихо и задумчиво протянул титан. И тут он поднялся со своего трона и медленно двинулся в сторону Питера, и это, пожалуй, было самым страшным из всего того, что до этого происходило с Паркером. — Что ж, ты убедил, я позволю тебе вернуться домой, — на последнем слове усмешка искривила фиолетовое лицо. — Но для начала ты увидишь мир таким, какой он есть. Ты поймёшь, что Старк и прочие ошибаются. Питер так и стоял, замерев, напряжённо наблюдая, как Танос приближается к нему. Гигант подошёл практически вплотную, затем, положив руку с Перчаткой Питеру на плечо, едко сказал: — Урок первый: трюки, уловки — ничто. Воля решает всё. Согласен с этим? — внимательно изучая лицо мальчишки сверху вниз, спросил титан. — Да, — неуверенно кивнул юноша, что-то в этом покровительственном жесте было неправильно. Во всём этом ощущался какой-то подвох. И близость Перчатки не приносила радости, но больше его беспокоила рука, ведь так ему на плечо клал руку только мистер Старк. От Перчатки исходил жар, Питер чувствовал это даже через свой костюм. А когда жар стал обжигающим и плавно переместился с плеча на грудь, он понял: его костюм — последнее, что осталось у него от Старка, — горел и рассыпался под действием Камня разрушения. — Нет! — взмолился Питер, тут же отстраняясь от перчатки, но было уже поздно. Он рухнул на пол, сдирая обжигающие обломки. Ему казалось, будто вместе с костюмом испепеляют часть его самого. И это было больнее всего. А Танос, возвышаясь над ним, озвучил его приговор: — Забудь о Старке. Отныне и до своего возвращения на Землю ты принадлежишь мне.