Головоломка

Утром Рейес полон решимости ликвидировать этот затянувшийся абсурд. Он подходит к терминалу с твердым намерением выставить на продажу квартиру, а вместо этого несколько секунд смотрит на новое письмо от Райдера. И все-таки открывает его. «Извини за вчерашнее. Ты прав, нам действительно стоит поговорить». Где искать Райдера — ясно; вот только Рейесу кажется, что они уже поговорили. Но Райдер, похоже, считает иначе. В любом случае, надо сделать хоть несколько снимков для объявления. Вид из окна понравится романтическим натурам, если предположить, будто на Кадаре они остались, а отдельный причал для челноков убедит более реалистично настроенных покупателей… Рейес забивает себе голову ерундой, поднимаясь по узким металлическим лестницам. Райдер уже внутри, и Рейес собирается очень вежливо предупредить его, что ключи от этого помещения скоро станут бесполезны. Но ловит чужой потерянный взгляд и с пол-оборота звереет. — Что у тебя с лицом? — с вызовом интересуется он. — Ты хотел поговорить, или снова будешь ныть? Внезапно вспыхнувшая обида диктует злые, неловкие, нелепые слова. Рейес не успевает ни задуматься, откуда в нем взялось это стремление побольнее — любой ценой — задеть, ни остановиться. — Я не ною, — как ни странно, вместо того, чтобы возмутиться, Райдер просто качает головой. Его неадекватное спокойствие — вот что бесит Рейеса на самом деле. — Да ну? — Рейес усмехается. — «От меня столько всего требуют, но совсем не ценят, а ты ничего не требуешь, но мне на это наплевать», — язвит он и фыркает. — Ты сам себе противоречишь, знаешь? Райдер хмурится: — Я не сказал, что мне наплевать. Я сказал, что мне неважно, используешь ли ты меня… — Мой дорогой друг, все люди так или иначе используют друг друга. — Тебе лучше знать, — в голосе Райдера сквозь задолбавшее Рейеса безразличие на мгновение проявляется злость. — Ты же у нас мастер тонкой манипуляции. — Едва ли у тебя был шанс в полной мере оценить мое мастерство, — насмешливо парирует Рейес. — Из той ситуации со Слоан я все-таки сделал кое-какие выводы. — Хочешь снова проехаться по своей излюбленной теме? Твоими стараниями Слоан, наверное, крутится в могиле, как варрен в кроганском гриле.  — Вертел я твою Слоан, — пожимает плечами Райдер и вдруг срывается. — Но да. Ты мог бы сказать. Хотя бы что не доверяешь мне ни на йоту. Рейес чувствует, как каменеют скулы. Чертова тема чертовой Слоан ему надоела. А еще больше надоело, что Райдер все это время не может простить ему небольшого даже не вранья — умолчания — тогда как всем остальным с легкостью спускает на тормозу и куда более серьезные промашки. — Не доверяю? — опасно понизившийся голос выдает Рейеса с головой, но он заставляет себя остаться на месте и расслабить руки. — Прости, но если бы я тебе не доверял, я бы завернул снайпера и свалил. Это правда так сложно понять? — Вообще-то — да, — тускло возражает Райдер. — Потому что никого бы ты никуда не завернул, не морочь мне голову. Такими шансами не разбрасываются. С этим, черт возьми, не поспоришь. Но раз это Райдеру ясно — то почему неясно все остальное?! — Ну вломил бы мне по морде, раз так обиделся, — сквозь зубы бросает Рейес; бешенство нарастает и грозит накрыть окончательно. — Или сбежать и делать вид, будто ничего не случилось, — более разумный выбор, по-твоему? Райдер молчит и опускает глаза. Но радости «победы» Рейес не чувствует. Он вообще не чувствует ничего, кроме злости, и чужая безучастная физиономия его совершенно не умиротворяет. — А как эта истерика с рукоприкладством кому-то бы помогла? — наконец произносит Райдер. — Вся проблема в том, что ты и впрямь оказался не тем, кем я тебя считал. Эта история с Шарлатаном… Рейес морщится — только повторения на бис ему не хватало. Впрочем, подыгрывать Райдеру снова он не намерен, а времени найти ответ, что именно тогда произошло, у него было более чем достаточно. — История с Шарлатаном здесь не при делах, — перебивает он. — Просто я оказался тем, кто зависит от тебя меньше, чем тебе бы хотелось. Райдер хмурится и отворачивается, и долго молчит. А потом медленно кивает: — Это правда. Отчасти. Но причин больше. Все перевернулось с ног на голову, я злился на тебя, злился на себя, растерялся и… Зачем они об этом говорят? Этот полных взаимных упреков разговор безнадежно опоздал. Еще до Меридиана — понятно. На Меридиане — понятно. Но сейчас-то нахрена? — Знаешь, если ты решил, будто мне нужны твои оправдания… — Рейеса снова заносит, и ему абсолютно плевать. — Да пошел ты, — без энтузиазма огрызается Райдер. — Что я, по-твоему, должен был думать, сложив все факты? Что я тебе очень-очень нужен сам по себе? Или что мне стоит удовольствоваться ролью удобного инструмента, который ты классно имеешь во всех смыслах? Рейес проводит рукой по лицу, но ярость не торопится трансформироваться обратно — ни в усталость, ни в равнодушие. Как же все глупо. — Не иначе, как за удобным инструментом я подорвался на Меридиан, — цедит он. — Или нет. Наверное, я здесь все бросил и рванул туда, потому что мне очень дороги интересы Инициативы. Или, может, соскучился — и хотел тебя классно поиметь еще разок? — На Меридиан, — четко выговаривает Райдер, — все «подорвались» по единственной причине — чтобы остановить Архонта. А не из какого-то особенного отношения лично ко мне. «Я — не все» и прочие глупости такого толка Рейес озвучивать не собирается. Пауза затягивается, и почему-то Райдер интерпретирует молчание, как отсутствие возражений по существу. — К чему ты вообще это вспомнил — медальку тебе не дали, что ли? — кривится он. — Извини, злой Танн мне не позволил. Я-то без тебя ну никак бы там не обошелся… Перед глазами встают перечни погибших на Меридиане — всех, без кого Райдер «там бы не обошелся». Вернее — всех, без кого он бы там остался. Лежать где-то на конструкциях Реликтов, даже не подобравшись к Архонту. Списки эти Рейес помнит слишком хорошо — в них хватало имен его людей. Тех, кто работал с ним изначально, тех, кто никогда его не предавал. Может, им были дороги интересы Инициативы? Или сохранность Первопроходца Райдера? Или «новый дом для человечества»? Нет, дом у них уже был. И общая угроза здесь тоже не при чем — для ее устранения совершенно необязательно было впрягаться самому. Просто Рейеса Видаля попросил о помощи вот этот смазливый кретин в мешковатой толстовке. И Рейес помчался, а люди пошли за ним. Чем они за это заплатили? Да какая разница? Героическому Первопроходцу вот точно никакой. Героического Первопроходца хочется удавить. — Впрочем, это поправимо. Можем, например, торжественно открыть памятник, посвященный твоим подвигам. Пожертвуем реализмом ради художественного замысла — не будем устанавливать очередного снайпера где-нибудь у тебя за плечом. «Да сколько можно?!» — На постаменте напишем «лучшему другу Первопроходца», как считаешь, подойдет? Правда, придется изобразить тебя человеком без лица. Чтобы никто не узнал ничего лишнего… Рейес чувствует, как царапает собственные ладони, сжимая кулаки. «Замолчи, — мысленно орет он на Райдера. — Замолчи, я же не железный!» А тот продолжает что-то говорить, словно не видя его перекошенного лица. Самоконтроль пробуксовывает всего на мгновение — этого хватает, чтобы стало слишком поздно. Рейес стоит в шаге от Райдера и понимает, что его сейчас остановит разве что упершийся в живот ствол. И то не факт, потому что дотянуться до своего оружия он Райдеру не даст, а захватить на «серьезный разговор» пистолет тот впервые не догадался. Что, кстати, тоже выходит за рамки проявлений обыденного стресса. Райдер молчит и смотрит мрачно, но стоит Рейесу преодолеть последний шаг, как он скользящим движением уходит в сторону. Это самое паршивое, что можно сделать в такой ситуации. От этого Рейесу впервые за последние шесть веков сносит крышу. Намертво. Заклинило, что называется. «Тебе однажды показалось, будто я люблю погони?» — воспоминание окрашено в красные тона; то ли там и правда был такой свет, то ли это от затопившей Рейеса злости. Образ обходительного и насмешливого джентльмена удачи в данный момент летит ко всем чертям. Из-под него лезет человек, за неполные полгода сколотивший Коллектив, человек, который берет на переговоры снайпера, стреляет в спину, идет по головам, умеет выживать и умеет убивать. Человек, которым Рейес никогда не переставал на самом деле быть, но которого Райдер — единственный на всю эту долбанную галактику — умудряется дистиллировать в чистом виде. Без примесей. Он ловит Райдера за капюшон толстовки, резко дергает на себя, уворачивается от ответного удара и со всей силы впечатывает спиной в окно. Карбоновое стекло держит — но не рама, и под грохот ее падения они вываливаются на крышу. «Где тонко, там и рвется». Если бы Райдер не отбивался вовсе или отбивался бы всерьез, Рейеса попустило бы сразу, он это знает наверняка. Он не из тех, кого заводит покорность, да и Райдер более чем способен с ним справиться. Но Райдер позволяет приложить себя затылком о кровлю, неловко пинает Рейеса в бедро и смотрит с каким-то промороженным любопытством. «Интересно, у СЭМа все еще другие приоритеты?» — отстраненно думает Рейес, заламывая Райдеру руку и рывком переворачивая его на живот. Видеть это лицо нет ни сил, ни желания; только через пару секунд становится очевидна вся двусмысленность позы. Райдер молчит, и Рейес его абсолютно, совершенно не понимает. «Ты не приблизился к разгадке ни на шаг», — всплывает чей-то неузнаваемый голос чуть ли не из детства и отчего-то вызывает новый приступ ярости. Райдер резко откидывает голову, ощутимо прикладывает Рейеса затылком по подбородку, но по-прежнему не пытается особо вырываться. — Что, — неожиданно глумливо интересуется он, — все еще «лучше быть мне другом, чем никем»? — и прогибается, похабно прижимаясь задницей к бедру Рейеса. Точка. Рейес просто не может бороться с ним и с собой одновременно. Нельзя использовать то, чего не понимаешь? Вот сейчас он и проверит. Рейес сдирает с Райдера брюки, не заботясь о застежках. А дальше… Дальше все плывет. Рейес не отсекает, в какой момент Райдер оказывается лежащим на спине. В какой момент Рейес закидывает его ноги себе на плечи. В какой момент Райдер перестает кривиться от боли и начинает подмахивать. «Твою мать…» Рейесу чертовски плохо, а хуже всего то, что никак не удается взять себя в руки. Он вколачивается в Райдера с какой-то тупой безнадежностью и не хочет смотреть, как по чужим бедрам течет кровь — а она наверняка течет. «Твою же мать…» — Тише, — шепчет Райдер, приподнимаясь, и гладит его по щеке. — Тише, тише. — И намного четче, суше, словно бы вовсе не ему: — Все. Выворачивается из-под Рейеса, заставляет лечь на спину, устраивается сверху. Помогает себе рукой, медленно насаживаясь на член. Упирается ладонями Рейесу в плечи и начинает двигаться. Ему что, не больно? Или он просто ни черта не соображает? Или что происходит вообще? Физиология — штука очень простая. Держаться у Рейеса уже нет сил — только не сейчас. Он кончает с хриплым стоном и почти не чувствует, как Райдер сползает с него и устраивается рядом. Постепенно, очень медленно возвращаются мысли. Например о том, как им повезло, что от любопытных глаз их закрывают вездесущие ящики. А то так и трахались бы на виду у всего Порт-Кадары. Два идиота; или — две отличные мишени. Рейес отчаянно пытается отвлечься на любую ерунду, подумать о чем угодно, о ком угодно, кроме Райдера. Он не чувствует себя виноватым, но чувствует себя потерянным, как будто система привычных координат взбесилась и сломалась. Не за что ухватиться, не на чем сконцентрироваться, и в груди стыло ноет отвратительное ощущение собственной ошибки. А кто кого здесь только что использовал — очень большой вопрос. Должно быть стыдно, но ему нихера не стыдно. Рейес поворачивает голову; он наконец-то видит Райдера насквозь — и видит, насколько фальшивит горькая усмешка, которую тот пытается выдать за улыбку. Притворяться Райдер все-таки не умеет от слова «совершенно». Хочется обнять его и свалить куда-нибудь подальше отсюда. Хочется никогда его не знать. Хочется перестать быть собой. Хочется забыть все, что между ними происходит, и начать сначала. Похоже, он, Рейес Видаль, все-таки тот идиот, который доигрался и которому оторвало руки, ноги, голову и все остальное. Впервые в жизни он не знает, что делать. Вообще. «Чужая логика, которую нужно понять». «Как будто тебе по живому форматирует мозги». «Но иначе ни черта не получится». — Подрочи мне, — вдруг просит Райдер и заглядывает в глаза. Рейес вздрагивает и против воли усмехается, узнавая этот уже почти забытый шальной взгляд. Ему одновременно до остервенения хорошо, и чуть не до ощутимой, физической боли плохо. В горле стоит какой-то ком; одной улыбки мало, мимика вообще бестолковая херня и не способна ничего выражать. Он сжимает ладонь на члене Райдера и проверяет, не забыл ли нужный ритм. Не забыл ни разу. Становится все хуже; Райдер ожесточенно, со всей дури, в кровь кусает губы, но не издает ни звука, и от тишины у Рейеса звенит в ушах. Его мозг лихорадочно перебирает варианты одинаково бессмысленных реплик, он чувствует себя человеком, стоящим на краю пропасти. У этой загадки ограниченное время для решения — озаряет его, а вслед за первым озарением приходит второе. И когда Райдер выгибается в оргазме, Рейес выдыхает ему в самое ухо: — Люблю тебя. Это отгадка: все оказывается не глупо — все оказывается просто. Райдер распахивает глаза, в них — непонимание, истома, облегчение, изумление, надежда, и чертова смесь всего на свете, и отражение лилово-розового неба Кадары. Рейес жадно рассматривает его лицо, будто врезает в собственную память ножом — абсолютная победа стоит того, чтобы ее запомнить. «А теперь — финальный штрих». Он чуть отстраняется и лукаво продолжает, наслаждаясь пойманным моментом: — Можешь считать это признанием. И Райдер, наконец, смеется. По-настоящему. Как раньше. — Я так и понял, — он мог бы ничего не говорить, но он подхватывает нужный тон и вспоминает нужные слова, с трудом шевеля истерзанными губами. Пожалуй, это идеальный ответ. Лучшее, что Рейес слышал в своей жизни. — Кстати, — доверительно шепчет Райдер, — скажи спасибо СЭМу. А то я бы под тобой орал на весь Порт-Кадару. И потом тебя пришлось бы пристрелить. «СЭМ. Ну конечно. Твою же чертову мать!» Все-таки Райдер его сделал. Его же собственным методом. На его же собственном поле. Самое время озвереть, но с Рейеса хватит на сегодня злости. И потом, это действительно смешно. Рейес хмыкает, вскидывает бровь и в самом благовоспитанном тоне интересуется: — Будь так любезен, подскажи, куда можно пожаловаться на Первопроходца? На Нексусе есть какая-нибудь книга отзывов или что-то в этом духе? У меня накопилось несколько претензий относительно нерегламентированного использования ИИ… — Заткнись, — ворчит Райдер, прижимаясь к его плечу. — Вот. Просто. Заткнись. Я задействовал его только один раз. И совсем ненадолго. И, согласись, был совершенно прав. С последним — снова не поспоришь. — И, поскольку мы со всем разобрались, я больше не буду, — обещает Райдер. Приходится верить. — Но на будущее — смазка все-таки проще в использовании. — Тоже верно, — Рейес откидывается на нагретую крышу и чувствует себя идиотом, но идиотом очень счастливым. — И прости меня, — продолжает Райдер. — Ты бы знал, как я ненавижу врать. Что ты молчишь? Ну правда, было бы лучше, если бы ты меня силой поимел? Я вообще не рассчитывал, что все так сорвется. Хотел просто поговорить. А потом такого… наговорил. Извини. Накатило — я просто ничего не соображал. Да скажи же ты что-нибудь, ну! Рейес вздыхает: — Ты очень мудро предложил мне заткнуться. Последуй своему разумному совету, а? — Договорились. И через несколько секунд: — Теперь я себя чувствую последней сволочью. А мне с этим жить. Слушай, где-то с заломанной руки и до того, как ты пришел в себя и хотя бы меня услышал. Правда же недолго. Черт. Что я несу? Я все помню про СЭМа, я его, честное слово, переключаю. Когда ты улетел с Меридиана, я решил, что все. Совсем все, с концами. Меня от самого себя тошнило, спать почти не мог, ни на Буре, ни на Нексусе, нигде. Прилетел на Айю открывать какой-то фестиваль в посольстве, а там открытки с Кадары. Открытки, ты понимаешь?! В итоге наорал на Джаала, заперся в каюте и нарезался, как свинья. Лекси сказала, что у меня «аутоагрессия на фоне анозогнозии депрессивной деперсонализации», а Драк — что он тебе ноги вырвет. Рейес закрывает лицо руками и все-таки хохочет. — Прекрати ржать, скотина… — Райдер сам стонет от смеха. — Ненавижу. В следующий раз — у меня, все равно мои все в курсе. А вообще ну их к черту. Никуда не полечу в ближайшее время. Как думаешь, Танн меня уволит, если я возьму внеплановый отпуск? А то плановый — через 587 стандартных дней. Зато он вообще есть, представляешь?.. Да что ж такое, просто не могу остановиться. Это так истерика выглядит, да? Кажется, мне снова нужен СЭМ… Что ты делаешь? Убери руку. Убери, а то я буду кусаться. Рейес! Держи крепче, я за себя сейчас не ручаюсь… Мнннн! — Зато я за себя ручаюсь. Все хорошо. Носом дыши. Шрам потом сведу. Вот зачем тебе такие острые зубы? Первопроходцам по должности выдают? И нет, он не собирается сводить шрам. Закат клубится где-то на горизонте, и Рейесу Видалю совершенно не угадать, какие еще головоломки подкинет ему невыносимый, невозможный — словно специально для него созданный — Райдер. Похоже, он никогда не поймет. Но это неважно. Потому что ни с кем другим вытащить все это не было бы ни единого шанса. А с Райдером — легко. И никаких ошибок больше не существует.