Etiam sanato vulnere, cicatrix manet

После ухода Клеменса я невероятно долго домывала посуду. Так усердно работала губкой, что начала слышать скрип. Расставив тарелки по своим местам, я двинулась в гостиную, с намерением вытереть пыль с полок, но те оказались чистыми. Попробовала поменять положение маленьких подушек на диване, служивших декором, но, в конце концов, вернула все на свои места. Я и правда не знала, чем себя занять. Бесцельно побродив по первому этажу еще около двадцати минут, я таки поднялась наверх. Время близилось к девяти часам, и я начинала чувствовать неприятную усталость. Проходя мимо спальни, услышала, как работает душ, но тут же постаралась откинуть лишние мысли. Нил уже лежал в кровати, когда я, постучавшись, вошла в детскую. - Ты почистил зубы? – спросила я, прикрывая за собой дверь. - Да. И дядя Клеменс уже спросил, - мальчик перебирал в руках плюшевого дракона со слишком маленькими крыльями и даже глаз на меня не поднял. - Хочешь историю про быстрого Грэга? – я включила небольшой светильник, расположенный на тумбочке, а затем загасила основной свет. Посмотрев на тут же засветившиеся на потолке звезды, я присела на край кровати. Наклейки переливались мягким желтым светом, словно боролись за возможность скопировать настоящие звезды. - Не хочу. - А про космонавта Крея и его говорящую собаку Фиби? Ты любишь эту историю. - Не хочу. Я вздохнула и, присев чуть ближе, накрыла его руку своей. - А как насчет истории про мальчика, который ничего не хотел? Нил вдруг серьезно посмотрел на меня. - Я хочу спать, а не слушать истории, - и он убрал свою руку, и мне показалось, что с этим жестом от мостика нашей с ним связи начали отваливаться доски. - Ладно, - не стала настаивать я и, поднявшись на ноги, подоткнула сыну одеяло. Потом я нагнулась над ним для финального ритуала – поцелуя в лоб. Но, когда мои распущенные волосы почти коснулись его лица, Нил спешно повернулся набок, оказываясь ко мне спиной. Веревка мостика оборвалась с одной стороны и конструкция опасно перекосилась. На несколько мгновений я замерла, чувствуя, как в горле встал ком. Потом быстро чмокнула сына в висок и провела рукой по его волосам. Я постаралась не обратить внимания на то, что Нил попытался зарыться под одеяло с головой. - Спокойной ночи, - протянула я, уже находясь в дверях, а затем ушла, так и не услышав ответа. Хорошо, что тело само помнило путь до спальни, потому что из-за пелены слез на глазах я совершенно ничего не видела. И хотя разумом я активно старалась заставить себя поверить в то, что ничего страшного не случилось, душа ныла намного громче. У самых дверей я попыталась смахнуть с глаз влагу тыльной стороной ладони, но пару капель успел миновать ресницы и оставить на щеках мокрые дорожки. - Николь? – Клеменс только что вышел из душа, это было понятно по мокрым волосам и капелькам воды на плечах. Он был в одних боксерах, что позволяло разглядывать прокаченный торс, но настроения на это у меня сейчас однозначно не было. Мужчина, нахмурившись, всматривался в мое лицо. Держу пари, мою печаль выдавали не только слезы. – Что… - Ничего, - перебила я, спешно стирая со щек мокрые дорожки. Надо сказать, с места я так и не сдвинулась – осталась стоять на пороге. – Ты не хочешь обсудить поступление Нила в школу Бинкерес? - Может, зайдешь? – поинтересовался Клеменс, накидывая на себя черный халат. - Нилу будет лучше в государственной школе, а не в частной, - уверенно заявила я. - Откуда у тебя такая информация? – вскинул брови мужчина. - Я просто знаю. - Слушай, это действительно хорошая школа. Эли там очень нравилось. Он же только начал обучение, ему будет не так сложно перестроится. Думаю, я принял правильное решение. - Не в этом дело, Клеменс. Нил воспитывался не так, как те дети. Не так, как Эли. - Ты хочешь сказать, что Эли плохо воспитана? - «Не так» - это не значит плохо. Просто, если для одних детей наличие личного водителя – это самое обыкновенное дело, то для Нила это дико. Мы не посещали дорогие рестораны, не летали на Кипр, не выбирали яхту в выходных… - Значит, мы все это исправим. Нил умный парень, уверен, что он сможет влиться в новую компанию. Давай пойдем на компромисс – пусть он пока идет в эту школу, а, если будет совсем тяжело, мы подумаем, что с этим можно сделать. - Хорошо, - немного поколебавшись, согласилась я. - Ты устала, ложись спать. Мою нерешительность он видел очень хорошо. Стоя на пороге, я даже на косяк не опиралась. - Не волнуйся, я лягу в гостевой, там застелено, - Клеменс подхватил с кровати айпад и двинулся к выходу. - Может, там лучше лягу я? Не хочу тебя теснить. Клеменс остановился прямо напротив меня, медленно поднял руку и мягко обхватил мой подбородок. Его пальцы обожгли кожу, и я чуть отшатнулась назад, напряженная, как струна. - Николь, - вздохнув, выдавил он, отстраняясь. – Давай не будем усложнять еще больше? Нам всем тяжело, но просто постарайся мне поверить: из нас выйдет хорошая семья. Пусть это случится не сейчас, а через несколько месяцев или год. Я опустила глаза в пол. Стерпится – слюбится? Ты это хочешь сказать, Гарденберг? - Я правда изменился, - уже чуть тише продолжил он, кинув беглый взгляд на дверь в комнату Нила. – И буду меняться дальше. Но мне нужна твоя помощь. Мне нужна ты. Он молча смотрел на меня, пока я не подняла голову и не пересеклась с ним взглядом. И мне так сильно хотелось верить этим глазам, что становилось дурно. «Ты тоже мне нужен» - хотела сказать я, но вместо этого выдавила короткое и сухое: - Хорошо. И тут же возненавидела себя за это. - У меня, в последнее время, много бумажной работы, так что я засиживаюсь ночью в кабинете. Гостевая рядом с ним, а детская – со спальней. Думаю, будет логично нам пока поселиться именно так. С этими словами он двинулся по коридору и только через пару метров обернулся, чтобы сказать: - Спокойной ночи. - И тебе, - отозвалась я, проходя в спальню. Из нового здесь, кажется, было только постельное белье. Неспешно разобрав чемодан, я приняла душ, надеясь, что он сможет отрезвить меня. До кровати я добралась только к полуночи. Села на привычную левую сторону и погладила черную простынь. Интересно, сколько женщин здесь лежало после меня? На самом деле, мне не было это интересно. От подобных мыслей подташнивало и, стараясь отпустить их, как некрасивый воздушный шар, я с силой зажмурила глаза, зарываясь под одеяло.

***

Шорох одежды заставил меня открыть глаза. Я всегда спала достаточно чутко, так что любой упавший предмет в соседней комнате мог нарушить мои сновидения. В тусклом свете ночи я разглядела силуэт Клеменса, резкими движениями срывающего свою одежду и бросающего дорогой костюм прямо на пол. Небрежность моему мужчине была не свойственна. А вот злость… Клеменс рванул на себя одеяло, и я вздрогнула от холодного воздуха, тут же коснувшегося моей кожи. Когда он за лодыжки сдернул меня ближе к краю кровати, я окончательно проснулась. Задрав мою легкую ночную сорочку, мужчина звонко и достаточно ощутимо шлепнул меня по бедру. А мысль о том, слышно ли это в соседней комнате, заставила меня молчать. Я не сопротивлялась и не проронила ни звука, когда он насухо вошел в меня. Лишь инстинктивно дернулась назад, но выбраться из под тяжелого мужского тела не смогла. И, хотя я до сих пор хранила молчание, Клеменс все равно зажал мне рот рукой. Пока он грубо двигался во мне, я жмурила глаза и комкала в руках простыни. Ногтями впивалась в ладони, чувствуя, как из глаз текут слезы боли и обиды. Я слышала легкий запах виски. Приторно сладкий. Меня затошнило. То ли от запаха, то ли от унижения. В какой-то момент он закрыл мне рукой не только рот, но и нос, перекрывая доступ к кислороду. С силой втягивая ртом маленькую струйку воздуха, я попыталась оттолкнуть его руку, но Клеменс даже внимания на это не обратил. И, когда кислорода стало не хватать до мушек перед глазами, я с большим трудом приоткрыла рот шире, а потом с силой обхватила зубами один из пальцев мужчины. Когда он одернул руку, я успела сделать пару судорожных вдохов до пощечины. Но куда больнее было получить удар локтем в живот. Меня согнуло было пополам, однако рука Клеменса, обхватившая мое горло, вернула мою спину на простыни. - Сука, - прошипел он, сжимая пальцы. - Не… не надо, - с трудом прохрипела я. – Остановись! Последнее прозвучало очень громко, и я удивительно легко приняла сидячее положение. Глубоко дыша, повертела головой. Я определенно был в этой же комнате, но совершенно одна. Потрогав шею, которую пару секунд назад сжимали мужские пальцы, на обнаружила ничего, кроме липкой кожи. Ночная сорочка неприятно липла к спине, руки потряхивало. Простыня подо мной сбилась, одеяло валялось на полу. Надо было постараться, чтобы его спихнуть. Развернувшись направо, я дотянулась до будильника и повернула его экраном к себе. Два часа, тридцать две минуты. Последний раз такие кошмары посещали меня четыре года назад. И я думала, что их больше никогда не будет. На трясущихся ногах я прошла в ванную и вновь приняла душ, правда, на этот раз холодный. Вернувшись обратно, я посмотрела на кровать, и меня передернуло. Стянула ткань и бросила смятую простынь на пол. Выудив из шкафчика первое попавшееся белье белого цвета, я заново застелила кровать и легла обратно, после чего долго ворочалась и уснуть смогла лишь под утро.