Разговор

— О, Ацу-кун, какая встреча! Не думал, что мы встретимся в самолёте. Вы тоже выбрали Лос-Анджелес, как и мы? — Шатен сел в своё кресло, перед этим сняв сумку с одного плеча, сразу же пристёгивая ремень безопасности. — Если ты ищешь Чую, то он сидит с другого края. Светловолосый повернул голову налево и увидел рыжего и очень недовольного исполнителя. Даже разозлённого, что ли. — Да… — Аку-тян повернулся обратно к собеседнику. — Рюноскэ купил билеты без меня, а мне и вовсе всё равно куда мы полетим, поедем, поплывём в медовый месяц. А… Вы снова поссорились? — К моему сожалению, да. Видишь ли… — Дазай поймал шляпу, прилетевшую к нему. — Я хотел приготовить для Чуи обычный американский завтрак: тосты с джемом, кофе без сахара и яичница-глазунья из двух желтков. Но тостер сгорел, я принялся его тушить, забыл про яичницу, а она тем временем тоже сгорела и сожгла три тумбочки и два шкафа… включая электрический кофейник… К счастью, противопожарная система потушила всё сама… Но, к сожалению, мы должны были выезжать в аэропорт через полтора часа. И Чуя закатил скандал, я даже могу процитировать одну его фразу: «В повара заделался он, посмотрите, блять, на него, а про свою криворукость он забыл, долбоёба кусок!» — В его репертуаре… То есть ваша кухня почти наполовину сгорела? — Ацуши старался выглядеть как можно участливее, пытаясь не прислушиваться к разговору своего мужа и жены-истерички-я-сломаю-тебе-обе-руки Дазая. — Именно так. Я пытался извиниться, но меня встречает стена игнорирования, недовольства и злобы. Хотя, эту кухню мы собирались поменять сразу после свадебного отпуска… Но Чуя всё равно жутко разозлился, — Осаму разочарованно вздохнул, наверняка думая о том, как можно попросить прощения у своей рыжей истерички. — Знаешь, я не думаю, что он, вообще, хотел менять эту кухню, Осаму-кун, — осторожно произнёс Ацуши, тоже пристёгиваясь. Его рюкзак стоял у него на коленях и был приоткрыт, будто его хозяин что-то искал до встречи с семпаем. — Чуя для тебя — открытая книга, разве не так? Если он кричал на тебя из-за сожжённой кухни, значит, что она была ему дорога. Не в смысле цены, — замахал руками парнишка, — нет. С ней связано много воспоминаний, моментов… прикосновений?.. — было видно, что он слишком увлёкся, но младший Дазай* как-то не обратил внимания, слушая взволнованный тихий, чтобы его даже Рюноскэ не услышал, тенор, — я могу ошибаться, но Чуя может помнить какие-то моменты нежности со своей и твоей стороны, связанные именно с этой кухней. Поэтому именно эта кухня была для него так важна. — Я спалил тумбочку, на которой мы часто мирились… Также я спалил рукавицу, которую мы сделали вместе… — Вот, видишь. Чуя не больно-то и сентиментален, на первый взгляд, но ты-то знаешь какой он романтик. Кстати… Вы серьёзно в первый раз трахнулись на постели доверху заполненной лепестками незабудок? — Чу рассказал? — Плёнка камеры видеонаблюдения в отеле восьмилетней давности, — Дазай немного подохренел. — Шутка. Ты был в стельку пьян и всё сам мне рассказал. — Какие у тебя шутки весёлые… Чуть глаза из орбит не вылетели, а он шутит, блять, — старший детектив стёр несуществующие капли пота с лица. — Ладно, я понял. У меня есть знакомый эспер, который может отматывать время назад… Для каких-либо объектов лично, а не всё в общем. Хотя, это он тоже может. Может сделать всё в тайне от Чу-Чу? — Главное, чтобы этот твой знакомый ничего не украл. А то тебе конец, ему конец и мне конец за то, что я навёл тебя на мысль о том, что кухня Чуе дорога, — Ацуши вздрогнул, думая об ощущениях. — Спасибо за помощь, Ацу… Осаму нагло перебил голос стюардессы, которая на разных языках повторяла одну и ту же фразу, связанную с ремнями безопасности, турбулентностью, высотой и телефонами. У Аку-тян уши отвалились, пока он слушал всю эту тягомотину четыре раза, а больше языков он не знает. — А у вас всё хорошо? — спросил экс-мафиози, когда самолёт оказался в воздухе и выровнял полёт, а ремни безопасности можно было отстегнуть. — Я слышал, что Аку-кун поругался с навигатором? — Я накричал на тостер, он звал ключи от машины как кота, я чуть не выдавил весь тюбик тональника на шею, Рюноскэ чуть не сломал ключ от квартиры в замочной скважине, ибо та не хотела закрываться, я чуть не сломал себе ноги, когда спускался по лестнице, потому что мы опаздывали на самолёт, ну, а про навигатор ты знаешь. — Вам обоим нужен отдых. — Отдых там, где не может отдохнуть никто? — Ты накричал на тостер? — Понял-понял, отдохнуть в LA будет самым лучшим из вариантов. Шатен расстегнул сумку, выуживая из неё ноутбук. Чуя даже не подозревал, что именно его муж делает. Семейный альбом, о котором экс-мафиози мечтает с самого четырнадцатого сентября — дня их свадьбы. — Осаму… — несмело позвал младший детектив. Мужчина обратил взгляд карих глаз на парнишку. — Зачем ты поцеловал меня тогда? Три года назад? — У-уф… — темноволосый собеседник отвёл взгляд, неловко оглаживая затылок. — Тогда мы с Чуей слишком часто ссорились. По пустякам и нет. И назло ему я решил приударить за тобой. Правда, я не подозревал, что ты уже в отношениях. Вот я и поцеловал тебя. Чуя же пытался соблазнить Рю-куна, но у него тоже ничего не вышло. — Чуя пытался соблазнить Рюноскэ? — Ты не знал? — Осаму удивлённо посмотрел на слегка расстроенного Ацуши. — На самом деле, Рюноскэ дал ему такой от ворот поворот, что Чу больше не лез к нему. А ты залепил мне такую пощёчину, что я решил больше не пытаться тебя затащить в постель. Не обижайся на Рюноскэ. — Я не обижаюсь, — светлая голова отрицательно покачала головой. — Но я хотел бы знать всё, что происходит и происходило в жизни моего мужа, — Ацу слегка повернул голову к черноволосому мафиози, который что-то говорил Дазай-тян. Разговор был не закончен, но зашёл в явный тупик. — Устрой ему романтический ужин. В номере отеля это намного проще, тем более, что убирать будешь не ты. — Хорошо, — Аку-тян повернулся обратно слишком резко, — а ты почини кухню и помирись, наконец, с Чу. Купи дорогого красного вина и настоящего французского сыра. И никаких незабудок, только красная камелия. Have we agreed**? — Yes, we have.