Научишь меня снова любить и смеяться?

Бум! Перед глазами белая вспышка. От чего-то внезапно резко пробрало на смех. Хочу смеяться! Грудь сдавил приступ смеха. Не в силах сказать и слова, я опустилась на пол, смахивая выступившие от хохота слезы. Чьи-то руки легли мне на плечи, потянули вверх, видимо, в жалкой попытке поднять, но не получилось. Перед глазами мелькал белый свет, физиономия следователя, столы, Антон. Закрыла лицо руками, прерывисто дышала. Помню все сплошными отрывками, какими-то странными эпизодами, как в кино. И почему-то все замедленно. Чувствую, как в голове, где-то в самой ее глубине бьётся, кричит и мечется маленькая я, надрывается внутренний голос. Он пытается вразумить меня, успокоить, чтобы этот смех умолк, чтобы я заткнулась и, в конце концов, поняла, где нахожусь. Не знаю. У меня не получалось. Я помню, как прислонилась лбом к холодной стене, покрытой кафельной плиткой, как болезненны были по ней удары ладонью. Я помню, как Антон что-то говорил мне — тягучие слова, исчезавшие сразу, как их озвучили. Парень щёлкал у меня перед глазами пальцами, но я снова опустилась на пол. Истерический смех плавно перешёл в громкий плач. Вся вакханалия продолжалась минут десять, если не пятнадцать. Нелепо поднявшись с пола, я попала в руки Вершинина и рефлекторно прижалась к нему, чего изначально делать совсем не планировала. Секунд через пять в нос ударил резкий отвратительный запах — нашатырь. Я вздрогнула, зажмурившись, но спирт помог. — Тшшш… По волосам провели рукой. Отшатнулась от парня, потирая щеки руками. Через плечо снова взглянула на столы. — Как я понимаю, да? — раздался ровный голос невозмутимого следователя, что находился за моей спиной с пузырьком нашатыря в руке. — Что «да»? — щурясь, сипло спросила я, тяжело дыша. — Узнаёте? Судорожно кивнула. Когда это кончится? На столах лежали два тела. В прошлом два живых человека. В прошлом живые родители покойной Сашки. — Скажите, вы сможете ответить на несколько вопросов? — понимаю, что это его работа, но можно же быть чуть тактичнее. Проигнорировала. Я не отрываясь, хлюпая носом, всматривалась в белое лицо Маргариты. Как бумага. Глаза плотно закрыты, губы посерели, щёки запали. Правая бровь напрочь рассечена, а на щеке рваная рана. Все лицо покрывали порезы. Спутанные волосы колтунами лежат вокруг головы, словно причудливое украшение. Перевела взгляд на ее мужа. Такой же белый лист. Только разукрашен сильнее. Судя по тому, как были закрыты веки и характер травмы, левого глаза не было вообще. Лоб пересекает рваный огромный порез, подбородок неестественно запал внутрь. Губы разбиты и тоже запали внутрь ротовой полости. Нос свернут вправо и несколько вдавлен. Почувствовала, как меня снова начало трясти. — Можете? Перевела убийственный взгляд на следователя. — Могу. Спустя полтора часа, я буквально выползла из здания. В глаза резко ударил солнечный свет, когда я вышла на улицу. В голове пустота, непонятно что делать и что будет дальше. Собирала все в голове в единый липкий комок. Как рассказал полицейский, это был несчастный случай. По словам очевидцев, иномарка, не справившись с управлением, влетела в фуру. Точнее под неё. По камерам все естественно тоже отследили. Они, выходит, как раз ехали от родственников, когда немного подморозил холодный июнь, и на дороге появился гололёд. Все понятно. Подробностей мне не открыли, но здесь и дураку ясно, что резина на колёсах была не шипованая, лето же. Щурясь, нащупала в кармане пачку сигарет. Пустота сплошная. И кроме неё больше ничего. — Я не знаю что и сказать, — сзади подошёл Антон. — Ничего не говори, пожалуйста, — полушепотом попросила я. Слова утешения? Поддержки? Оно мне не надо, а ему не надо париться, чтобы подбирать слова. Мимо пронеслась пара полицейских машин. Вызов что ли? — Учитывая грядущие похороны, меня будут дёргать, спрашивать, утешать, как человека, который знал этих людей лично. — Смени симку. — Плюша останется мне… Что? — повернулась на парня. — Смени номер говорю. Кивнула. Снова вспомнилось незаконченное, хотя, считай что и не начатое дело. Ноутбук. Все мое существо мысленно твердило, что прямо сейчас я должна сделать опасный шаг, но я медлила. Осмотрелась, пока затягивалась сигаретой. Огромные высотки, вдоль всего проспекта, снующие туда-сюда машины, аккуратные обычно летом клумбы сейчас почему-то показывали всем неубранные засохшие петунии и бархатцы. — Антон. Вздрогнула от собственного голоса, не планировала пока ничего говорить, само как-то вырвалось. — Да. — Мне нужна твоя помощь. Парень как-будто встрепенулся. Почувствовала, как он впился в меня взглядом. — Все, что угодно. Криво усмехнулась. — Ты все ещё дружишь с программированием? *** — Рассказывай. Вершинин вальяжно уселся на мой диван в ожидании моей просьбы. Казалось, произошедшее вообще его не колыхнуло. Дистанция между нами сохранялась, но оно и не удивительно — больше не хочу иметь ничего близкого с этим человеком. Это я решила, пока мы ехали обратно. Товарищество — да, наверное, но не больше. За извинения спасибо, но это не меняет сути. Зов о помощи с моей проблемой это так, от безысходности, а доверять левым наёмникам и пьяницам-студентам я не могу. Принесла устройство, сунула его Антону и шумно села в кресло. Минут двадцать объясняла ему ситуацию, вводила в курс дела и показывала, что смогла сделать сама. — Тебе это зачем? — усвоив новый материал, недовольно спросил Антон, что-то кликая в ноутбуке. От него исходило недовольство и осуждение. Хоть он и не задавал лишних вопросов, по его виду все было ясно. Откусывая заусеницу, я закатила глаза. — Смерть уж слишком загадочна. Она была моим самым близким человеком в этом городе, и я не могу оставить это просто так, в то время, как полиция сидит и даже не чешется. — Как разбушевалась мисс Марпл! — едко хмыкнул парень. Так и хотелось его придушить. Сдержалась, глубоко вздохнув. — Что ты делаешь? — Скачиваю кое-что. Тебе это быстро нужно? — Времени теперь навалом, если честно. — Ну в любом случае завтра заедем ко мне, а оттуда до моих смотаемся, есть у меня проверенные товарищи. — С чего ты взял, что я с тобой поеду до каких-то товарищей? — Куда ты денешься? — снова в его голосе слышна эта идиотская издёвка. Скрестила руки на груди и, охваченная тихой яростью, откинулась на спинку кресла. Тихо работал телевизор, с балкона дул лёгкий ветерок. Мерзавец. Раньше он таким не был. Прошло минут пятнадцать, прежде чем из моего дырявого рта вылетели слова, которых я вовсе не хотела произносить. — Что ты собрался делать с Лозовым? Небольшая пауза. — Трахну, — немногословно. — Как он меня? Антон метнул в меня острый взгляд и промолчал, неловко покашляв. — Советую ничего с ним не дел… — Даже не начинай. Я лучше тебя знаю что именно мне с ним делать. — Ой, да иди ты! Ушла пить чай. Вернулась, когда Антон уже отчего-то заснул. — Слетели настройки, прошивку надо обновить. Это долго. Нальёшь мне тоже чай? — сонно спросил он, поворачивая голову в мою сторону. Хмурилась. Не нравилось мне это «прошивку обновить», но чай налила. Знала бы, что это чаепитие затянется до самой ночи, не наливала бы вовсе. В конце концов, затянув перепрошивку ноутбука, то ли специально, то ли нет, Вершинин напросился у меня ночевать. Ну, как напросился… Просто сказал, что никуда не поедет, поздно ведь, а он устал, боится гопников, темных улиц, бабаек и будет спать здесь. После этих слов он преспокойно снял кофту и скрылся в ванной. На все мои протесты вообще никак не отреагировал. Такое чувство, будто у него своего дома нет. А как же Джонни? В конечном итоге я ушла спать в кабинете на диване, а он в зале. Занял мое место. Назло или просто по глупости, интересно. Второй день он остаётся у меня в квартире, а я сижу и почти ничего не предпринимаю, кроме жалких попыток что-то проблеять, чтобы Антон топал домой. Мне это не нравится. Я не собираюсь ничего возобновлять, никаких отношений. Никакой любви и телячьих нежностей, хватит, довольно с меня. Тогда вопрос другой, почему я позволяю, чтобы это происходило. Уснула, слушая, как шумит в ванной вода. В отличие от вечера, когда я заснула легко и непринуждённо, утро было сложным. Пробуждение далось мне не то что тяжело, это было адово! Не знаю как у Антона, который, как оказалось, уже был давненько на ногах. — Я вызвал такси. Пакуй ноутбук и выезжаем. Нас ждать никто не будет.