Bypass

«Представьте, что вы могли бы спасти семью, пожертвовав ребёнком, но вам необходимо было бы объяснить это ребёнку, что бы вы сказали ему?» Чёрный гром

Когда пятилетнему ребенку больно, он поднимает шум на весь мир. В десять лет тихо всхлипывает. После пятнадцати, привыкший зажимать рот руками, чтобы никто не слышал, кричит безмолвно. Старк так поступал до сих пор, он сидел и молчал. В своё время жизнь научила его не подавать виду, когда больно, потому что когда добивают, это ещё больнее. Вот как понять, если человек ненавидит Вселенную, ненавидит ли он самого себя? Ведь сам Тони и пучина космоса ничем особым не различались – те же частицы, разбросанные в хаотичном порядке и пустота. С той лишь разницей, что сейчас Тони Старк по-настоящему ощущал в себе пустоту, она как чёрная дыра засасывала его, и почему-то страха уже не было. Лишь острое желание провалиться в эту бездну отчаяния. Гул дрейфующего в космическом пространстве корабля заглушали напряжённые голоса: — И что прикажешь мне делать? В этих кораблях я не смыслю больше Дракса. — Дракс во всём смыслит! — Заткнись, глыба, не до тебя сейчас… — А что навигатора здесь нет? Гугл карт или чего другого? — нависая над Звёздным Лордом, давил на него Стрендж. — Да даже если бы я знал, что это за магические карты! Мне вбивать 221 Бейкер стрит прикажешь? Это не поможет, — покачал головой Квилл. — Для гиперпрыжка нам нужны точные координаты. — Старк, твой костюм может рассчитать координаты? — впервые с того момента, как они покинули Титан, Доктор Стрендж обратился к Железному человеку. — Нет, — спокойнее, чем это требовалось, сказал мужчина. — Нет, не можешь? Или нет, не хочешь? — холодно осведомился верховный маг Земли. — Нет – это нет, — процедил Старк, устало облокачиваясь на стену и бездумно глядя на остальных. Бывший хирург смерил его нечитаемым взглядом и холоднее прежнего произнёс: — Было бы неплохо, если бы «признанный гений» присоединился к решению нашей общей проблемы, а не прохлаждался. Мы в конце концов не светские беседы здесь ведём. «Сраный хирург», — взвился Тони, правда, только про себя. Сил на эмоциональные вспышки у него всё ещё не было. И, поняв, что от него всё равно так просто не отстанут, герой закатил глаза. Вставая с импровизированного сидения (отчего-то корабли Таноса не предполагали ни одного кресла, обуславливала ли это физиология инопланетян или титан решил на этом сэкономить, Тони не знал, да это и не важно), «признанный гений» шипел и выражался, но это не помогло справиться с острой болью в левом боку и, что самое главное, с тем раздражением, какое вызывал у него Стрендж. — Мой костюм превратился в фарш, — начал мужчина. — Даже если бы я и мог его починить здесь, а я не могу, координаты не рассчитать. И к слову, у меня дыра в боку, спасибо, что заметил! — срываясь на рык, произнёс Тони, напряжённо хватаясь за рану, что всё ещё давала о себе знать пульсирующей болью. Воцарилось молчание, казалось, даже корабль загудел тише прежнего. — Не только тебе тяжело, Старк, — и снова этот холодный, безэмоциональный голос, он вскрывал без скальпеля, выпуская то, о чём Железный человек совершенно не хотел думать. — Но ты должен быть благодарен… — Благодарен? Кому? Тебе? — процедил миллиардер, усмехаясь столь зло, что Мантис ойкнула от резкой смены настроения. — Я не просил тебя этого делать! — рычал Старк, глазами прожигая Доктора Стренджа. — Тем более я не хотел, чтобы мою жизнь выкупали ценой сраного камня! Глядя на тяжело вздымающуюся грудь Железного человека, Стрендж напрягся. Да уж… Общение с ранеными не самая сильная из сторон мага, да и общение в целом. И, уже смягчившись, бывший хирург сказал: — Другого пути не было, Тони. — Не было?.. — яростно прохрипел Железный человек, делая шаг в сторону Доктора, совершенно забывая о ранении: — Помнится, не ты ли утверждал, что ни за что не пожертвуешь камнем ни ради меня, ни ради… — он резко оборвал себя и зло уставился на Стренджа. Маг так же отстранённо, как и прежде, произнёс то, о чём думали все: — Ты зол на меня не из-за того, что я отдал камень Таносу, спасая тебя, а из-за того, что я не выменял, как ты выразился, «сраный камень» на мальчишку. — Заткнись, — прохрипел Старк, хватая мага за ворот. Квилл напрягся и был готов уже к чему угодно, а Стрендж всё таким же холодным, по-врачебному отстранённым взглядом смотрел Старку прямо в душу. И тот с тяжёлым вздохом отступил, смеряя мага мрачным взглядом и демонстративно вытирая руки о штанину, будто он, Старк, вляпался во что-то крайне неприятное. — Танос не убьёт его, — пытаясь разрядить обстановку, встрял Квилл. — У Таноса, так сказать, трепетное отношение к детям. — Все обернулись, и от неловкости воцарившегося молчания Звёздный лорд нахмурился. — Ну, не трепетное, скорее относительное, — и бросив взгляд на Небулу, горько добавил: — выборочное. — Что это значит? — тихо, почти беззвучно спросила Мантис, а Дракс в свойственной ему манере громко ответил: — Это значит, что дитя паука сразится с Таносом и падёт смертью героя, как и должен всякий настоящий воин! Это громкое замечание заставило Железного человека вздрогнуть. — Нет, — холодно возразила Небула. — Таносу нравится брать детей и превращать их в безропотно выполняющее приказы оружие, — а затем, плавно переведя взгляд на Старка, обращаясь уже непосредственно к нему, продолжила: — Он будет менять его до тех пор, пока мальчишка не забудет, кем он был и во что верил. И ничего, кроме злобы, в нём не останется, — зловеще, с торжествующей улыбкой сказала киборг. — Питер не такой, — ощетинился Старк. — Он лучше, чем я или кто-либо из вас. — Значит, ему повезло и Танос убьёт его, — согласилась женщина. — Небула, — тихо простонал Квилл, намекая, что она перегнула палку, но последней каплей стал Стрендж: — Это неважно, у нас мало времени. Мы должны сосредоточиться на возвращении на Землю. Атмосфера резко изменилась, напряжение возросло. Мантис уже не просто морщилась, а прижимала руки к вискам, чтобы хоть как-то ослабить давление на её восприимчивый к резким сменам настроения мозг. — Без меня, Док, — процедил Старк. — Я не вернусь без Паучка. Неуравновешенность и эмоциональная нестабильность Старка уже не просто раздражала Стивена Стренджа, а вызывала гнев. У них и вправду нет на это времени, ведь если Танос в скором времени настигнет Землю, всё будет кончено. Но Старк, как испорченный ребёнок, потерявший игрушку, был невменяем, и, что самое страшное, он не был в состоянии трезво оценивать ситуацию. — У нас нет на это времени, Тони! На кону судьба всей Вселенной. — И что? Мы всё равно не можем вернуться домой, так в чём смысл? А Питер там один… — мужчина неопределённо махнул рукой и тут же схватился за раненый бок. — У нас нет на это времени! Мы должны вернуться, — сквозь сжатые зубы процедил маг. — Не тебе это решать, Стрендж! Главный здесь не ты, — и обернувшись к киборгу, Старк деловым тоном осведомился: — Можно ли с помощью этой посудины добраться до Таноса? Женщина кивнула. — Что ж, — Старк бросил выразительный взгляд на мага: — Раз координат Земли у нас всё равно нет, вопрос сам себя исчерпал, — ухмыльнулся мужчина и двинулся к панели, а с ним заодно и Небула, которая уже не скрывала кровожадной ухмылки, эта ситуация не могла не забавлять её. — Ты этого не сделаешь, Старк, — процедил сквозь зубы Доктор, вскидывая руки. — Да ну? Смотри внимательно, фокусник, — ядовито выплюнул Тони. Дракс и Квилл выступили вперёд, собираясь в случае необходимости вмешаться. Но вот чью сторону принять, не знал никто из них. Старк был полон уверенности в собственной правоте, как и маг. Напряжение достигло своего пика, и когда Тони уже собирался вбить нужные координаты, быстрым движением рук Доктор молниеносно сковал Железного человека. — Пусти меня, Стрендж! Я сказал, пусти! — вырывался Старк, тем самым причиняя себе ещё больший вред. Тони не мог так просто сдаться, там в самом центре сосредоточения зла был Паркер, совершенно один, и Железный человек не мог его там бросить, поставить крест и забыть. Это же Питер Паркер, чувачок-паучок, его стажёр и… — Стрендж! — шипел мужчина, ему даже почти удалось вытянуть одну руку из-под этих чёртовых пут.  — Мантис! — чётко и сдержанно, как в операционной, окликнул инопланетянку маг. — Да? — пискнула та, с ужасом распахивая свои большие глаза. — Погрузи мистера Старка в глубокий сон, — озвучил свой приговор маг. Тони замер, а затем принялся вырываться ещё отчаяние: —  Ты не посмеешь! Не посмеешь, чёртов колдун! Только попробуй и я тебя из-под земли достану! — Прожигая взглядом мага, хрипел и задыхался Старк. — И никакие твои фокусы тебя не спасут! — он вырывался и кричал, но было поздно: Мантис, дрожащая с головы до ног, уже была позади него. Быстро и легко коснувшись головы Железного человека, она зажмурилась, миллиардер сопротивлялся до конца, но под давлением провалился в забытье. Воцарившаяся тишина была оглушающей. Мальчишку было жаль, но все понимали — Стрендж прав. — Он мучается, — тихо всхлипнула Мантис, придерживая голову миллиардера, и взглянув полными слёз глазами на Стренджа, добавила: — Страшно, ему очень и очень страшно. — Нам всем, Мантис, — кивнул маг. — Нам всем.

***

Существует мнение, что неопределённость, возможно, является фундаментальным свойством природы, но для Питера не существовало ничего более раздражающего, чем неопределённость. Снова и снова она давила на него, замещая всякую здравую мысль настоящей кашей. В особо глубокие моменты задумчивости, когда он терял связь с реальностью, мальчишка обнимал себя руками. Это была попытка то ли согреться, то ли утешить себя. Но осознавая, что он снова это делает, Паркер тут же одёргивал руки. Питер не мог позволить себе быть жалким и тем более жалеть самого себя, ведь жалость — это первый шаг к проигрышу. Поэтому он страшно корил себя за подобный сопляческий жест или за любую другую слабость. Но так просто перестать хвататься за плечи Паркер не мог, отсутствие брони страшно давило на мальчишку и злило его. Он всё ещё не смирился с утратой костюма, да и как он мог? Это было совершенно не так, как в тот раз, когда мистер Старк забрал его. Тогда Паук хотя бы мог вернуться к нормальной жизни среднестатистического подростка, а здесь? Что ему делать здесь, когда всякий резкий звук или сильный гул корабля заставляли вздрагивать, будто намеренно напоминая ему, что он не дома. Место, в котором он очнулся после «аудиенции» у Таноса, было похоже на каюту или жилой отсек, и Питер решил, что это не самый худший вариант тюремной камеры. Обследовав помещение, ничего интересного он не обнаружил, кроме странной жижи, что покоилась в миске ниже кровати. Содержимое напоминало прозрачный кисель без цвета и запаха. Его одолевала дикая жажда, и Паркер, на свой страх и риск, с мыслью, что хуже всё равно не будет, отпил. Как он и предполагал, жижа была горькой, но даже от одного глотка ему полегчало. И сделав ещё пару больших глотков, он пожалел, что межгалактический плен так отличается от земного, не то чтобы он обладал подобным опытом, но он думал, что там его хотя бы кормили земной едой. Беглая мысль о стейке принесла почти что физическую боль, и как только он подумал об этом, он ощутил вкус хорошо прожаренного мяса на языке. И даже послевкусие было такое, будто он только что ел стейк. Это было столь удивительно, что он чуть не подавился и чуть не опрокинул миску с жижей. В голове тут же возникли тысячи вопросов и даже пару ответов. И чтобы подтвердить одну из догадок, он подумал о финиковом пироге и сделал глоток. Минутная радость испарилась, уступая место тоске. Сердце болезненно сжалось. Это был не просто вкус финикового пирога, а именно того, что готовит Мэй. Получалось так, что вкус этой жижи зависел не от конкретных мыслей, а от конкретных воспоминаний. Ведь даже горечь после первого глотка была такой, как у земных лекарств. Как же он хотел увидеть свою тётю и съесть этот чёртов пирог в реальности, а не в виде межгалактического киселя! Насыщение пришло быстро, а вместе с ним недоумение. Почему Танос не убил его? И даже накормил. Неизвестность пугала, но больше героя страшила мысль, что титан собирается использовать его против Мстителей. Кто знает, на что способен этот тиран, тем более, когда в его власти камни бесконечности. Всё это сильно удручало мальчишку, Паркер никогда не хотел быть обузой мистеру Старку, а теперь он не хотел быть помехой в войне с Таносом. Питер пытался прийти к какому-то заключению, но не мог, была лишь растерянность. И эта эмоциональная разобщенность не покидала его ни на минуту, это было как желание чихнуть без возможности сделать это. Просто лежать он уже не мог. А мысли-мысли, эти чёртовы мысли пытали его не хуже, чем та бессмысленная беготня… Так, не стоит думать об этом. Бездумно пялясь в потолок, Паркер вспомнил: «Когда не знаешь, что делать — делай, что угодно, что попало. Весь фокус в том, Питер, чтобы делать хоть что-то, а дальше разберёшься походу,» — утверждал Лидс. Так как идей всё равно не было, подросток решил для начала выбраться из своей уже реальной клетки. Возможно, это было слегка странно, ведь до этого он так стремился к реальному заточению. Но он же подросток, и если бы он был в полной мере уверен в своих желаниях, то это было бы уже странно, так что всё в порядке. Внимательно изучив дверь на предмет замков или чего другого, мальчишка обнаружил, что его «камера» не заперта. Неприятный холодок пробежал по его спине, но, быстро отбросив тревожные мысли и поддавшись ребяческому желанию проверить границы своих возможностей, он отправился к челнокам. Питер сомневался, что решится улететь на одном из них, просто он хотел проверить. А что именно проверить он хотел, подросток сам до конца не понимал. Добраться до ангара не составило труда, ведь расположение он выучил ещё тогда, да и на пути не возникло никаких препятствий. Так что у него не было причин для плохого настроения, конечно, если не брать в расчёт то, что он в плену у Вселенского зла. Но опасение и чутьё не позволяли ему в полной мере расслабиться. А ещё он почувствовал что-то странное, будто чей-то взгляд. Но не такой, каким его провожают Читаури 2.0, а совсем другой. Подобное он часто ощущал на улицах Нью-Йорка, те случайные взгляды прохожих, смесь восхищения и любопытства. Быстро оглянувшись, подросток ничего не увидел, коридор был пуст, и чутьё также не сообщало о присутствии кого-либо. Питер убедил себя, что у него излишне выборочное воображение. Поэтому ему достаточно быстро удалось заставить себя забыть об этом, и он последовал дальше. Но как только он приблизился к ангару, мальчишка ошарашенно замер, ведь там помимо челноков оказался ещё и другой корабль. Это было так же круто, как и увидеть среди обычных легковушек спорткар. Яркий, сине-жёлтый обтекающий корпус оканчивался острыми, как у хищной птицы, крыльями. Паркер, конечно, не особо разбирался в космических кораблях, но отчего-то знал, что этот хоть и был слегка больше челноков, определённо мог путешествовать на дальние расстояния, и вполне возможно, даже до Земли. Как только он решил приблизиться к неизвестному кораблю, раздался характерный звук открывающегося отсека. Паркер быстро скрылся на потолке и через мгновение осознал, что это было своевременно, так как в ангаре объявился один из стражей Таноса. Из «спорткара» вышли странного вида пришельцы, не Читаури 2.0, а всякие разные и будто ненастоящие. Паркер во все глаза смотрел на них, страха он не испытывал, лишь любопытство. Почему-то в голове Питера непроизвольно всплыла музыка из гангстерских фильмов, уж больно неизвестные походили на бандитов. — Танос не жалует Опустошителей, — прохрипел вместо приветствия страж. Питер узнал его, он был с Проксимой тогда в тронном зале, и Питер почему-то был уверен, что тот не разговаривает. Командир, это было сразу видно из того, как он, в отличие от своих подчинённых, спокойно держался при виде грозного стража, протянул руку для рукопожатия. — Рад, что ты жив, Корвус Глэйв. Так кто помер, надеюсь, Эбони Мо? — бесстрашно улыбнулся Опустошитель. Паркер был уверен, что сейчас начнётся потасовка, ведь всякого задело бы такое замечание о погибшем товарище. А мысль, что тот самый Мо погиб по плану Питера, мальчишка задвинул подальше, но, на удивление, кровопролития не последовало. Корвус Глейв скривил рот в усмешке и пожал протянутую руку и так же зло прохрипел: — Да, этот недоносок больше не нудит под руку. Командир, а вслед за ним и головорезы, расхохотались. Холодок пробежал по спине мальчишки, как-то всё это было неправильно. — Зачем пожаловал? — так же холодно и зло, но с каким-то извращённым добродушием осведомился воин. — Расслабься, Корвус, Опустошители не враги ни твоему повелителю, ни Чёрному ордену. Мы лишь дельцы, а наша выгода — верная сторона. И дело в том, что прошёл слушок, — командир понизил голос, но паучий слух позволял Питеру так же прекрасно слышать его, как и до этого, — что у Таноса появился ещё камешек. И сейчас настал тот самый момент расстановки приоритетов. — Танос ожидает вас, — прокаркала Проксима, из-за внезапного появления которой Питер дёрнулся и задел часть, как он предполагал, вентиляции. Звук не был громким, но Паркеру показался оглушительным. Мальчишка затаил дыхание, проклиная своё чутьё, что совершенно бесполезно на этом «Космическом Голландце». Но никто не обернулся, все, как и прежде, были увлечены своими «плохими» разговорами, что позволило подростку облегчённо выдохнуть. Решив больше не рисковать, он совершенно не двигался и даже не пытался услышать больше, чем уже услышал. Сейчас ему как никогда не хватало Карэн, ведь с ней он мог подслушать что угодно, да и одиночество не ощущалось бы столь сильно. Процессию, что двинулась в сторону тронного зала, возглавляла Проксима, за ней послушной и крайне тихой колонной двигались Опустошители, а замыкал шествие Корвус Глейв. Но дойдя до середины ангара, страж остановился, будто наблюдая за частью головорезов, что остались при корабле. Когда те и другие скрылись, Глейв резко вскинул руку. Небольшой, но тем не менее опасный нож воткнулся в металл в двух сантиметрах от сонной артерии мальчишки. Паркер запоздало дёрнулся и чуть сам же не напоролся на лезвие, лишь чудом оставшись в живых. Сердце гулко отдавалось в груди, инстинкты кричали бежать, а чутьё – замереть. Умом парнишка понимал, что Глейв промахнулся намеренно и не стоит давать ему поводов не промахнуться в следующий раз. — Ты слишком шумный, — прохрипел страж. — Спускайся. «Не многословно, но внятно», — хмыкнул Питер и спустился. Стоять напротив вооружённого и крайне опасного пришельца было, как минимум, неловко. И чтобы хоть как-то сгладить это несуразное чувство, Паркер решил представиться, но как только он открыл рот, страж, зло усмехнувшись, прохрипел: — Чёрный орден не примет такой мусор, как ты, — а затем развернулся и пошёл прочь. Питер оторопел и так и остался стоять с раскрытым ртом. То отдалённо хорошее расположение духа, что возникло у него от ощущения сытости, исчезло. Оказывается, вот как, он мусор. Что ж, ничего другого он не ожидал. Но та искренняя часть, что есть в каждом ребёнке, была задета сильно. Как будто он напрашивался быть здесь! Рвано вздохнув, Питер с грустью подумал о своем жилом отсеке, камере, или что бы это там ни было, он так и не определился, и уже сделал шаг в сторону выхода, как запоздало отскочил, реакция снова подвела его. Порез на ноге был глубоким, кровь стремительно хлынула, а подросток уже был готов к очередному подлому удару, но его не последовало. Глейв, стоявший в начале коридора, кивком приказал Питеру следовать за ним. — А что, словами нельзя было? — возмутился мальчишка, правда тихо, почти шёпотом. Нарываться на неприятности он не хотел, и доли секунд посомневавшись, последовал за воином. Да и в целом Питер опасался, что следующий нож вполне может оказаться у него между лопаток, если он всё-таки осмелится повернуться к стражу спиной. Так что буравить взглядом спину Глейва было не самым худшим вариантом. Питер, удручённый, но не безнадёжно расстроенный, держался поодаль от воина. Корвус, как и Проксима пугали его, но всё же не так сильно, как Танос, так что их общество он мог с натяжкой назвать удовлетворительным. Пока они шли, Питер думал об Опустошителях. Кто они? Получалось так, что они пришли договориться. Но о чём? О чём вообще можно договориться с Таносом? И поборов дикое желание спросить об этом стража, Питер стал дальше гадать об этих неизвестных. Они шли достаточно долго, и подросток уже начал сомневаться, а не ведут ли его в пыточную. И как только он об этом подумал, воин остановился. Это был один из тупиков, за которым, как подозревал Питер, было что-то ещё, и он оказался прав. Просторное помещение, что было за тупиком, было ничем иным как оружейной. Но сомнения подростка о пытках не рассеялись, а напротив, усилились. Такая близость к оружию, которым он, к слову, пользоваться не умел, не могла не напрягать. Корвус Глейв прошёл внутрь, а Питер замер в проходе, не решаясь зайти внутрь, оставляя путь к отступлению, так сказать. Ведь подросток зарёкся впредь быть осторожнее, но в этом и был весь Питер Паркер: он начисто забывал о безопасности, особенно когда речь шла о его собственной. И когда Корвус жестом, а затем злобным рыком, приказал подойти, Питер подошёл. Дверь позади предсказуемо закрылась, и Паркер в очередной раз понял — он идиот! Не подходя совсем уж близко к воину, мальчишка остановился и гордо вскинул голову. Ему уже начинало казаться, что мысль о возможной кончине станет в скором времени привычной, такой же обыденной, как и тоска по дому. Но ничего не последовало, ни разговора, ни чего-то другого. Они просто так и стояли посреди плохо освещённой оружейной. Питер был столь напряжён, пристально следя за воином Таноса, что стискивал зубы до скрежета. Ему уже казалось, что ничего не произойдёт, ведь гляделки длились уже около десяти минут, это было чертовски жутко и весьма изматывающе, и когда подросток слегка расслабился, скорее даже подумал, чем сделал это, Корвус напал, и Питер оказался позорно не готов к этому! Он увернулся от клинка, но тот всё-таки задел его и острая боль обожгла правую руку. И это стало болезненным напоминанием об отсутствии костюма. От следующего удара он смог уйти, а вот от третьего не совсем. Питер уворачивался и отступал, но воин с маниакальным блеском в глазах продолжал атаковать. Бросив беглый взгляд на оружие, что покоилось на стеллажах, Питер моментально выкинул идею схватить первое попавшееся. Это было бессмысленно, толка всё равно не было бы. Паркер был более чем уверен, что какое бы из оружия он не схватил, именно этим бы его Глейв и убил. Поэтому Питер в отчаянии оттолкнулся от стеллажа и вскочил на стену, надеясь что хоть так сможет перевести дух, но как всегда ошибся. Хоть Корвус не ползал по стенам, как паук, но он, в отличие от Паркера, владел оружием в совершенстве, и преимущество мальчишки было скорее призрачным, чем реальным. После череды, как оказалось, ложных выпадов, Питер угодил в западню. Подросток вжался в угол, его тяжёлое дыхание заглушало тихий смех Глейва. Это было самое настоящее поражение, он проиграл, как только по кивку Корвуса подошёл, точно овца на убой. Почему он не учился на своих ошибках? Паркер не знал и, видимо, уже не узнает. Просить о пощаде смысла не было, да он и не стал бы. Но тут в его голове возникла странная мысль: он не убьёт меня! Отчего-то Паркер был уверен, что Корвус испытывает его или даже проверяет, хотя причин так полагать у него не было. Но уверенность не отпускала его, и поэтому, когда пришелец занёс клинок для решающего удара, Паркер не зажмурил глаз и не сжался в комок страха и ужаса, а напротив смотрел в упор на нападавшего. — Глупец, — зло сощурился злодей, но, как и предполагал Паркер, удара не нанёс. — Питер, — задетый выпадом, словно ножом, выдохнул мальчишка. — Моё имя Питер. — Плевать, — честно оскалился воин. В отличие от Паука, Корвус не запыхался и не выглядел так, будто сражался минуту назад. — Ты быстр, но из-за неправильного распределения веса теряешь скорость. Питер нахмурился, не спеша верить услышанному, может, его мозг выдавал желаемое за действительное, ведь пару минут назад он не раз приложился головой. Это что, похвала или одна из форм унижения, о которой школьные хулиганы, в том числе Томпсон, никогда не слышали, и вследствие чего Питер о ней не знал? Пришелец приблизился к Паркеру, перед этим сняв со стеллажа клинок, чуть короче собственного, но такой же странной изогнутой формы и протянул его мальчишке. — Ты не столь туп, как безнадёжен. Если не помрёшь, то будет толк. Питер опешил и неуверенно взял протянутый клинок. Всё это представлялось крайне сомнительным. Паркеру казалось, что весьма неосмотрительно снабжать пленника оружием, но кто знает этих злодеев, может, у них так принято? Хотя Питер не мог не подметить, что в фильмах всё как-то логичнее — пленник есть пленник, а в реальности как-то иначе. Мысленно отвесив себе оплеуху за очередное неуместное сравнение, Питер перевёл взгляд на клинок Корвуса и содрогнулся. На острие была кровь, его собственная кровь. Уже совершенно другим взглядом обведя оружейную, он ужаснулся: оружие, что первое мгновение восхитило его, сейчас не вызывало ничего, кроме отвращения. И вспомнилась та фраза: «Чёрный орден не оставляет пленных» и «… орден не примет такой мусор, как ты». Какой же он дурак, его слова ничего не значили, Танос всё решил за него. — Нет, — процедил сквозь зубы мальчишка. — Я не приму его. Я спасаю людей, а не убиваю их! — воскликнул он. Корвус с долей насмешки во взгляде прохрипел: — Людей здесь нет. А что касается убивать, не хочешь, а придётся, — рассмеялся воин. Опустошённый и измотанный Питер осел на пол. Металл приятно холодил разгорячённую ладонь, больно было думать, что по извращённому замыслу вселенной он вот уже какой раз умудрился пройти так называемую «проверку» злой стороны, а вот все ожидания мистера Старка он с таким же успехом провалил. Это что-то да значило, да? И мальчишке стало страшно, а вдруг выбора и вправду нет. Он покачал головой — нет, он Человек-паук! И не использует оружие. — Я отказываюсь! — сиплым, и как будто не своим голосом прохрипел мальчишка. — Конечно, — убирая свой клинок в ножны, усмехнулся воин. Подросток похолодел, и снова ему ничего не запрещали, а напротив будто разрешали всё. И это странным образом давило сильнее всего. Питер тут же разжал руку, будто боясь, если промедлит ещё пару секунд, не сможет расстаться с клинком. От громкого звука, встречи металла о пол, мальчишка вздрогнул. Всё ещё оглушённый, он обхватил плечи руками и уткнулся в колени, пряча лицо от уже вовсю смеющегося воина и моля мистера Старка скорее найти его.