Хорёк

Смерть приходит по-разному. Это, как характеры. У каждого он разный и значит человек сам выбирает свою смерть. Кто-то режет себе вены, вешается, а кто-то ждёт своего часа. Я относилась к третьей категории. Просто ждала. Смотря, как тикают часы, смотря, как больница становится слишком холодной. Тишина захватывает коридоры, и только персонал куда-то торопится, бежит. Рядом сидит мама, держа мою руку в своей, только я не смотрю на неё. Не из-за того, что больно, просто не люблю ее. Не это я хочу запомнить перед своей смертью. Только не ту из-за которой умер отец. Закрываю глаза, представляя его и улыбаюсь. Он был великим человеком со своими изъянами, но такой родной и уже такой далёкий. Пытаюсь слушать своё сердце, которое учащенно бьется, вбиваясь в грудную клетку. Несколько секунд, кажется, что я задыхаюсь, но потом понимаю, что я невольно задержала воздух. Мне становится смешно и я достаю книгу, которую так и не дочитала до конца. Сейчас у меня только одно желание. Дочитать и прослушать любимые песни. Мама хмурится и что-то говорит, только я молчу, стараясь не смотреть на отчима. Я не любила этого человека, но и не ненавидела. Он ещё ничего не успел мне сделать. Для меня отчим был предметом, который можно выкинуть или наоборот, беречь и лелеять. Приятный запах книги и медленная мелодия в наушниках. Они отвлекают меня от ненужных мыслей. Становится легко и я спокойно вздыхаю полной грудью. Сейчас я в своём маленьком мире, где есть то, что я люблю. Вот бы ещё чашечку кофе. — Мы готовы. Доктор останавливается около нас, и я вздыхаю. Не успею, не смогу дочитать. Книга возвращается в рюкзак, а наушники с телефоном летят в мусорку. Они больше мне не пригодятся. Мама кричит, зажимая рот руками, а я усмехаюсь, чувствуя на плечах руки доктора. Последние минуты моей жизни. Последние секунды. Мы уходим стремительно, времени нет. Я это знаю и не медлю. Все-таки человеческая жизнь ничего не стоит. Сама не понимаю с чего такие мысли, но это правда. Никогда не ценилась человеческая жизнь. Ее принимали, как само разумеющее. Раздеваюсь, скидываю свою одежду на пол. Надеваю голубой халатик, который выдала мне медсестра и ложусь на каталку. Холодный металл щекочет кожу. Скоро и мое тело будет вот так лежать в холодильнике или не дай бог в гробу. Надеюсь мать все-таки исполнит мое желание. Сжечь никому ненужную Дарью и рассыпать ее остатки в каком-нибудь лесу. Меня везут, и я стараюсь спокойно дышать. Трудно понять, что ты чувствуешь перед смертью. Свет ламп слепит глаза, а в руку неприятно вводят иглу. Наркоз. Только подействует он? Доктор что-то говорит, только я уже не слышу. Наркоз — это наркотик. Только ты к нему не можешь привыкнуть из-за того, что в этот момент мозг находится в отключке и не может ничего запомнить. Чувствую слабость в теле и, сделав некоторые усилия, поворачиваю голову. Вижу чёрные пряди на операционном столе, и сил нет, чтобы усмехнуться. Я отдаю жизнь — сестра должна познать всю радость и красоту этого мира. Под толщиной грязи, она существует, она живет. Закрываю глаза и понимаю, что сейчас смерть трогает своими пальцами мое сердце, сжимая его в своих руках. Чувствую все изменение в своём теле и в один момент, просто отключаюсь, чтобы через некоторое время, снова открыть глаза. Слабое маленькое тело, которое ещё и голодное. Я еле поднимаю голову, смотря на лужи и странные дома. Могу сказать точно, что у нас таких нет и не было. Пытаюсь подняться, только не могу, поэтому снова закрываю глаза. Засыпаю моментально. Спала я долго. Так как лужи стали больше, а на улице холоднее. Лёжа в картонной коробке, я рассматривала тёмный переулок. То, что я попала в кого-то не оставляло шанса на то, что я не умерла на операционном столе. Когда пересаживают сердце, один человек точно погибает. А так как я была донором, то значит смерть пришла за мной. Осмотрев свои лапки и потрогав свою мордочку, я в какой-то степени даже обрадовалась. Не надо учиться, работать и ты никому не должна. Не зная, что я за животное, встала на четыре лапы и попыталась дойти до мусорки. Будто у меня оставались хоть какие-то варианты. Получилось не с первого раза и даже не со второго. Оказывается ходить на лапах очень трудно, но ничего поделать я не могла. Есть хотелось сильно. В мусорку я не смогла забраться — ещё не выросла, поэтому пришлось уходить оттуда, ища пропитание. Находилась моя тушка в каком-то мрачном городке, который делился на две стороны. Одна чёрная и странная, а вторая светлая и ужасная. Смотря направо — хотелось просто туда не ходить, а смотря налево — хотелось блевать. Но решив наведаться на светлую сторону, начала переставляться лапы. Аккуратные дома, красивые лужайки и люди, которые улыбаются друг другу. Я сразу возненавидела эту сторону. Сама не знаю, почему. Просто мне не нравились их глаза. Все же это зеркало души. Они натянуто улыбаются, сидя на площадке и разговаривая с людьми, которые им не интересны. Все же я не понимаю таких людей. Им нужна хорошая репутация. Какая разница если люди считают тебя плохим человеком, главное, чтобы ты был доволен своей жизнью. Разве нет? Сижу под скамейкой над детской площадкой и подумываю подойти к детям, но есть семьдесят процентов того, что мамаши заорут и заберут детей. Не буду геройствовать. Но есть найти надо. Ухожу, прячась в кустах или за столбами. Сейчас у меня есть враги — собаки. Все же я животное, значит меня могут и загрызть. Мусорных корзин или что-нибудь подобное я не вижу, но зато чувствую приятный аромат свежеиспечённых булочек. Лапки меня сами ведут к пекарне, и уже через несколько минут, стою перед витринами маленького ухоженного магазинчика. Люди выходят и заходят, а я думаю как туда пробраться. Все-таки голод берет своё, и этот запах просто сводит с ума. Ныряю в магазинчик, когда одна женщина открывает дверь, и прячусь за прилавок. Рассматриваю витрину, ища что-нибудь маленькое, которое можно стащить с моим-то размером. Найдя маленькие булочки, я тихо двинулась в их сторону. За прилавками меня никто не видел, но дойдя до своей цели, подняла голову и вздохнула. Булочки были на самом верху, а я внизу. Не зная, как достать их, начала крутиться. Высунув мордочку из-под прикрытия, отпрянула назад, когда рядом появилась нога. — Только из печи. Я не знаю про, что он говорит, но открываю рот и поднимая бирючину, кусаю. Мужчина кричит и отбрасывает меня ногой. Больно ударившись об пол, вскакиваю на четыре лапы и выбегаю из-под прилавка. Одна булочка валяется на полу, но я не успеваю к ней даже подбежать, как меня хватают за шкирку и выбрасывают из магазина. Представляю, какой синяк у меня будет. Поднимаю мордочку и смотрю на мужчину. Тот скалится, и я в ужасе поднимаюсь, думая в какую сторону бежать, только рядом появляются две собаки и я, даже не задумываюсь, начинаю убегать. Лай стоит на всю улицу, и я ищу на что можно залезть, только вот голова совершенна пуста. Сейчас у меня только инстинкт. Спастись. Вообще это хорошая мысль, только вот куда бежать? Деревья не попадаются, а больше ничего в голову не приходит, а две собаки все приближаются. Ныряю в какую-ту дыру в заборе и обегаю дом. Собаки отстают, а я продолжаю свою пробежку. Мост, который соединяет две стороны, как я поняла, одного города, стар и некрасив. Он серый с ржавчиной, будто сразу говорит, что тут не все хорошо. Я начинаю задыхаться и падать на асфальт. Сердце бешено бьется в груди. Лапы дрожат, а в животе пусто. Серые дома сразу встречают гостя. Деревья тут есть, но они слишком малы и худы. Кажется, что тут поселились одни только пессимисты. Встаю и иду дальше. Может тут что-нибудь найду. Тут люди слишком уставшие, в дешевой одежде и злые. Особенно дети. Я видела, как группа подростков издевалась над парнем, который был в чистых и дорогих вещах. Понятно, что тут не живут, тут выживают. И эти люди более искренни. Им просто незачем играть. Улицы запущенные. Корзинки для мусора не видно, значит надо искать дальше. Найду одну, около неё можно увидеть собак и идти туда не хочется. Поэтому приходится тихо прошмыгнуть мимо них. Когда увидела очередную стаю собак, я решила не идти туда и, развернувшись, задела бутылку. Та со звоном упала, привлекая к этому участку внимание. Рядом зарычали собаки, и я поняла, что сейчас моя жизнь висит на волоске. Теперь мне хотелось жить. Не просто умереть, давая сестре шанс или стать кормом для собак. Мне хотелось жить. Пусть и маленький жизненный период. Я рванула, но не успела далеко убежать, как почувствовала лапу на спине, а потом зубы на шее. Слезы брызнули из глаз, а я завыла. Меня тряхнули, и темнота любезно забрала в свои объятия. В ней не было боли или разочарование. В ней ничего не было. И это страшнее всего на свете. Хотелось чувствовать. И вскоре мое пожелание осуществилось. Сначала пришла боль. Жгучая, острая, которая впивается иглами в тело. Потом пришло осязание. Я точно лежала на чем-то мягком. И вскоре смогла открыть глаза, немного приподнимая мордочку. Боль сразу впилась в шею и в спину, и я не смогла сдержать стона. Не знаю, как это звучит в моем исполнение, но это точно был стон. — Она очнулась. — детский голос разнесся рядом со мной, и я скосила глаза. — Она должна была очнуться. — холодный, скользкий голос, от которого бегут мурашки. — Все-таки это магический хорёк. Я хорёк? Ну, вполне себе. Огорчаться точно не буду. Вот если бы я попала в лягушку, то можно начинать панику, а так. Да и сообразить, что я хорёк не было времени. Есть хотелось. Сейчас же нет. Была просто боль. - Что значит магический хорёк? - Это значит, что он может стать твоим фамильяром. Он будет с тобой всегда и везде. Как твой друг, который никогда тебя не бросит. Обладательница голоса вышла на свет. Это была женщина с чёрными волосами и такими же глазами. Высокая, худая и избитая. Я видела синяки, которые расцвели на ее руках. Свет лампы освещал только маленький участок комнаты, и я никак не могла понять, где нахожусь. Пахло тут отвратительно. Зато не было никаких собак. — Эйлин! Все вздрогнули, и только женщина схватив меня и сына, побежала на второй этаж. Лестница скрипела, кое-где дощечки прогибались под тяжестью. Женщина буквально взлетела наверх и, затащив сына в комнату, положила меня на кровать. — Оставайся тут и ни в коем случае не выходи. Также не открывай двери. Ты меня понял? — мальчик кивнул, прижимаясь к женщине всем телом. — Сиди тут. Она встала и вышла из комнаты. Мальчик закрыл за ней дверь и сел на кровать, рассматривая меня. Худой, черноволосый и черноглазый малыш с синяком на скуле. Кожа была слишком бледная, можно даже сказать желтоватая. Подняв мордочку, попыталась уткнуться носом в его руку, но промахнулась. Двигаться было ещё больно, но точно было легче. — Мама сказала, что ты скоро поправишься. — я кивнула мордочкой и все же уткнулась в ладошку мальчика. Маленькая, худенькая, будто кости обтянутой кожей. Было безумно его жалко и, сделав несколько неуверенных шагов, потерлась головой об ладошку, игнорируя боль. — Ты понимаешь меня? Я снова кивнула, смотря своими маленькими глазками на него. Он казался мне гномиком, а я зайчиком. Последние же меньше человечках в колпаках. — Меня зовут Северус. — я наклонила голову, несколько раз моргнув. — Северус Тобиас Снейп, а мою маму Эйлин. Северус. Такое знакомое имя. И фамилию тоже где-то слышала. Может фильм какой-то смотрела или книгу читала. Я попыталась вспомнить свою прошлую жизнь, но получилось только урывками. Помнила математику, географию, историю, но вот родителей не могла вспомнить. Только отца. Единственный образ, который не затерялся и не забылся. — У тебя есть имя? Теперь пришлось махнуть головой. Северус задумался, а потом встав с кровати, подошёл к маленькому столу и взял оттуда книжку. Вернувшись обратно, он положил ее около меня и открыл на первой страницы. — Как тебе имя… Минут десять мы выбирали мне имя, но ничего мне не нравилось. Хотелось короткое, запоминающее, а не длинное. В конце концов мне надоело и я, махнув хвостом, положила лапку на букву «и», потом ещё на две и взглянула на Северуса. — Иса. — я кивнула, крутя шеей, которая перестала болеть. Внизу раздался крик и, вздрогнув с Северусом, мы переглянулись. Кто-то кричал хорошим матом, не забывая обзывать того, кого избивает. Догадка пришла сразу — на первом этаже находилась только мама Северуса. Заскрипела лестница, и Северус вскочил с кровати. Я, подняв мордочку, спрыгнула на пол и, вцепившись зубами в штанину, потянула под кровать. Мужчина был все ближе и ближе — последняя ступенька скрипела громче всех. Мальчик кинулся залезать под кровать и свернулся там в клубочек. Я не чувствовала и не слышала, как он дышал. Будто он ждал в гости саму смерть. Я залезла к нему, прижимаясь всем своим маленьким телом. Было страшно, когда дверь хлопнулась об стену и со скрипом двинулась назад. Толстые ботинки на ногах не предвещали ничего хорошего. Если дать ими в живот, то запросто можно все отбить. А если в голову? То тогда даже вмешательство врачей не поможет. Я задержала дыхание, когда ботинки оказались рядом с нами. Голос тяжелый и грубый. Мужчина явно искал Северуса не для того, чтобы погладить и поцеловать. Впервые я видела такое в своей жизни. Приказ на то, чтобы Северус вышел, проигнорировался. Только спиной почувствовала, как мальчик задрожал всем телом. Рядом послышался смешок, и мужчина все-таки заглянул под кровать. Красные глаза из-за лопнувших сосудах, желтое лицо, небритый подбородок и ужасный запах. Алкоголик. Самый настоящий пьяница, который уже неделю не просыхал. Знаем — видели. Его огромная тяжелая рука, вся в мозолях, потянулась в сторону Северуса. Из тонких губ вырывались некрасивые по отношению к мальчику слова. Я была до глубины души удивлена, что он так обращается со своим сыном. Мальчика вытащили с писком, и я не задумываясь, вцепилась зубами в руку мужчины. Тот вскрикнул и отпустил Северуса, а меня отшвырнул в сторону. Я ударилась об стену и тихонько заскулила. Было очень больно, не удивлюсь если будет какой-нибудь перелом. Мужчина снова схватил Северуса, ударяя его рукой. Мальчик вскрикнул и попытался хоть как-то закрыться руками. Я не могла смотреть на избиение и, поборов боль, снова побежала на мужчину. Только не добежала. Тяжелый ботинок пнул в меня живот, и вот тут я снова потеряла сознание. За мой маленький срок в этом теле, я несколько раз чуть не умерла. Встретила маленького мальчика и женщину, которые спасли меня. И мне так хочется их отблагодарить, что единственное мое желание исполнилось. Никогда в жизни я ничего не просила. Сначала мне это не было нужно, потом поняла, что никто не исполнит мое желание. Надо добиваться всего самой. Сейчас желание было простым, но в тоже время сложным. Хотелось хоть как-то помочь этой семье.