21. Fiat lux
15 июля 2021 г., 21:21
Удивительно, но у меня получилось выспаться. Я даже впервые за долгое время почувствовала себя отдохнувшей и свежей, будто и ночью не просыпалась, и не пила вино во время ужина. В тонкую щелку штор в комнату осторожно заглядывало солнце, еще теплое, несмотря на позднюю осень. Я перевернулась на спину и поняла, что в комнате нахожусь одна. Краем глаза заметила цифры на часах и резко поднялась с кровати. Оказывается, нет никакой магии – если спать до десяти утра, то легко успеешь отдохнуть.
Скинула ночную сорочку и влезла в бежевое домашнее платье, после чего залетела в ванную и наскоро почистила зубы. Минимально привела себя в порядок, придирчиво осматривая в отражении зеркала опухшее лицо. Хорошо, что сегодня хотя бы на работу ехать не придется. Есть шанс, что до выхода в люди мой внешний вид будет куда приемлемее.
Это было логично, что все уже проснулись, тем не менее, я слегка напряглась, увидев, открытые во все комнаты двери. Подойдя к лестнице, услышала голоса внизу, что-то бурно обсуждающие. Мне даже дурно стало – я пролетела вниз по ступенькам с огромной надеждой, что не застану крупной ссоры.
Добравшись до кухни, я все-таки ужаснулась.
Столешницы и плита были обляпаны тестом и мукой, на полу валялись разбитые яйца, а от количества грязной посуды просто глаза на лоб лезли. Вчера я точно оставляла кухню в полном порядке, но сейчас было ощущение, что по ней прошелся торнадо.
Не исключено, что в роли торнадо выступали жители и гость этого дома.
Оливия сидела за столом ко мне спиной и, подобно не самому талантливому дирижёру, размахивала ложкой. В наличии таланта усомниться было очень просто: достаточно было взглянуть на ее скудный оркестр, состоящий из обмазанных продуктами Клеменса и Нила.
Не в силах вымолвить и слова, я молча наблюдала за творившимся вокруг хаосом около минуты, ни на шаг не сдвинувшись с порога.
– Доброе утро, мама! А мы решили приготовить вкусный завтрак, – Нил заметил меня первым, даже отвлекся от своего дела – перемешивания теста. С замершей в его руках ложки жидкость вперемешку с комками капала на пол.
– Вы очень стараетесь, – заметила я, заставив себя двинуться вперед. Я остановилась рядом с Оливией, в самой чистой зоне.
– Под моим четким руководством без дела не останешься, поэтому сегодня все готовят завтрак, – похвасталась подруга.
– Ты же не умеешь готовить, – заметила я, вскидывая брови.
– Зато какой из меня начальник!
– Решили повторить твои фирменные блинчики. Садись, – подхватил энтузиазм Оливии Клеменс, опуская на стол тарелку с неказистыми плодами их с Нилом трудов.
– Если честно, больше похоже на то, что вы друг в друга продуктами кидались, а не готовили завтрак, – я недоверчиво посмотрела на блинчики, местами подгоревшие, местами недожаренные, но на стул все-таки присела.
– Оливия говорит, что повар – это гений. «А гении господствуют в хаосе!» —уверенно провозгласил сын.
Оливия иногда слишком много говорит, подумала я, но вслух ничего говорить не стала. Вся троица замерла в ожидании моей рецензии, и меня пугал тот факт, что этот кулинарный шедевр первой придется пробовать мне. Сомнительный вид завтрака намекал на плохой вкус, но не попробовать было бы свинством – они же старались. Потому я схватила верхний блинчик и, свернув его в трубочку, откусила приличную часть. Правда, тут же об этом пожалела, услышав, как на зубах хрустнула яичная скорлупа, а потом мне показалось, что в рот высыпали содержимое солонки.
– Что, все настолько плохо? – поинтересовался Клеменс, наблюдая за моим замершим лицом. Не буду же я плеваться при мужчинах, угробивших все утро на жалкую попытку погрузиться в мир кулинарии. Моего ответа он не дождался, сразу попробовал следующий блин. Мужчина свои эмоции скрывать не стал: поморщился, подошел к мусорному ведру и отправил в него все содержимое тарелки.
– Не быть нам поварами, Нил.
– Да, не стоит, – кивнула я, пытаясь водой заглушить огромное количество соли. Благо, на столе стояли полный графин и стакан. Видимо, именно на такой случай. – Правда, не исключено, что из вас выйдут неплохие уборщики. А я пока приготовлю вафли, никто не против?
– Мы готовы съесть все, кроме своих блинов, – хмыкнул Клеменс. – Нил, давай быстро приберемся, а потом мама нас покормит чем-нибудь съедобным.
– Я за шварой! – отдал честь Нил, вылетая из потерпевшего бедствие помещения. Я вопросительно посмотрела на Оливию, но та лишь руками развела:
– Мы просто вчера с ним смотрели военную комедию.
Я окинула взглядом кухню, понимая, что «быстро» прибраться у моих мужчин не получится, а потом аккуратно переместилась к холодильнику, стараясь наступать только на чистые места, коих было совсем немного.
– Я даже не удивлена, что именно под руководством этой женщины вы перевернули здесь все вверх дном.
– Эй! Новые ученики не обязаны сразу показать результат, на который способны, – нашла оправдание Оливия.
– О, результат превзошел все ожидания, – хмыкнула я. – Клеменс, подвинься.
Я слегка пихнула бедром мужчину, чтобы расчистить себе проход к тумбе, и никак не ожидала, что у него окажутся полные руки. Неловко поскользнувшись на пятне из пролитого молока, но сохранив равновесие, Клеменс выронил кастрюлю, венчик, железное сито и, в завершении, почти полный открытый пакет с мукой. Последний он попытался поймать, но получилось только хуже – упаковка лишь сделала пару сальто, вытряхивая все содержимое.
Повисшая после невероятного грохота тишина казалась зловещей. Пелена из муки медленно опускалась, пока в мою сторону разворачивался мужской силуэт. Я прикрыла рот рукой, чтобы не разразиться хохотом. Клеменсу всегда шел белый халат, но обильная присыпка муки на руках, лице и волосах делала его похожим на белого ходока.
– Мне кажется, мы забыли провести один ритуал, – произнес Клеменс, прежде чем сделать широкий шаг в мою сторону, я предусмотрительно сделала шаг назад, больше не скрывая широкую улыбку. Потом мужчина сорвался с места. Я взвизгнула и попыталась сбежать, но была безжалостно перехвачена за локоть и плотно прижата к крепкому телу.
– Утренние обнимашки.
– Не-ет! – заливалась я смехом, пока Клеменс стряхивал муку со своих волос прямо мне на голову. Сопротивляться было бесполезно, потому выдраться я даже не пыталась.
– Детский сад какой-то, – хихикает Оливия со своего стула. Однако веселость подруги пропадает, как только наши с Клеменсом взгляды устремляются к ней.
– Ну, нет! Я быстро бегаю, – тут же предупреждает она, соскакивая со стула и отступая к выходу.
– А что вы тут делаете? – поинтересовался появившийся в проходе в обнимку со шваброй Нил.
– Обнимаемся. Иди к нам! – я протянула руку в его сторону.
– Ну… – неуверенно тянет сын, делая шаг назад.
– Ладно, все же голодные. Давайте займемся делом, – наконец уняв смех, вновь подаю голос я. Тепло, исходящее от мужского тела, передается мне, и я впервые за долгое время чувствую, что по-настоящему расслаблена в его объятиях. Честно говоря, мне совсем не хочется, чтобы он меня отпускал.
– Предлагаю всем вместе пойти в кафе, не будем терзать желудки. А потом приберемся, – Клеменс медленно, будто и сам того не хотел, выпустил меня из объятий и отстранился, а я неожиданно резко чувствую сквозняк, гуляющий по кухне.
– Я за, если там варят вкусный кофе, – кивнула Оливия, почувствовав, что теперь в безопасности.
– А я хочу какао! – подключился Нил.
– Тогда мы в душ и сразу выдвигаемся, – я первая направилась к выходу. Только на лестнице меня нагнал Клеменс, игриво поинтересовавшись:
– Мы же вместе в душ?
– И не мечтай.
– Но нижняя душевая все-равно не будет работать, если ты займешь верхнюю, – сделал мужчина еще одну попытку, но следом за мной он подниматься не стал, стоял неподвижно на первой ступеньке.
– Тогда предлагаю тебе воспользоваться раковиной в кухне.
***
В кафе очень людно, на наша компания все-равно находит себе место за столиком у окна. Это было чуть ли не единственным заведением в нашем спокойном районе, потому и аншлаг здесь встречался довольно часто. Надо отдать должное персоналу и владельцам: Южной Роще с ее привередливым населением кафе полностью соответствовало. Мы непринужденно общались на свободные темы, обсуждали планы на день. Вкусно ели – повара здесь были прекрасные. Чуть позже Клеменс увел Нила в уборную, и мы с Оливией остались наедине. Пока я добавляла в горячий кофе сахар, подруга оглядывалась по сторонам и, наконец, завела разговор, от которого я так сильно хотела убежать. – Ну и как ты? – спросила она, придвинувшись поближе к столу. Я помедлила какое-то время. – Нилу тяжело, но он, кажется, начинает немного привыкать… – Нет, дорогая. Как ты? – перебила подруга, поставив ударение на последнее слово. Я не могла выдержать ее взгляда и опустила глаза вниз, словно пытаясь рассмотреть что-то интересное на поверхности стола. Оливия была явно обеспокоена моим молчанием. – Что, все настолько плохо? Я отрицательно качаю головой и только через некоторое время начала говорить: – Я не знаю, Оливия. Честно, я не могу понять свои чувства. – Он тебя бил? – Нет, – я подняла взгляд и, увидев недоверие на лице девушки, добавила: – Нет, правда. Он и не прикоснулся ко мне ни разу. Держит безопасное расстояние. – Это хорошо. – Может быть… но я не уверенна, что мне это нравится. Оливия молча сверлила меня взглядом некоторое время, а потом выпалила: – Да ты втюрилась по уши, как самая примитивная школьница. Я почувствовала, как мои щеки залил румянец, но отрицать слова подруги не спешила. Моя беда была в том, что я любила этого мужчину даже в худшие времена. Но теперь, когда он, кажется, действительно изменился, я была от него без ума. Я часто провоцировала ссоры, как будто хотела доказать самой себе, что Клеменс мне безразличен. Как будто хотела надавить на точку, включающую его плохую сторону, чтобы убедиться: он такой же. Ты снова ошибаешься. Но после этой ругани я чувствовала себя паршивее некуда. Корила себя за то, что вновь и вновь отталкивала его от себя. Может быть, я боюсь не мужчину, с которым рассталась, а свои собственных чувств? – Я поняла тебя, – прервала мой поток мыслей подруга. – А теперь давай про Нила. – Он не привык к такой жизни, и я очень боюсь его разбаловать, – честно призналась я. – Никогда не знаешь, в какой момент можешь все потерять. А терять легкую жизнь – это сложно. Да и в школе проблемы. – В школе? Он же умный мальчик. – Нет, с успеваемостью все очень даже хорошо, учителя его хвалят. Сложности в коллективе… – Впервые оказался в обществе детей богатеньких родителей, – закончила за меня подруга, отпивая из своей чашки остывающий напиток. – Мы с Клеменсом недавно были в школе, разговаривали с учительницей. Нил ничего не рассказывает сам, о том, что он даже не пытается влиться в коллектив рассказала нам она. Заподозрила, что есть проблемы в семье. – Каким образом? Если ты, конечно, не пришла к ней на встречу с фингалом. – Прекрати, Оливия. Просто всему классу было задано сочинение на тему «выходные с семьей». Нил его написал, но выступать, как все остальные, отказался. А в завершении – даже не сдал его. – Его смутило, что он все это время жил гораздо скромнее? – Его смутило то, что все ребята рассказывали про полную семью, – я отклонилась назад, опираясь на спинку стула. – О… – И да, я понимаю: сама виновата в том, что он так долго рос без отца. В неполноценной семье. – Была бы она полноценной в тех условиях? – Никто не мешал мне согласиться на отношения с Мэтом, – покачала я головой. – А я тебе говорила, – подруга склонила голову набок. – Ты говорила с Нилом? – Вообще-то, мы сделали это вместе с Клеменсом. – Да ладно? Долго пришлось его уговаривать? Я в очередной раз игнорирую укол от Оливии. Ей не нравился Клеменс, чтобы я не сказала, она не изменит своего мнения. – Когда Нил все рассказал, Клеменс ушел на некоторое время в кабинет. А вернулся с фотоальбомом. Показал наши с ним общие фотографии, рассказал, как мы с ним познакомились. – И как расстались? – Здесь мы были единогласны в ответе – в жизни каждого человека может случиться трагедия, которая вынудит его менять свою жизнь. – Главное, чтобы он не понял, что это за трагедия, увидев лично. – Пока предпосылок нет, – я пожала плечами, только сейчас попробовав свой кофе. Напиток уже остыл, но был очень вкусным. – Вот и мы, – появление Клеменса с Нилом само собой прервало наш разговор, и мы с Оливией больше к нему не возвращались. Ни в этот день, ни на следующий. Остаток выходных прошел удивительно спокойно. Мы с Оливией гуляли по крупным торговым центрам, а подруга все никак не могла смириться с магазинами, в которых я теперь закупалась. И объяснение «как бы там ни было, я должно соответствовать своему мужчине» ей не нравилось вовсе. Надолго, правда, нас обеих не хватало, так что шопинг занимал гораздо меньше времени, чем разговоры обо всем и ни о чем. А нам было, что обсудить – за время расставания мы обе успели скопить интересных историй с работы. Вечером последнего дня Оливия чмокнула Нила, сдержанно попрощалась с Клеменсом. Со мной она расставалась уже во дворе, что заняло очень много времени – мы обе не успели наговориться. Но, в конце концов, она крепко меня обняла и передала коробку, в зеленой подарочной упаковке. – Это Нилу на день рождения. – Что там? – Сюрприз, – хитро улыбнулась подруга. Я ненавидела долгие прощания, слишком сильно они меня терзали. Когда подруга села в машину к Леону, мне пришлось быстро вернуться в дом, чтобы не успеть почувствовать, как пусто стало в груди. – Клеменс, спасибо, что попросил Леона отвезти Оливию. Друг перед другом они старались быть сдержанными. Клеменс ничего мне не говорил, когда мы оставались наедине, но я чувствовала: неприязнь Оливии взаимна. Но мужчина прекрасно понимал, как важен для меня этот человек. – Разве могли быть другие вариант? – улыбнулся мужчина. – Я уже уложил Нила. – Как ты быстро, – удивленно вскинула брови я. – Честно говоря, я и сам чуть не уснул под историю болезни одного из моих пациентов. – Еще один, – вздохнула я, опускаясь на диван рядом с Клеменсом. – Оливия постоянно тащила его в медицинскую тему. – И не судьба ли это, раз все близкие для него люди работаю в медицине? – Такая себе судьба, – я разгладила складку на свободном коричневом платье. В доме было тепло, но накинутая теплая кофта не спасла меня от холодного ветра на улице, потому на пороге я не стала ее снимать. – К слову о медицине. У нас будет благотворительный вечер. И я бы очень хотел, чтобы ты составила мне компанию. Я устало закрыла глаза и облокотилась на спинку дивана. – Это скоро? – Завтра. Обещаю, мы ненадолго. Мне просто нужно там показаться и произнести одну речь. С Нилом посидит Сара. – Хорошо… подожди. То есть, ты с Сарой уже договорился? – Ну, ты бы не бросила меня в такой ситуации, я был уверен, – чуть помявшись, произнес Клеменс. – Осторожно. Не надо все портить. – Я понял, прости. Мы помолчали какое-то время, слушая мерное тиканье часов и тихо шуршащий новостями телевизор. Выходные пролетели слишком легко и до неприличия быстро. – Перестелю себе постель в гостевой, иди отдыхать, – Клеменс уже поднялся на ноги и, выключив телевизор, двинулся к лестнице. – Не надо, – я так тихо это произнесла. Даже не надеялась, что мужчина смог это услышать. Но он замер, сделав всего пару шагов. – Пойдем спать, любимая. Этим вечером мы вновь заснули в одной кровати, но на этот раз – в объятия друг друга.
