Сын богача

***

— Заткнись! Никогда! В стену полетела и разбилась дорогая ваза. Осколки разлетелись по полу. Громкий звук заставил мать вздрогнуть. Ния резко вскочила. Этот ублюдок смотрел прямо на меня своими жестокими глазами. И ты, ублюдок, ничего не хочешь мне сказать?!

***

— А-ха-ха, нет, ну ты видел?! А-ха-ха, — мы гуляли с сестрой по ночному городу. Смеялись мы на всю улицу, не замечая лишних, в тот момент, взглядов, и перешёптывающихся голосов. На улице было холодно, но нам было жарко. Мы носились как дети, смеялись, ели сладости, ходили по магазинам и развлечениям. Дескать, детство в жопе заиграло. И у меня, и у неё. Но несмотря на то, что детство уже давно закончилось, мы продолжали вести себя как избалованные дети. Никого кроме нас не было. Это радовало душу. — Подожди, покажи ещё раз, — Ния ещё раз включила телефон и показала мне фотку чихающего Джея, которого в тот момент немного перепихнуло. Смеялись мы ещё час. Я тоже показал ей видео пьяного, танцующего стриптиз, Зейна. На столе. Дома у Коула. К тому же он во всю распевал песни Бритни Спирс. Даже не знаю, кто из них был смешнее. Надо же. А я и не заметил. Я могу веселиться и без алкоголя… Звонок. На телефон Нии. Звонила мама. Сестра нажала на кнопку «ответить» и приставила телефон к уху. — Да, мам? Пауза. Длинная. Я слышал, немного конечно, но мне кажется… Будто мама кричала. Взгляд Нии постепенно сменялся на ужас. Она с ужасом перевела взгляд на меня, шевеля губами, и пытаясь что-то сказать. Мне стало до жути интересно и я прижался к обратной стороне телефона Нии, слушая разговор. Правда, она кричала. Но я так и не разобрал, что она говорила. — Да, мам, он со мной… Хорошо, не беспокойся, мы сейчас приедем! Потерпи, мам, десять минут! — голос Нии дрожал, в разговоре она постепенно переходила на крик. Я нахмурился. Что же там такое? Наконец Ния убрала от уха телефон и посмотрела на меня. Такое чувство, будто она заплачет. Я взял её за плечи и начал трясти. Испуганными глазами она посмотрела на меня. — К-кай… П…а…при… — слова её были невнятны. — Ну же! Скажи что-нибудь! Что случилось с мамой?! — Кай… Папа сейчас приедет… — с ужасом и дрожащим голосом произнесла она. По моему телу пробежала дрожь. Такого не может быть. Он приезжает раз в три месяца. Да и только в конце. Это рано. Очень рано. Такого никогда не было. Нам не нужно было других слов, и я, взяв её за руку, побежал к дороге, чтобы остановить хоть какое-нибудь такси. Она продолжала бежать. Она дрожит. Не знаю от холода или от страха. Но остановив такси, нас повезли домой. Не сейчас. Прошу. Минуту назад всё было хорошо. Что ему нужно?..

***

— Мама! — на пороге нас уже встречала мама. Вид у неё был расстроенный. Мы не могли отдышаться. Она не проронила ни слова. Только измотанным взглядом указала на кухню. Конечно она пыталась сделать вид, что ей приятно его видеть, хотя у каждого в нашей семье есть некая… Ненависть. Что у нас к отцу, что у отца к нам. Семейка, блять. Мы с Нией сняли куртки, одна из работниц дома взяла их и унесла наверх. Нам осталось только преодолеть огромный холл и пройти на кухню. Ния взяла меня за рукав рубашки. Ей было страшно. Ведь мы же, не буду врать, напились как-никак. — Всё будет хорошо, — я попытался подбодрить её. Но она всегда боялась его. Но моя сестра не из робкого десятка. Она прирождённая актриса. Она может с убийцей своего брата, или ещё кого-нибудь, пожениться и родить детей, а потом и вовсе прожить с ним всю жизнь. Вот так и с отцом. Она боится, и она осторожна. Её действия и манера речи аккуратны и точны. Никто и никогда не сможет поймать её, например, на лжи. Приведу несложный пример: она, просто представим, убила человека. Другой на её месте будет бить тревогу и паниковать. Не найдёт себе места, и, если его найдут, он не сможет просто даже язык за зубами сдержать. Он сдастся. Но не моя сестра. Она убила человека и делает вид, что ничего не случилось. Это её, я бы даже назвал, дар. Прям как у меня. Мы зашли на кухню. Он сидел за столом спиной к нам. Ел. Ния убрала с лица панику, но продолжила стоять со мной. Мама подошла сзади и облокотилась на дверной проём, жестом указывая на отца, чтобы мы сказали что-нибудь. — С возвращением, — резко произнёс я. Я не мог сказать обычного: «Привет, папочка, добро пожаловать домой!». Дерьмово звучит. Особенно от меня. Он отвлёкся от еды и немного развернулся к нам. Снова этот взгляд. Пора бы уже привыкнуть за двадцать один год. — Еда на столе, чего ждём? — грубым мужским голосом произнёс он и развернулся обратно к еде. Мама прошла мимо, кладя руку мне на плечо. Ния тоже прошла мимо, быстро поцеловав его в щеку. Это было резко. Видимо она не хотела, чтобы он чувствовал перегар. — Я сейчас наложу вам еды, присаживайтесь пока, я скоро приду, — отрезала мама и вышла с кухни. Я посмотрел ей вслед. Повисла тишина. Я смотрел на него. Ния на меня. А он… Он даже не смотрел. Но всё же я решил первым разорвать это неловко-ненавистное молчание, в котором витают частички презрения и дорогого мужского одеколона. — Почему ты так рано? — я опустил взгляд на пустую тарелку, задавая вид, будто сказал это чисто случайно. — Ты про мой визит? — Да. — У меня появились срочные дела, — после этого снова настала тишина. Вообще-то он отвечает так на все вопросы. — Но по большей части я пришёл поговорить с тобой, Кай, — я резко перевёл на его взгляд. Ния тоже немного не ожидала. — Поговорить? — меня передёрнуло. Ния, кажется, тоже немного встревожилась, но не подала вида. Если всё это всплывёт — мне крышка. Он же не мог узнать? Как? Как он узнал? Кто ему сказал? Мама? Нет, мама не могла меня так подставить. Ния? Да бред какой-то. Моя братва меня так кинуть не могла. Скайлор? Появилась мама и принесла нам с Нией тарелки с салатом и лазаньей. Я кинул в её адрес взгляд: «Какого хуя это было?». Она поняла. Но взглядом дала понять, что всё хорошо. Но меня всё ещё трясёт. Я почувствовал, как ко лбу подступил холодный пот. Но я продолжил сидеть и смотреть на него, будто всё хорошо. — Я думаю, ты унаследуешь компанию гораздо быстрее, чем это ожидалось. Я не знал, как отреагировать на это. Вроде, это хорошо, а вроде это пиздец. Ладно, сопоставим всё по полочкам. Он не знает о моей гулящей жизни. А вот то, что он сказал… Заставило меня обосраться гораздо сильнее, чем… Ну даже если бы он узнал. Теперь всё как всегда — разбираемся, блять. — Постой, что? Унаследовать раньше? Когда? Почему? — Не задавай лишних вопросов. Я скажу всё по порядку, — я замолк. В горле пересохло. Я почувствовал, как с щеки стекла капля пота и медленно поползла вниз. Мама села напротив меня. Я не спускал с него взгляда. — Мне устроили бойкот. Это мой главный соперник по бизнесу. Он сильно хочет завладеть моим имуществом. Короче говоря, он хочет меня убить, — меня ошарашило. Ния тоже ужаснулась. Мама сидела как ни в чём не бывало. Только опустила взгляд. Видимо, уже знает. — Убить?.. Я… Я тут причём? — Я перепишу компанию на тебя. Ты будешь законным владельцем компании. Никто об этом не знает и не узнает. Даже если меня убьют, с компанией будет всё хорошо. Мы завтра же едем подписывать документы. — Подписывать?.. — мой голос стал на удивление холодным. — Что за дерьмо ты несёшь? — Кай! — негромко вскрикнула Ния. — То есть, если тебя убьют, ты будешь спокоен, так как твоя ебучая компания в целости и сохранности? То есть так ты думаешь? — Сынок, пожалуйста, хватит. Давай кушать, — мама тихим голосом попыталась успокоить меня. Но этот придурок продолжил молчать. Он хочет выслушать — он выслушает. — Ты можешь когда-нибудь принять правильное решение и позаботиться о семье, мудила хренов! Ты не подумал, что будет с мамой, с Нией?! Ты, блять, не подумал, что будет со мной? Думаешь, перепишешь компанию на себя и весь мир спасёшь? Ты вообще в край охренел? — Кай, хватит! — снова Ния, но мне сейчас поебать. Я завёлся. Теперь пора рвать жопы. — Это всё? — произнёс он. Я замолк. Всё? Нет, не всё. — Да. И напоследок: нихуя я подписывать не буду. — Будешь. — Нет! Мне поебать на твой бизнес, поебать на твою ебучую компанию, и поебать, в конце концов, на тебя! Ничего я подписывать не буду. — Милый, прошу. Сынок, ты тоже перестань, — доносились голоса Нии и мамы, которые хотели успокоить нас. — Может хватит уже строить из себя мега-папочку? Подумай когда-нибудь о нас. Всерьёз, а не когда тебя хотят убить, и ты бежишь к своему сыночку. Так что засунь себе в жопу свои бумаги, со своей ебучей росписью, и катись отсюда. Поищи кого-нибудь другого на роль «Мистера-папиной-замены»! Это было довольно не всё, что я хотел сказать, но я больше не могу смотреть на его рожу. Я ухожу. Встав из-за стола, я направился к двери. Мама и Ния уже хотели останавливать меня, как... — Тогда выметайся из моего дома. Я резко повернулся к нему. Так вот какие козыри были у тебя в рукаве? А я уж думал, что обойдусь без наказания, раз наговорил ему всё (ещё не всё), что я думаю. — Выметаться? Ты что, выгоняешь меня? — Милый, хватит! Не надо! — Заткнись, Майя! Он уже самостоятельный, и думаю, примет правильное решение, — он обратился к матери, а затем снова посмотрел на меня. — Если ничего не подпишешь, тогда можешь не возвращаться. Я заблокирую твою карточку, у тебя не будет доступа к деньгам. Тебе придётся жить самостоятельно. Ты долго не протянешь. Ты не сумеешь прожить сам. Так что прими правильное решение и просто… — Заткнись! Никогда! В стену полетела и разбилась дорогая ваза. Осколки разлетелись по полу. Я взял первое, что попалось под руку. Громкий звук заставил мать вздрогнуть. Ния резко вскочила. Этот ублюдок смотрел прямо на меня своими жестокими глазами. Сучья морда. — Сынок… Прошу, хватит… — мама уже начала плакать. Я вечно мотаю ей нервы, и вот сейчас… Я успокоился, взглянув на мать. Ния была напугана. Он так и продолжил сидеть. Даже бровью не дёрнул. Как всегда. Прежде я никогда не ссорился с ним. Я ничего не мог сказать ему. Но сейчас я сказал всё, что хотел. Не думал я, что до такого дойдёт. Но слушать я этого больше не мог. Я развернулся и направился к выходу. Мама с Нией побежали за мной. Он продолжил сидеть. — Сынок, прошу, стой! Ты просто вот так уйдёшь?! Я уверена, он просто пошутил! Не уходи! — А он когда-нибудь шутил? Мама затихла. Думаю, она поняла смысл слов, которые я только что сказал. — Кай, ну ты же несерьёзно? — Ния тоже пыталась меня удержать. — Я больше не могу этого терпеть. Простите, мама, Ния, — я открыл дверь, но остановился, заметив этого придурка, стоящего в другом конце огромного холла. — Надумаешь — можешь возвращаться, — эхом раздался его грубый мужской голос. Но я не останусь. Я не вернусь. Я больше не буду слушать то, что он говорит. Я вышел, закрыв за собой дверь. Конечно, я осознавал происходящую ситуацию. И прекрасно понимал, что бываю тут в последний раз. Но если жить на улице, это означает, что я буду его слушаться, так значит я с удовольствием побомжую около какого-нибудь пивного бара. Теперь я начинаю новую жизнь. С этого момента.