Уверенно шагая

      Гермиона застала Гарри в его кабинете, он стоял напротив стены с заметками, засунув руки в карманы. По комнате метался золой снитч.       - Ты сегодня спал? - Спросила она вместо приветствия, входя в комнату. Гарри повернулся ей на встречу.       - Было не до сна. - Признался он хватая летающий вокруг него снитч. - Наш выход поднял ту ещё суету среди Пожирателей Смерти. Да и в Ордене тоже...       - Ну давай, выкладывай! - Сказала Гермиона усаживаясь на софу.       - Я присутствовал в Ордене во время отчёта подразделений за последние сутки, много чего узнал. Кстати, через час колдомедик который работает со спасенными девушками прибудет для отчёта, хочешь по присутствовать?       - О, ну это я с удовольствием! - С усмешкой произнесла Гермиона. - Но давай сначала, последние новости? Гарри кивнул, и продолжил:       - Все возможные выходы из страны закрыты, или находятся под бдительный охраной. Несколько штаб квартир Ордена освободили в кратчайшие сроки, потому что они находились под наблюдением, и были атакованы несколько часов назад. - Гермиона чувствовала как кровь отхлынула от лица. - Было несколько стычек, есть пострадавшие, но нет погибших. Ну, во всяком случае, с нашей стороны. Те бумаги, которые добыли близнецы, подарили ордену преимущество, на какое-то время. Но, возможность эвакуировать волшебников за пределы страны безвозвратно утеряна.       - Чёрт, - высказалась Гермиона. - И как быть с Малфоями?       Гарри некоторое время молчал, поглаживая большим пальцем сияющий бок снитча, затем, задумчиво посмотрев на него, он подбросил шарик в воздух. Развернув в полёте свои тонкие крылья, шарик снова начал метаться по комнате.       - У меня есть идея как их эвакуировать, но это еще подождет какое-то время. - Задумчиво протянул он. - Нам еще понадобится их помощь.       - В чём? - Гарри посмотрел на неё ничего не сказав. Гермиона вдруг поняла насколько он на самом деле уставший, глаза были красные от недосыпа, поникшие плечи, на щеках вчерашняя щетина. Он в два шага преодолел расстояние между ними и сел на софу рядом с ней, с силой потерев свой лоб.       - Они еще понадобятся. - Отрезал Гарри, а затем посмотрел на неё.       - Помнишь, мы обсуждали, что кусочек его души, во мне? - Гермиона недовольно поджала губы.       - Да, я помню.       - Сегодня ночью я наблюдал за ним. Это было легко, он был так взбешён, что не заметил моего присутствия за завесой своих эмоций.       - Нельзя так рисковать Гарри! Он вполне мог заметить твое присутствие, и просто тебя надурить! - Ей хотелось напомнить ему, что именно так и случилось, когда он решил что Сириус в плену и его пытают, но побоялась причинить другу боль.       - Это не тот случай. - Просто отрезал Гарри. - Он допрашивал Лестрейндж когда слишком сильно разозлился. Его взбесил тот факт что Малфои заключили с нами сделку, чтобы сбежать от него. И они уверены, что я пришел за ней что бы отомстить за Сириуса. - Гарри усмехнулся.       - И он в это верит?       - Ну, это логично. Так что да, он в это верит. Он решил, что так я решил отомстить за Сириуса. Схватить ту, кто его убил, и воздать ей должное. - Гарри снова схватил пролетающий мимо снитч, и задумчиво покрутил его в пальцах. - Сожженное поместье тоже было принято за акт мести, а Рабастан и Родольфус просто не вовремя вернулись домой. Так что он не знает что мы завладели ценной информацией, и пока что, не имеет подтверждения что пленники спасены. Пока что, он знает только то, что знает Беллатриса, а она, слава Мерлину, богата догадками. Так что, всё крайне удачно складывается!       - И где теперь Беллатриса? - Гарри усмехнулся, и судя по его улыбке, он был доволен.       - Не могу сказать где она. Но она более-менее в порядке. Она сообщила Тёмному Лорду именно то, что мы ожидали. Малфои сговорились со мной, и тобой, и заключили сделку, что мы получим Беллатрису, а они взамен билет из страны.       - И он правда ей верит?       - Очень даже, всё кажется логичным. И вполне себе ожидаемым от меня, не так ли? - Гарри устало улыбнулся, и затем откинулся на спинку софы, позволив себе немного расслабиться. - Я хотел ещё кое о чем спросить тебя. Основа чёрной метки и наших монет - Протеевы чары?       - Да.       - Но ведь, они обратимы? - Гермиона задумалась.       - Да, но, только в случае если снимает чары тот, кто их наложил, или, в случае если тот кто их наложил - умрёт.       - Ясно. - Сказал Гарри, ничего больше не объясняя.       - К чему эти вопросы? - Не выдержала Гермиона.       - Мне стало любопытно. - Просто ответил Гарри, но увидев её недовольное лицо продолжил. - Мне стало любопытно, смогу ли я, как носитель кусочка души Темного Лорда, диактивировать его чары? Что? Этот факт нужно воспринимать как преимущество!       - И что нам даст такое преимущество!? - Недовольно проворчала Гермиона.       - Пока не знаю. - Гарри очередной раз поймал летающий по комнате снитч, и начал вертеть его в руках. Всё таки, он не теряет навыки, не смотря на то что уже давно не играл в квиддич.       - Кое какие преимущества мы уже имеем. Сама - Знаешь - Кто поставил всех своих людей на чеку, теперь они рыскают по лесам да перекрыли границы, но, - Гарри подбросил снитч в воздух позволив ему улететь. - У нас есть шанс проникнуть в Гринготс прямо средь бела дня, причем, мы можем войти через главный вход, и через него же выйти, если, правильно подготовимся.       - Что ты задумал?       - Темный Лорд постарался скрыть тот факт что мы добрались до Лестрейнджей, опасается, что это прибавит мне лояльности в его непрочных рядах. Поэтому про похищение Беллатрисы никто не знает!       - А значит её появление в банке будет вполне обыденным...       - Именно так..       - Так.... И что должна делать я?       - Научиться быть Беллатрисой Лестрейндж, с помощью Нарциссы Малфой.       - Значит, войдем в банк через главный вход? - С сомнением протянула Гермиона.       - И через него же выйдем!

***

      Когда утром Гарри кратко изложил ей последние новости, он владел неполными данными. Прибыв в штаб квартиру Ордена, расположенную в Магловской больнице, они нашли Кингсли в одном из кабинетов который наблюдал сквозь не прозрачное стекло за одной из спасённой ими девушек. Шок, пригвоздил их обоих к месту, заставив по-детски распахнуть рот наблюдая за девушкой привязанной к кровати толстыми ремнями. Вчера невредимая, уже сегодня была забинтована словно мумия. Голова, грудь, руки, были спрятаны под толстым слоем розовеющих бинтов. Она извивалась на кровати оказывая слабое сопротивление ремням, и безостановочно выла. Люди взмахом палочки заглушил звук.       - Что с ней? - Спросил Гарри, не сводя потрясенного взгляда. Кингсли глубоко вздохнул и метнул на Люпина взгляд, последний смирились произнёс:       - Ей сообщили что Рабастан мёртв, и она попыталась покончить с собой.       - Что? - Гермиона чувствовала что её выражение лица было глупым, но не спешила это исправить. Она не понимала, как это взаимосвязано.       - Это все из за проклятия, которое было на них наложено. Второй девушке мы не стали ничего говорить.       - Проклятие. - Тупо повторила Гермиона, не в силах отвести взгляд от девушки которая очевидно причиняла себе боль, но не могла остановиться. - Её можно оглушить?       - Нельзя. - Скривившись ответил Кингсли. - Любое другое магическое вмешательство может негативно повлиять на процесс психологического исцеления, это, тонкий процесс.       - Что за проклятие такое? - Спросил Гарри не скрывая отвращения.       - Искусственно созданная магическая верность домовика. Так его описали создатели, Рабастан Лестрейндж, Родольфус Лестрейндж и Люциус Малфой. - Гермиона наконец смогла оторвать взгляд от несчастной, чтобы не менее шокировано, посмотреть на Римуса.       - Эту информацию близнецы добыли? - В ответ утвердительный кивок.       - Процесс описан очень четко. - Продолжил Люпин. - Сначала, жертву лишают возможности двигаться самостоятельно, ею могут управлять, как под империусом, но это не одно и тоже. Нахождение в таких условиях, очень быстро становится болезненным. Но, проклятие тактильное, несколько прикосновений может принести некоторое облегчение несчастной жертве, что в свою очередь вызывает в последней прилив благодатной симпатии.       - Благодарность за прикосновения?       - Именно.       - В саду Лестрейнджей было много статуй, Беллатриса заявила, что это была демонстрация проклятия. - Сказал Гарри. - Ещё она сказала, что некоторых из них забрали...       - Кстати говоря, - Заговорил Кингсли. - Малфои предоставят свои воспоминания для дачи показаний?       - Возможно. - Уклончиво ответил Гарри.       - Так вот. - Продолжил Люпин. - Проклятие имеет возрастающую силу, думаю, эта девушка на самом пике привязанности.       - Какие этапы по возрастанию? - Спросила Гермиона, с ужасом замечая как её голос стал противно тонким.       - После наложения оцепенения, серия мелких неприятных симптомов которые на протяжении разного времени досаждают жертве. Блуждающая судорога. Безвольное слабое, ватное тело. Не слушается язык. Неприятный зуд. Мелкая дрожь. Покалывание в кончиках пальцев. Сводит мышцы. Помимо физических проявлений, есть серьёзное психологическое влияние, есть отчет что влияние на жертву идет в том числе через сны. Жертва становится послушной, но слушается того, на кого настроена тактильно.       - Тактильно настроена? - Переспросил Гарри.       - Да. Это тот, кто прикасался к жертве достаточно долго, чтобы ослабить первые симптомы, что, как я уже говорил, вызывает прилив благодарной симпатии.       До Гермиона вдруг дошло что перечисленные симптомы ей очень хорошо знакомы. Она уже несколько недель перерывает книги в поисках всех перечисленных, но такого в книгах не найдешь....       - Помимо послушания, у жертвы вырабатывается глубокая привязанность к хозяину. Желание угодить. Быть полезным. Каким угодно способом. Слепая, раболепная любовь домового эльфа.       Гермиона холодея вспоминала дни которые она, в компании Малфоя провела в магловской квартире. Он так заботился о ней, во всем старался угодить. И был один момент. Смущающий её момент. Когда она попросила его, сказать ей правду, вспоминая этот момент сейчас, ей показалось, что она не оставила ему выбора.       - Хозяин может приказывать жертве? - Спросила она, стараясь сохранить невозмутимость.       - Да. - Уверенно ответил Люпин. - Если тактильный настрой жертвы на хозяина произошел, то жертва, фактически, как домовой эльф. Послушный, всячески стремится угодить, и испытывает суицидальные наклонности если с хозяином что то случится.       - Это отвратительно. - Брезгливо скривив лицо сказал Кингсли. - И как такое в голову придет?       - Может быть, домовых эльфов так же приручили, а мы об этом не знаем. - отрезала Гермиона. - Привили им маркеры подобного поведения, которые потом распространились на все следующие поколения домовых эльфов.       - Нет Гермиона, ты ошибаешься. - Мягко сказал Люпин. - Домовики были такими всегда!       - А "всегда" Это какой примерно период времени? Сто лет? Пятьсот? Восемьсот?       - В школе Гермиона болела за права домовых эльфов, эта ситуация её серьезно задела. - Сказал Гарри, пресекая попытки продолжить эту тему. - Вернемся к сути. Снять проклятие с девушек удалось?       Люпин и Кингсли встретились взглядами, видимо, между собой решая кто сообщит новости. Заговорил Кингсли.       - Удалось. Но обе девушки получили психологические травмы, поэтому ещё долгое время будут пить зелья для поддержания психики. Обе подвергались ужасному отношению, но в связи с проклятием, были вполне им довольны. Они так же оказались свидетелем множества преступных событий... Образовалась многозначительная тишина.       - Они дали... Какие то имена? - Спросил Гарри спустя время.       - Да, у них изъяли воспоминания, с того приёма, что устраивали Лестрейнджи. Надо сказать, я видел много отвратительных вещей, но этот приём... - Кингсли прикрыл глаза и помотал головой. На этом приёме жертв проклятия демонстрировали как живой товар. Желающие могли пощупать жертву и потом забрать её с собой, если уж очень понравилась. Девушки присутствовали там как демонстрация успеха, и были так рады за своего хозяина, которого все так восхваляли и поздравляли.       - Как та, вторая девушка воспринимает произошедшее?       - Её не расстраивали прежде чем снять проклятие, поэтому все прошло гладко. Но с ней сейчас работают мозгоправы, чтобы и она на себя руки не наложила. Она в ужасе от самой себя, от своего поведения и произошедшего в целом.       Гермиона вдруг перестала слушать, она думала о Драко. О том что с ними произошло и... Она не могла знать что на них наложено, не могла себе представить что невольно, одними только прикосновениями делает с ним что то непоправимое, ведь всё что между ними происходит, казалось таким, естественным...       Она глубоко погрузилась в свои размышления, на автомате следуя за Гарри, Кинсли и Люпином в зал для конференций. Безучастно позволила Гарри накрыть их мантией невидимкой прежде чем войти внутрь, взяв его за локоть и пройдя в самый угол. Они замерли пока люди все приходили и приходили. Она вспоминала КАЖДОЕ их с Малфоем взаимодействие, и там, где раньше она видела заботу, теперь она видела стремление угодить. Стыд залил её до самых корней волос, она так сжала локоть Гарри, что он уставился на неё не моргая. Она не знала как ему сказать.       - Не бойся. - Спокойным тоном произнёс Гарри. - И накрыл её сжавшиеся пальцы ладонью. - Я добуду для него всё необходимое.       Гермиона сжала губу в тонкую полоску, стараясь игнорировать горящее лицо, но уже не способная спрятать собравшиеся слезы унижения. Она уткнулась в плечо друга стараясь не заплакать.       - Ты не знала. - Сказал Гарри, как всегда безошибочно догадываясь что её гложет. - Ты не могла знать. Ты их спасла Гермиона. Прибывшие люди расселить за огромным овальным столом. Те кому не хватило места рассаживались на стульях у стен, но таких было единицы. Всего около тридцати человек, глухие стены, два выхода, нет окон. Гермиона старалась думать о чем угодно, лишь бы не о Драко, она с трудом заставила себя прислушиваться к приветствиям, с усилием заставила себя смотреть на колдомедика который как раз давал отчет по поводу спасённых из поместья Лестрейнжей девушек. Но она не могла отделаться от ощущения, что она, как будто измаралась в густой грязи, которая тежалела и мешала ей вздохнуть. Лицо горело, пока она не моргая смотрела на следующего докладчика. Целый консилиум собрался для того, чтобы разобраться в проклятии что придумали Пожиратели смерти. Проклятие которое было наложено на несчастных девушек, спасённых из поместья, на всех тех людей которые умерли в муках застывшие на месте как мраморные изваяния, в саду этого поместья. Все новые и новые детали всплывает по ходу речи докладчиков, заставляя Гермиону с ужасом осознавать, что Малфои тоже стали жертвами этого поганого проклятия, а она, Гермиона, по воле случая, стала хозяйкой Драко Малфоя.       Её мысли крутились по кругу, как будто все реалии водили хоровод вокруг поместья Лестрейндж, спасённых девушек, проклятья, жертв этого проклятия, Малфоев. Как будто все остальное просто перестало существовать.        Она закрыла глаза стараясь не выдать свою нервозность, Гарри стоявший рядом смотрел на выступающего легилимента. Гермиона заставила себя слушать.       - ...несчастные девушки подвергались унижению, изнасилованию, и пыткам. Но воспринимают всё это как привилегию. Своё собственное спасение они восприняли как огромную утрату, смерть своего мучителя - как гибель самого близкого человека. Их поведение похоже на запущенный стокгольмский синдром, бедняжки просто не представляют своей жизни без похитителя. И судя по воспоминаниям которые нам удалось выудить из их голов, таких жертв не меньше полусотни.       - Уже удалось найти способ как снять проклятие? - Спросила какая-то женщина из толпы слушателей. Гермиона невольно снова вспомнила то время, что они провели в квартире пока она отходила от сглаза. Драко заигрывает с ней, ловкие пальцы растегивают пуговицу пиджака: - Хочешь, займемся любовью? - и он ждёт. Он ждал очевидной реакции от нее, как ему действовать дальше. Но потом, близость инициировала она! А он... "-Ты такая красивая!"- зазвучал в её голове его голос, такой, искренний, восхищенный... Как у наивного ребёнка. Или домового эльфа. А каким он был удобным? Он как будто знал что ей нужно, когда она хотела есть, почитать, побыть одной, он как будто чувствовал это! А его ступор? "-Все мои мысли, о тебе." - он ведь так и сказал! "-Драко! Скажи мне правду!"- и он застыл... А потом сказал ей, всё, что чувствует. Всю правду. Но она не связала это с проклятием.       - Определенно успехи есть! Но на всякий случай мы наблюдаем за жертвами, пока что никаких тревожных симптомов не обнаружено. Но обеим девушкам доставляется психологическая помощь, одна из них, склонна к суициду.       Гермиона скривилась от отвращения, такая порывистось в действиях была показателем неадекватного восприятия реальности, несчастная пыталась себя убить, как домовой эльф потерявший смысл своей жизни.       Выступающий сел, вместо него на ноги поднялся Люпин, он держал в руках папку по которой и зачитал:       - Действие проклятия начинается с неприятных симптомов, которые в совокупности крайне негативно влияют на психику жертвы. Сначала жертва теряет способность двигаться. Буквально становится живой статуей. Не способна моргнуть, дышит так, что не заметишь движения. Среди симптомов: Блуждающая судорога. Безвольное слабое, ватное тело. Неслушается язык. Неприятный зуд. Мелкая дрожь. Покалывание в кончиках пальцев. Сводит мышцы. Гермиона в очередной раз смежила веки, и сделала глубокий успокаивающий вздох. Часть этих симптомов она уже описывала ордену, когда просила у них совета по поводу проклятия, жертвами которого стали Малфои. Значит, кто то в ордене точно будет знать, что она хозяйка Малфоя. Лицо горело, в ушах шумело. В голове всплыло воспоминание как егеря нашли Малфоев, как её привели чтобы осмотреть их, как она прикасается к напряжённой руке Драко, чтобы стянуть с его пальцев кольцо, и скрыть его принадлежность к чистокровной фамилии. Одного этого действия с её стороны, было достаточно, чтобы привязать его к себе, если верить показаниям. Думала Гермиона, вспоминая как встретила Малфоев в их собственном доме.       Люциус Малфой, один из разработчиков вышеупомянутого проклятия, наградил им даже собственную семью. Это какой-то кошмар. Римус с непривычной для него сухой подачей рассказывал про детали тактильного проклятия.       - Сначала жертва теряет способность двигаться. Буквально становится живой статуей. Не способна моргнуть, дышит так, что не заметишь движения. - Сказал Люпин глядя в папку, в которой были записи исследований Пожирателей Смерти, занимающихся разработкой этого проклятия. В сознании Гермионы всплыло непрошеное воспоминание, как она увидела Нарциссу и Драко Малфоя у них же в гостинной. Застывшие, как восковые фигуры. - Это состояние в кратчайшие сроки начинает угнетать жертву, первые симптомы: боль в мышцах судороги. Затем, внезапные, порывистые движения сокращения мышц, чтобы жертва могла хоть немного менять своё положение, испытывая при этом малую толику облегчения, чтобы потом чувствовать себя хуже. Ещё одна воспоминание, как Драко хватает Молвани за руку и сжимает так что ломает кости, определенно такое сжатие не обошлось без судорог. Стоп. Не думать об этом сейчас! Лучше вот о чем подумать: Люциус Малфой, наложил это проклятие на свою жену, и сына. Это ужасно.... Но! Возможно он и не хотел их убивать? Хотя Нарцисса была уверена в обратном, и Беллатриса очевидно хотела другого результата! Гарри прав, время всё расставит по своим местам.       - Симптомы смягчаются или пропадают совсем как только жертва становится покладистой.       - Есть информация по количеству жертв? И о их местоположении?       - Что мы будем с этим делать?       - Если это дерьмо презентовали Сами-знаете-кому, значит для их стороны разработка не утеряна?       Вопросы посыпались со всех сторон, и Гермиона порадовалась что они спрятались под мантией. Кингсли безуспешно пытался добиться тишины, пока наконец не вскочил на ноги и усилив громкость голоса рявкнул:       - Мы не знаем! То что нам известно, выкладываем здесь и сейчас! Добыча этих сведений крайне для нас важна! Спасение жертв под вопросом, просто потому что нам не хватает ресурсов! - В зале стало тихо, Кингсли казалось говорил спокойно, но его голос звучал громогласно. - Сейчас все наши силы брошены на то чтобы сменить позиции, Сами - Знаете - Кто наносит ответный удар по многим нашим подпольям, о которых ему не должно было быть известно! Десятки беженцев сейчас прыгают с места на место с нашими агентами, которые уже выбиваются из сил! Я понимаю ваши чувства! Я разделяю вашу боль касательно несчастных, которые стали жертвами этого бесчеловечного проклятия! Но мы сейчас должны укрепить свои позиции, а не распаляться на недостижимые цели! - Кингсли замолчал, с вызовом смотря на приутихшую толпу. Затем Люпин продолжил как будто его никто не прерывал:       - Нам удалось снять проклятие с одной из девушек, она получает психологическую помощь чтобы справится с произошедшим. Другая, которая пыталась наложить на себя руки, находится в более запущенном состоянии, но она так же идет на поправку. Всё будет хорошо!       - Итак, теперь информация касательно Херефорда и Дерби. - Вновь заговорил Кингсли. - Мы потеряли расположенные там лагеря для беженцев, хорошая новость в том, что мы эвакуировали их до появления пожирателей смерти, и даже устроили там засаду для гостей. Нам удалось взять в плен нескольких участников налёта, но это мелкая рыба, в основном те, кто был под империусом.       - Видимо Пожиратели смерти так решили отыграться за смерть своих. - Сказал кто то сидящий за столом.       - Возможно. Для нас гибель двух самых опасных Пожиратели смерти - праздник! Но они заставят нас заплатить за эту радость! - Сказал знакомый женский голос. Когда смысл сказанного наконец дошёл до Гермионы, она похолодела.       - Нет. Эмилия. - Сказал Кингсли. - Это мы заставили заплатить их за всё то, что они сделали!       Гермиона потянула Гарри к выходу. Ей хотелось как можно скорее уйти. Но Гарри не двинулся с места, он выразительно посмотрел на запертую дверь, молча спрашивая, как она собирается незаметно её пересечь? Гермиона отчаянно закатила глаза но осталась на месте.       - Кому выписать чек? - спросил громкий мужской голос. - Я готов выдать щедрое вознаграждение тому кто это сделал!       - Поддерживаю! - Сказал кто то из дальнего конца зала. - Я бы настоял на присуждении ордена Мерлина первой степени, но сейчас это не возможно!       - Да, Кингсли! Скажи кто это сделал? Хотелось бы пожать руку герою! - Кингсли по доброму усмехнулся.       - Имена участников вылазки были засекречены в целях самозащиты этих самых участников. Думаю, вы поймёте! - На короткое мгновение Гермиона подумала что он её выдаст и это заставило её испугаться. Война итак лишала её безоблачного будущего, и такие сомнительные подвиги создавали бы ей слишком не соответствующую репутацию. Она чертовски боялась что всё сотвореное ею за последние месяцы, целиком и полностью соответвует всем стереотипам которые приписывают маглорожденным. Война магического мира делала её такой, какой её заочно видели чистокровные снобы.

***

      Пробуждение ото сна происходило медленно, глаза лениво распахивались, на краткий миг замечали потрескавшийся и пожелтевший потолок, а потом смыкались. Распахнуть их снова было непосильным трудом. Спустя время Драко удалось оставить глаза открытыми, он лениво прослеживал паутину трещин на потолке. Пока первая за утро мысль не проскользнула в его пустой голове: Где я?       Потолок был очень старый, в углу скукожившись торчала известка.       В доме Поттера. Драко, в доме Поттера.       Комната была старой, со следами заброшенности, но хорошо прибрана.       Какой сегодня день?       Рождество. Рождество. И он, не дома. Потому что?       Потому что отец на них напал и они сбежали. Отец на них напал! Драко резко вскочил с кровати, сердце Вдруг разогналось, и колотилось с бешеной скоростью, создавая впечатление что вот вот выскочит из груди. Драко глубоко дыша заставил себя замереть на месте, и зачесать волосы которые закрывали теперь обзор.       Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять. Сердце стало успокаиваться. Одинадцать. Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать. Пятнадцать. Шестнадцать. Семнадцать. Восемнадцать. Девятнадцать. Двадцать. Отец на них напал. Да. Но ему помешали. Драко начал ходить по комнате нарезая круги. Теперь его мысли хаотично метались сменяя одну на другую. Он заставил себя сосредоточиться на хронологии событий. Там были незванные гости, а с ними Грейнджер. Она их спасла! Правда он сначала думал, что она на них напала! Но это было не так! Она их спасла, да! Потому что... Потому что Нарцисса попросила! Точно! Нарцисса!       Драко застыл на, месте, всё новые и новые детали всплывает в его встревоженном мозгу, собираясь в картину, которую ещё вчера он так четко не пытался рассмотреть. Его мать, беременна! И это стало причиной, почему отец напал. Так. Стоп. Он всё это знает, он уже размышлял об этом! Какого черта он снова думает об этом и почему сейчас он испытывает такой неуемный..... Страх?       Хлопок. Драко резко обернулся. Перед ним застыл невероятно старый и уродливый домовой эльф, он по птичьи склонив голову уставился на Драко, который испытывал крайне смешанные чувства. Он ведь знает этого домовика, видел его, разговаривал с ним, но почему у него такое чувство, как будто он видит его впервые. Странное чувство. Чем то похожее на то, когда ищешь ответ в книге, находишь, радостно зачитываешь, закрываешь и, забываешь. И снова раздражённо ищешь, находишь, и словно видишь в первый раз!       Или как будто посмотрел на часы, но не запомнил время, это чувство испытывал Драко увидев домовика.       Кикимер протянул руку, в его узловатых пальцах был пузырёк прозрачно - чёрной жидкости.       - Это вам нужно выпить, чтобы не тронуться умом. - Сказал домовик, продолжая наблюдать за Драко. Прозвучало так, как будто он кого то цитировал.       Драко взял пузырёк с сомнением глядя на булькающую внутри жидкость, визуально напоминающее масло с растворенным в нём мелко накрошенным углем. Его ведь не пытаются отравить?       Паранойя!       К нему вернулась его раздражающая паранойя!       Как будто пытаясь сопротивляться ей, он рывком вытащил пробку из пузырька и выпил содержимое казалось бы, одним глотком. Он с вызовом уставился на следящего за ним домовика, который даже не сменил выражения своего лица прежде чем исчезнуть. Он не сразу понял что зелье подействовало. Его мысли вдруг стали упорядоченными, события последних месяцев выстроились в хронологическом порядке. Вплоть, до вчерашнего дня. Грейнджер была сама на себя не похожа. Что то ее беспокоило. Нет. Гложило. Вчера он не обратил на это внимание.       Впрочем, сегодня он тоже не отличался внимательностью. На столе лежала папка. Вчера её не было. Драко подошёл к столу и распахнув, прочитал надпись сделанную до боли знакомым почерком отца.       Искусственно созданная магическая верность домовика.       В груди вдруг образовалась тяжесть когда смысл каждого слова наконец то стал понятен. Но оказалось, что может быть и хуже. Ведь когда он начал листать страницы, схемы, формулы, отчеты, он почувствовал себя уничтоженным. Уничтожен изобретательным умом отца, его наследием. И даже тот факт что львиная доля этого изобретения стоит за Рабастаном и Родольфусом не сделал удар мягче. Драко только надеялся, что Нарцисса об этом не знает. Он пролистал папку бегло вчитываясь в содержание бумаг, пока с отвращением не захлопнул её отбросив в сторону. Отвратительно. Он конечно обнаружил до боли знакомые симптомы, вспомнил движения отца когда он так ловко их околдовал. И прикосновение Люциуса к матери, такое мимолётное, но очевидно коварное.       Драко пылал от ярости.       Сделать раболепной собственную жену? Если бы Люциус был жив!... Драко вмиг остыл. Его отца больше не было в живых. Проклятие снято, чего он так распаляется?       Откинувшись на спинку стула он вяло размышлял о происходящем. Когда наткнулся на Бархатную синюю коробку лежащую на столе, которую ранее скрывала от его взгляда злополучная папка. Он продвинулся ближе, и осторожно, словно его внутриподжидала навозная бомба, распахнул коробку. Купленное накануне колье лежало в коробке. Он закрыл коробку обратно. Ему следует проверить Нарциссу, и убедиться, что с ней всё хорошо.       Через несколько минут, когда он уже привёл себя в порядок и убедился что выглядит приличным образом, он направился к матери, с интересом разглядывая полу заброшенный дом со следами роскоши. Как странно, что он раньше не обращал на это внимание. Он постучал в обшарпанную дверь Нарциссы услышав разрешение войти, он повернул ручку.       Его мать сидела за туалетный столиком, щеткой приводя волосы в порядок, увидев Драко она улыбнулась и встала ему на встречу. Драко вдруг поплыл когда увидел как она незаметно изменилось. Он вдруг понял, что проклятие которое было на него наложено, гораздо страшнее чем он мог бы представить. Живот Нарциссы заметно округлился, её одежда уже не скрывала её положения. Изменилось даже лицо, всё её тело, каким то неуловимым образом, изменилось. А он ничего этого не замечал.       - Драко, ты в порядке? - Обеспокоенно спросила мать застыв на мгновение.       - Да... Я просто... - Он не нашелся как объяснить.       - Как будто в первый раз меня увидел? - С пониманием прокомментировала она. - Понимаю. У меня тоже ощущение, что я провела во сне последние несколько месяцев. А то что было вчера, как будто вечность с тех пор прошла.       - Да, странные ощущения.       - Мисс Грейнджер предупредила что первое время будет именно так. Это результат отчуждённости от окружающего мира, мы ведь какое то время были сфокусированы только на себе.       - Только на себе... - Протянул Драко. - Мама, тебе сказали что за проклятие на нас было наложено?       - Нет. Мисс Грейнджер не вдавалась в подробности. - Сухо ответила мать, отворачиваясь от него и возвращаясь к туалетному столику.       - Но ты сказала что... - Начал Драко, и понял что не способен связать мысль. - что "Мы были сфокусированы только на себе"       - Да, именно так, - Мать нашла его взглядом в зеркале, и мягко улыбнулась. - Я была так зациклена на Люциусе, и так страдала от того что с нами произошло, что перестала видеть хоть какое-то будущее! - Она опустила взгляд и погладила свой округлившийся живот, вид которого заставил Драко понять он был оторван от реальности на довольно продолжительный срок.       - Да. - Сказал он когда она подняла на него взгляд, и улыбнулась, той, тёплой, материнской улыбкой, которую он оказывается так давно не видел. - Ты права.