Научишь меня снова любить и смеяться?

Мне было слишком тепло и уютно. С трудом приоткрыв глаза, я обнаружила себя лежащей на расправленном диване, а не на кресле, где уснула да ещё и впритирку с кем-то. Ох, чёрт, нет! Осторожно вывернулась из кольца рук Вершинина и с облегчением выдохнула: в пижаме. А когда мы расправили диван? Дотянулась до телефона и посмотрела на время. Сон моментально как рукой сняло — мы проспали первые две пары. Очень весело! О, да ещё и три пропущенных от Стрельцовой. — Антон, — начала я усиленно тормошить парня, подскочив из лежачего положения в сидячее, — мы проспали всё на свете! Вставай, кому говорю, на пары нужно! Тот приоткрыл один глаз и посмотрел на меня. — Не волнует, — пробубнил он, зарываясь носом в подушку. — Нет, волнует. У меня важные пары по журналистике, и у тебя сегодня тоже не выходной. — Да и похуй, — резким движением он опрокинул меня обратно на диван, придавив рукой. Разозлившись, начала тыкать Антона под рёбра и, улучив момент, пока он поросёнком визжал от щекотки, убежала в ванную. К началу третьей пары я все-таки успела, пускай и опоздав на пару минут. Отмазалась стоматологом, и дело в шляпе. Вершинин остался у меня дома. На пары забил, придурок, хоть их у него сегодня всего лишь-то и две. Не знаю, чего он к себе не поехал. Внутри меня снова отозвался мерзкий голосок Комаровой номер два: «Ты же сама знаешь» Заткнула этот голосок. Прислушалась к лектору. Нудный. Приготовилась погрузиться в материал на ближайший час, но телефон тихо завибрировал:

Где у тебя мука?

Прыснула со смеху. Не это я ожидала прочитать в сообщении Антона, совсем не это.

Тебе нахрен мука?

Надо

Вздохнула. — Чего ты лыбишься? Слушай давай, профукаешь лекцию, потом экзамен захвалишь, — с заумным видом сидящий рядом одногруппник Веселов решил до меня докопаться. Ему-то какое дело? Его светло-русые волосы были зализаны назад каким-то гелем, на нос он нацепил круглые очки без стёкол, линзы фиолетовые в глаза вставил. Модник. Довольно неглупый, но зануда, хоть на стену лезь. — Слушаю я, — покивала головой, сама понимая, что речи Юрьевича — лектора — действительно важные. Но смску дописала.

Мука на балконе, не спали квартиру, покорми кота, корм над плитой.

*** В конце последней пары наша группа, толкаясь, выходила из аудитории. — И помните, дети мои, волк слабее льва и тигра, но в цирке он не выступает! — наставительно прокричал Юрьевич нам в спины. Его привычка заканчивать занятие какой-нибудь цитатой из мемов всегда и у всех вызывала умиление. И этот раз не стал исключением: все похихикали и одобрительно загудели. Так мужчина компенсировал нудность своих лекций. — С кем переписывалась-то? — рыжий Веселов вышел с аудитории вместе со мной и начал задавать нежелательные вопросы. — Виталик, оно тебе надо? — простодушно, но натянуто улыбнулась и посмотрела на него я. — Ну интересно ж, — сморщил нос парень, — ухажёр твой новый? Кто ещё может быть записан в телефоне как «полуголый драчун»? Весьма двусмысленно, кстати, — он усмехнулся. Заметив мой недоумевающий взгляд, добавил, — Ну, я успел подглядеть, прости. — Виталь, это мой лучший друг, успокойся, — засмеялась. — Да мне-то что? — хмыкнул парень и свернул в столовку. Вот именно, ему-то что. Лифт в доме оказался сломан. Пока поднималась, навернулась пару раз и ушибла коленки. — Вершинин! Если ты мне испортил сковородки, купишь новые или я перееду в твою квартиру! — кряхтя и снимая тугие кроссовки, кричала я в глубину квартиры. — Переезжай, Джонни повеселее с кошкой драной твоей будет, — из кухни высунулся Антон в фартуке на голое тело. Благо в штанах. Отхлестала его полотенцем за «драную кошку», сходила в зал, взяла плед с дивана и вернулась в кухню. Накрыла срам бесстыжего засранца. Антон замотался в плед, как греческий бог, и показал мне свой кулинарный шедевр. На столе красовалась шарлотка. Брови поползли вверх. — Отец научил когда-то, — махнул рукой парень. — Садитесь жрать, пожалуйста. Не снимая пледа, он уселся за стол. Долго ждать я себя не заставила. Пирог оказался действительно вкусным, а когда с перекусом было покончено, Антон потребовал оплату труда. — А поблагодарить? — нахально скрестил он руки на груди. — Спасибо? — сытая и довольная я не поскупилась на улыбку. — Мало. — А чего тебе ещё надо? — удивлённо спросила я, повернувшись к нему всем телом. Антон подошёл ко мне, чуть наклонился и прищурился. Состроил своё излюбленное лукаво-хитрое выражение лица. — Целуй! — чуть канюча он надул губы. Помедлила, глядя в его изумрудные глаза. А что я теряю? Поняла, что ни терять, ни приобретать мне нечего, поэтому мило и невинно чмокнула его в щёчку. — Мало! — Пока хватит, — хотя мне самой хотелось бы побольше. Антон лишь улыбнулся, прищурившись ещё сильнее. Гордой походкой он вышел с кухни, снимая с себя и плед, и фартук. На мгновение показался в дверном проеме, без слов показал рукой на свой торс и ушёл. Из коридора послышался его голос: — А теперь подумай, что ты сейчас упустила! — Какая досада! — прокричала я ему и сунула в мойку тарелку, которую держала в руках. Сбегала в комнату, переоделась в домашние шорты и майку. Настроение такое хорошее. Антон лежал на диване кверху пузом. Так и не оделся, негодяй! — Чем занят? — невзначай спросила я. — Думаю, чем я тебе не угодил. — Не поняла, — усмехнулась, уперев руки в бока. — Я не заслужил только лишь щёчку! Я палец обжёг, когда пирог из духовки доставал! — А я коленки отшибла, потому что на лестнице рухнула, и что теперь? Парень лишь фыркнул. В голове появился коварный план. Не говоря больше ни слова, села на него сверху, придавливая своим весом к дивану. Едва касаясь его кожи, провела кончиками пальцев по рельефному животу до шеи и наклонилась к самому уху. — Тебя нужно пожалеть? — с придыханием прошептала я и почувствовала, как его ладони сжимаются на моих ягодицах. — Быстро схватываешь, — до невозможности низким голосом, смотря на меня, ответил он. Не до конца понимая что я делаю, но с полной уверенностью, что всё правильно, я провела рукой по его груди. Через мгновение Вершинин уже был вовлечён в поцелуй. Когда Антон решил меня перевернуть, я, ловко извернувшись, спрыгнула с него и запустила в парня подушкой, злодейски хохоча. Тот хмурился и всем своим видом показывал, что обиделся. — Коза. Это бесчеловечно, — пробурчал он, закрывая подушкой пах и отворачиваясь от меня. Гордо улыбалась, а от прилива детского восторга от своего коварства даже попрыгала. — Ты за это ответишь ещё, — Антон начал угрожать, — я тебя в штабе запру. — Конечно запрешь, — с сарказмом ответила я. Включила телевизор, но задумалась, а может и вправду сейчас кое-что упустила?