Научишь меня снова любить и смеяться?

В висках пульсирует, голова гудит, а малейшее движение отзывается тупой болью в ней. Мысли проносились обрывками, казалось, что я какая-то отсталая. С трудом раскрыла глаза. Рядом на полу, привалившись к дивану, спит Антон, его серебристая лохматая макушка находилась прямо перед глазами. Сама я лежала, прикрытая пледом. Благо, одетая под ним. Унёс меня из кухни, получается. Еще руки и шея затекли, всю ночь не шевелилась что ли? Хочется повыть. На душе, так же, как и во рту нагадили кошки. Как можно тише, я встала и ушла умываться. Надо же было столько выпить в одно горло! Чистила зубы, скрывала следы помятой физиономии, расчесывала и без того от чего-то гладкие волосы и думала, нет, скорее, морально избивала свою жалкую душонку. Ну надо же было вывалить все! Жилось же нормально, без всяких открываний секретов. «А точно нормально ли?» — пронеслось в голове. Такие мысли, этот внутренний голос, что присущ всем, я называю Комарова номер два. Именно по фамилии, потому что этот внутренний голос часто твердит обратное, то, что я, видимо, сама от себя хочу упрятать, а это не может не раздражать. Теневая сторона, так называемая. «Заткнись!» — так же мысленно крикнула у себя в голове я и уже с остервенением продолжила чесать волосы. Получается, что, сидя вот так вот вечером на коленях у Вершинина, я вполне открыто могла показать, что я его люблю. Но это ведь не так! И вообще пьяные всякую чепуху молотят! «Любишь» «Нет» «Да» «Поживем — увидим» Вышла из ванной, хлопнув дверью. Таблетку надо бы. И кота покормить совсем забыла! Можно себя избить самой как-нибудь? Отыскала Плюшу под столом, обняла, расцеловала, извинилась, чуть не расплакалась. Ну дура-дурой! В итоге накормила беднягу. Налила себе кофе. Отвратительная растворимая бурда, но что поделать? Он вчера попросил прощения. Помню этот момент до каждой доли секунды. Ледяная корка в моей душе начала таять. Продолжить топить или же заморозить оттаявшее? Держа в руках чашку, приблизилась к окну. Люди ходят, собаки бегают. Глянула на часы — время десять утра. — Доброе утро? — раздался за спиной голос, как бы спрашивая. — Не сказала бы. Вдохнула и залпом опустошила кружку. Кипяток рухнул вниз по пищеводу. Язык и горло вспыхнули неприятной болью, обжегшись. Зажмурилась. И зачем я сейчас это сделала? Шумно выдыхая воздух, поставила кружку в раковину и взяла на руки Плюшу. Что-то Виталий с Маргаритой не звонят, даже не интересуются как их кот тут поживает, хотя, думаю, им не до этого сейчас, можно понять. — Ты как? — Никак. Посмотрела на заспанное лицо парня. Когда-то моего. «Ага» «Заткнись» Кто бы знал, как угомонить внутренний голос? — И что с утра пораньше нам не нравится? — насмешка в его глазах читалась максимально чётко. Поджала губы и оставила вопрос без ответа, чувствуя за это укол совести. Он же нормально, вроде, спросил. Антон скрылся в моей ванной. Нагло? Да. Я против? Ну, вообще, нет. Сидела за столом и ломала печеньки, когда уже умытый Вершинин приземлился напротив меня. — Так, давай с тобой что-то решать. Подняла глаза. Попыталась сделать равнодушный взгляд. — И не смотри так. Либо мы с тобой общаемся нормально, либо… — Либо что? — усмехнулась немного язвительно. Опять колется совесть. — А это, солнце, уже додумывай сама. Улыбнулась. Такой гад. — Знаешь, я хотела сказать, что то, что я тебе вчера наговорила, это бред и я была не в себе. Не воспринимай ничего серьезно. — Тебе стыдно? — Мне неприятно, выключай психолога. Ты ещё не получил должного образования, твою ж налево. Тот, улыбнувшись, опустил глаза и кивнул. — И ещё хочу поблагодарить за извинения, мне это важно, я это принимаю, — кивнула самой себе. — Спасибо. Антон наглым образом стащил у меня кусочек печенья и снова улыбнулся. — То есть, всё-таки ты решила общаться со мной нормально? — в глазах Вершинина носились игривые искорки. — Посмотрим на твоё… Ответить не успела. В дверь позвонили. Под непонимающий взгляд Антона вышла из кухни. Посмотрела в глазок и отшатнулась от двери. Двое в форме. Сердце моментально зашлось в бешеном темпе. Задрожали руки, в голове начали сменяться картинки того дня, когда я взяла из сашиной квартиры ноутбук, те оставленные перчатки, возможно, ещё какие-то следы. Судорожно соображала что делать. — Ты кого-то ждёшь? — ко мне подошёл Антон. Оставшись без ответа, к чему он, наверное, уже привык, он посмотрел в глазок. Звонок повторился. — Откроешь? — он нахмурился. Быстро замотала головой. — Мне открыть? Пожала плечами, смотря на парня дикими глазами. — Что-то натворила? Не знаю какой была моя мимика, но Вершинин дёрнул бровью несколько удивлённо. — Я в гостиную. После этих слов я скрылась за дверью, прислушиваясь к происходящему за ней. Стук сердца отдавался в ушах эхом, что раздражало. Глубоко вздохнула пару раз в попытке успокоиться. — Добрый день, здесь проживает Комарова Станислава Викторовна? — прозвучал механический грубый голос. — Добрый день, а вы, собственно, по какому вопросу? — Так здесь или нет? — Здесь. Секунду. Я отпрыгнула от двери, уселась на диван, и в ту же секунду появился Антон. — Зовут. Кивнула. Вышла из комнаты, тщетно стараясь унять дрожь в руках и коленях. — Здравствуйте. — Здравствуйте, — двое полицейских стояли на пороге квартиры. Один повыше, другой пониже. Тот, что высокий, носил противные маленькие усики. Оба в руках держали какие-то папки. — Станислава Викторовна? — Да, — как можно тверже ответила я. За спиной чувствовала присутствие Антона, тем самым становясь увереннее. — Скажите, вам знакома фамилия Басяновы? — спросил тот, что повыше. В глазах потемнело. — Да. — Вы имеете возможность проехать с нами в отделение? Меня затрясло. — Для чего? — На опознание. Подробнее сейчас это обсудить невозможно. Внизу ждёт автомобиль. Вы тоже едете, — полицейский указал на Вершинина. Какое ещё опознание? А Антон зачем? До кучи что ли? — У вас есть пятнадцать минут. Кивнула и закрыла за мужчинами дверь. Развернулась и съехала вниз по двери, садясь на корточки. Меня затрясло, сердце грозилось разорваться. Напротив меня присел Антон. — Ты знаешь что происходит? Ты что-то сделала? — Ничего, — шёпотом ответила я. — Ничего абсолютно. Наверное, я приврала, но это на самом деле так и было. Я же ничего почти не сделала. Теперь и Антона впрягла. Господи… — Что за, — начал было парень, но прервался. Хлопнув по коленям руками, поднялась и пошла переодеваться. Думала, взять ли с собой ноутбук. Но, придя к выводу, что идея наиглупейшая, просто натянула джинсы и сменила футболку, оставаясь без косметики. А перед кем мне щеголять? Перед Антоном? Хорошая шутка. В мыслях звенела пустота. В прихожей меня уже ждал готовый Вершинин, с собранными в низкий хвост волосами. Симпатично, ему идёт. Без лишних слов мы спустились к подъезду и я увидела стандартный полицейский бобик. Классно, повезут, как каких-то преступников. — Прошу, — открывая перед нами дверцу коробки для уголовников, мрачно сказал водитель. Всю дорогу ехали молча. Антон сидел на скамейке, по-хозяйски развалившись. — Уже катался? — глядя исподлобья, спросила у него. Тот засмеялся. — И не раз. Минут через тридцать мы доехали. Да не черт знает куда, а в главный отдел полиции района. Что происходит понятия не имею. Внутри здания было обычно. Коричнево-серовато как-то. По многочисленным коридорам (ностальгия помахала мне в знак приветствия) нас вели куда-то далеко. Мы спускались по лестнице на цокольный этаж, когда я почти рухнула со ступенек. Антон ловко меня подхватил, в миг осмотрев на наличие повреждений. Вроде и приятна такая забота, а вроде не понимаю его поведение. Дурой чувствую себя в очередной раз. Наконец мы остановились у громадной металлической двери, которая, открываясь, жутко заскрипела. Внутри нас окутал холод. — Пойдёмте со мной, — поманил рукой сотрудник, открывая ещё одну дверь, — все в порядке? Готовы? — Не знаю, мне никто почти ничего не объяснил, — где-то в глубине сознания меня уже давно посетила догадка, но я упорно ее не принимала. Два стола, два тела, накрытые простынями. Мужчина медленно откидывал ткань с лиц мертвецов. — Скажите, вы узнаете этих людей?