Научишь меня снова любить и смеяться?

Я шла по городу и улыбалась просто так. После того, как я обвела Антона вокруг пальца и продинамила, прошла неделя. Он не затаил обиды, но припоминал мне иногда, в шутку выставляя меня тираном. Все ещё не понимаю в каких мы с ним отношениях. Антон. Вершинин. Тоха. Кажется, я его люблю. Очень и очень сильно. Не переставала никогда. Чувствовала себя спокойно, даже очень. Где-то на задворках сознания колыхалась мысль о ноутбуке, но я не придавала ей должного значения. Валера не звонил, а значит все нормально. В универе тоже всё прошло гладко. Вершинин приехал ко второй паре, я на отлично сдала реферат капризному преподавателю, Стрельцова не компостировала мозги, никто не докучал. Приближались летние каникулы. Казалось бы, жизнь входит в спокойное русло. Но ведь перед бурей всегда затишье. На этом старалась не зацикливаться. Мы с Димой и Антоном выходили из здания университета, когда я внезапно поняла, что уже давненько не курила. Тянуло несильно, но, вспомнив, захотела. Поэтому потащила обоих в ближайший продуктовый, ничего не говоря. — Зачем? — поинтересовался Антон. А я засомневалась стоит ли ему говорить. — Сигареты кончились, — усмехнулся Тарасов, отвечая за меня. Я глупо улыбнулась. — Тогда тоже куплю, пойдём, — Вершинин сунул руки в карманы. — Ух ты, и ты даже не упрекнёшь меня? — удивилась я. Тот вздохнул. — А смысл? — пожал плечами Антон. — Ты вправе решать сама что тебе делать, да и вроде без фанатизма к этому уже относишься, так что… — Это, видимо, и называется взросление. Ближе к шести запланировали с Антоном уехать загород. Он знал какое-то красивое место и хотел мне его показать. Заехал на час раньше и, как специально, ворчал, что я долго собираюсь. Рассказал, что Ден притащил в штаб девушку. И даже не для плотских утех и желаний, а по так называемой работе. Вроде как она «дитя улиц» и может сослужить неплохую службу. По словам Вершинина, они с ней долго что-то обсуждали в комнате Дениса на первом этаже. Он подслушал. Оказывается, за теми дверями что-то вроде личных апартаментов у ребят. Прямо не штаб, а пятизвёздочный отель. Выехали вовремя, по пути разговаривали на разные темы, музыку слушали. Набрали с собой продуктов, внезапно решив устроить пикник. Хотелось позвать Диму, но Антон ответил, что тот занят. Через полтора часа дороги, мы через лес выехали к озеру. Вышла из машины, глубоко вдохнув свежий воздух. Такая тишина. А чего стоит пейзаж! Гладь воды от ветра шла мелкой рябью, у самого берега носились водомерки, а справа из зарослей камыша слышалось кряканье уток. Солнце медленно клонилось к закату. На противоположном берегу люди разожгли костер и судя по всему жарили мясо. Пока я пыталась тщательнее рассмотреть народ на другой стороне реки, сзади с бумажным пакетом в руках ко мне подошёл Антон. — Достань покрывало в багажнике, — попросил он. Уже сидела, оперевшись о плечо Антона, и уплетала бутерброд с сыром. Вершинин развлекался с бутылкой воды — подкидывал и ловил, и о чём-то думал. Молчали, наслаждаясь видом, тишиной и атмосферой вдали от города. — Что между нами? — резко вырвался у меня вопрос. Испугалась своей неконтролируемой решительности. Антон замер, перестав подкидывать бутылку, сделал глоток воды. Солнечные лучи красиво падали на его лицо, играли в волосах. Невольно залюбовалась. — Погоди, не шевелись, — быстро отстранилась, достала телефон и сделала снимок. Не имела права не запечатлеть. Тоха заулыбался. Он все ещё молчал. — Вопрос в силе. — Да я понял, — он разглядывал бутылку. — А что ты хочешь, чтобы было? Я прищурилась и хитро посмотрела на него. — Я спросила первая. — Мой ответ зависит от твоего, — серьезно выдал Антон, повернувшись лицом ко мне. Это выглядит, будто в случае чего он готов поступиться со своими желаниями ради… Ради чего? Нашего общения? Моего комфорта? Чего я хочу? — Хочу, чтобы ты был мой, — от чего-то сердце забилось чаще. — Я и так твой, — он мягко толкнул меня плечом. — Но твой кто? Друг, однокурсник, товарищ, брат? Может кто-то ещё? Прикрыла глаза. Заставляет меня договаривать, а я нервничаю. Честность, она такая. — Все вместе, — замялась, — ну, кроме брата, я не одобряю инцест, — Вершинин тихо засмеялся. — И… И кто-то ещё. Почувствовала, как щеки залились краской, сидела и нервно теребила палец. Антон притянул меня к себе и прижался губами к виску. Обняла в ответ, смотря на кусочек солнца, которое уже практически полностью ушло за горизонт. И так спокойно, так хорошо. — Мой ведь? — Твой ведь. *** Пошла вторая неделя, как мы жили в моей квартире. В один прекрасный день Антон не выдержал. — Стась, так больше не будет продолжаться. Сидя за кухонным столом и просматривая старые конспекты, я в недоумении подняла глаза. — Что именно? — Я живу на твоей съёмной квартире за бесплатно, ем тут спокойно, в ванной сижу, в конце концов, что это такое? Это до меня ещё и доходило слишком долго! Не зная, что сказать, неловко пожала плечами. — Переезжай ко мне? — Что? — Переезжай ко мне, — Вершинин сидел напротив меня и почёсывал татуировку. Задумалась. Такое заявление было весьма неожиданным, и я тупо не знала что должна ответить. — Я не хочу тебя… — Да-да, — закатил глаза парень, — ты не хочешь меня стеснять, доставлять неудобства, — растягивая слова, он показал в воздухе кавычки. — Поверь, не стеснишь, что за глупости вообще. Так что? — Я не знаю, — растерялась. — Я-то не против… Но Плюша? Он же может помешать и тебе, и Джонни. А все мои вещи? Их не мало! В смысле, ты как к этому пришёл вообще? — И ты считаешь всё это проблемой? — Тоха поднял бровь, игнорируя мой последний вопрос. — Короче, решай вопрос с хозяйкой квартиры и всё. Так будет удобнее нам обоим, и пусть с моей стороны сейчас это звучит, может быть, некрасиво, но потом ты поймёшь, что я оказался прав. — Ну ладно, — глуповато улыбнулась. Я действительно была не особо-то и против. Было даже как-то радостно. — Ну вот и хорошо, — в миг повеселевший Антон не скрывал улыбки. В тот же день я начала собираться. К моему удивлению вещей оказалось не так уж и много: чемодан и дорожная сумка с одеждой, две коробки со всеми учебными принадлежностями и ещё две всякого там по мелочи. В четверг утром — пар у меня не было, а у Вершинина они после обеда — Антон заехал за мной на своём автомобиле. Помогал мне спустить коробки, пока я тащила Плюшу в переноске. Уладить дела с хозяйкой квартиры не составило труда, и она по своей душевной доброте даже вернула мне остаток денег до конца месяца. Что ни говори, а шесть тысяч на дороге не валяются. — Я думал, что у тебя будет больше коробок, — целуя меня в щёку и забирая у меня чемодан, сказал парень. — Разберу их, и ты поймёшь, что я та ещё барахольщица, — усмехнулась. Как только я вошла в квартиру, ко мне подбежал Джонни, который едва не падал с ног, так он вертелся возле меня. Внутри вибрировало чувство, что начинается что-то очень хорошее и дальше все будет отлично. — Как будем дружить кота с собаку? — уперев руки в бока, я смотрела на жмущегося к дальнему углу переноски Плюшу. — А вот так, — Антон открыл переноску и вытащил оттуда моего бедного кота. Джонни вытаращился на рыжее чудо, а затем аккуратно потянулся его понюхать. Плюша в свою очередь неподвижно стоял, напряжённо следя за питбулем. — Нормально всё будет, — по-доброму махнул Антон рукой на живность и скрылся на кухне, — чувствуй себя, как дома. Потому что ты дома! — Ага, — пробормотала себе под нос я, все ещё глядя на зоопарк. В течение дня я смогла разобрать все вещи до конца. Джонни и Плюша вроде как поладили и слава богу! А ещё через два дня хозяйку моей бывшей квартиры ограбили и избили. *** — Вы не представляете, как я затрахалась мотаться по этим долбанным отделениям, моргам! Давать эти чертовы показания! Смотреть на безучастные и равнодушные серые лица! — от безысходности я аж топнула ногой. Меня вышибло и я сорвалась. В который раз я находилась в отделении полиции и давала показания. Со мной одной из первых начали разбираться — съехала же совсем недавно, но, поняв, что я не причастна (для этого даже на некоторое время приехал Вершинин, но потом снова уехал в универ) отцепились, но никуда из отделения не выпускали. Меня не покидало осознание, что здесь что-то далеко не чисто. — Девушка, держите себя в руках, — уныло пробормотала следователь. Она недавно поела — в уголке губ были видны остатки какого-то соуса, а на тёмно-синем воротничке пиджака застряли хлебные крошки. — Да я давно держу себя в руках! Ровно столько же, сколько вы держите меня здесь без всяких действий! — буквально чувствовала, что из моих ушей в огромных количествах вырывается пар. Злилась. Сидела тут вместе с бывшими съёмщиками хозяйкиной квартиры и ничего особо не делала уже второй или третий час кряду. И съёмщиков-то нашли тех, которые лет сто назад снимали. Последние полтора года я же в ней жила. — Мадам, ну правда, — подал голос полноватый мужчина — тоже один из съёмщиков, обращаясь к следователю, — без особой причины зачем нас тут держать? Чего мы ждём? — Василиса Владиславовна, прошу— вдруг, широким жестом открывая дверь, в помещение вошёл капитан — определила по погонам — ведя за собой потерпевшую, — Елена, — обратился он к следователю, — вы можете быть свободны. Та коротко кивнула и вышла. — Здравия желаю, капитан Шорин, — представился полицейский, — ну-с, начнём процедуру. Василиса Владиславовна, опишите, насколько это возможно, нападавшего. Женщина сидела на офисном стуле, слегка съёжившись и сложив на коленях руки. Не знаю, что скрывалось под одеждой, но на скуле у неё была большая гематома, а над бровью вообще была марлевая повязка. Бедная. Кто её так, интересно? Из описания Василисы стало ясно, что нападал мужчина. Среднего роста, бритоголовый и со сломаным носом. Крепкого телосложения. Как могли, они составили фоторобот. Всем нам раздали копии. С картинки на меня смотрел вот прямо прирожденный уголовник. Хотя, а каким ещё на вид должен быть преступник? Минут через сорок нас отпустили, попросив передавать в полицию любую информацию об этом мужике, если узнаем. Домой я ехала угнетаемая нарастающей внутри тревогой.