Хочешь — отгадай

Маленький огонек в вечном царстве ночи. Так сказала Мелькора, наблюдая за этой майа издали. Всегда первая во всем, что касается ее лично. Никогда не бывало случая, чтобы та не знала, что происходит в Ангбанде и за его пределами. Всегда поблизости, что бы ни случилось, всегда рядом, когда это нужно. Подозрения разного толка захватывали ее воображения первое время, пока она не услышала от Аулэ то, чего никак не ожидала: «Твое создание рано или поздно должно было тебя отыскать. Удивительно, что не раньше…» Как выяснила Мелькора в дальнейшем их было двое, но только одна майа была ей предана беспрекословно. Веселая, но не злорадная усмешка украшала ее губы в те минуты, когда она поняла, что кроется за этим. Ее неловкие ухаживание забавляют валиэ. Ее внимательность и молчаливый вопрос в глазах рождают неприкрытое веселье. И лишь единожды она видит в этих глазах боль — этот тот самый момент, когда майа чуть слышно и с неверием произносит где-то в отдаленном углу крепости так, словно ее пронзили молнии: «Она моя мать». Горечь что-то шевелит в груди не так давно названной эльфами Саура. Так прикрывает глаза в отчаянии лишь на мгновение, и Мелькора замечает перемену, когда та вновь открывает глаза, но там не отрешенность и разочарование, а мужественная решимость. Весь ее вид говорит — так тому и быть. Мелькора только пожимает плечами, понимая, что упрямства этой девочке не занимать. Однажды она была в хорошем настроении, подошла к Саура не скрывая веселья, замечая, что губы той при ее приближении складываются в приветливую улыбку. Та как всегда приклонила голову при приближении своей королевы. — Твоя преданность заслуживает отдельной награды, слуга, — произнесла Мелькора серьезно, но еле сдерживая смех. — О, владыка, я недостойна, — смущенно отозвалась Саура. — Нет, почему же. Каждый, кто не отступается от своих принципов, имеет право получить то, что желает больше всего на свете, — продолжала Мелькора, дождавшись того момента, когда майа вновь подняла на нее глаза. — И я прекрасно знаю, чего ты хочешь… — Чего же? — еле слышно произнесла Саура. Мелькора наклонилась к ней, протянула к ней руку и провела по щеке. Она услышала, как Саура нервно выдохнула от этого движения. Валиэ приблизилась к ее лицу и выдохнула в самые губы: — Поцелуй… Она буквально слышала, как все внутренности слуги упали куда-то в пятки. С секунду та смотрела на нее, не веря в происходящее, и сперто дышала, широко раскрыв глаза. Она внимательно рассматривала свою госпожу, словно выбирая ответ и, кажется, что-то в лице Мелькора ее не устроило, потому что чуть позже, опустив голову, прошептала: — Вы, верно, смеетесь надо мной. Мелькора улыбнулась, еле сдерживая веселых чертей в глазах, после чего положила руки к майа на плечи и тихо произнесла: — Правильно понимаешь. Она буквально физически ощущала грусть, исходящую от майа. — Ты справилась с испытанием, — проговорила та, прежде чем повернуться к ней спиной. Уходя, она была немного озадачена ответом, который услышала так четко, словно он был произнесен вслух, всего несколько слов на грани слышимости — «Ты не любишь меня, владыка. Ты просто играешь со мной». Учуяв подобный тон, Мелькора разворачивается, глаза тут же полыхнули гневом, майа, сраженная этой переменой, быстро меняется в лице и в выученном поклоне опускает перед ней голову. Валиэ знает то, чего Саура никогда не произносит вслух, но что чувствуется в ее беспрекословном подчинении, поэтому ее следующие слова на грани слышимости следующие: «Преклони же колени перед своим Богом». Майа тут же исполняет команду, боясь лишний раз вздохнуть, валиэ же мрачно рассматривает ее, забывая о веселье… Сейчас же, глядя на нее из Пустоты Мира, куда заточил Эру, ни единого намека на улыбку не проскальзывает на лице Мелькоры, потому что она начала осознавать. Иногда прикрывая глаза, она видит то самое создание из света, что смотрело на нее с нежностью, не делая ни единой попытки приблизиться, потому что понимание того, что это Королева, сама Тьма никогда не покидали ее сознание. Мелько помнит, как смеялась, понимая, что за чувства владеют ее прислужницей, как с особой жестокостью насылала на ту кошмары, заставляя ее в поту вскакивать с постели. Как мучила ее знанием того, что майа способна на любовь, хотя мрак Утумно давно должен был изгнать подобную чушь из головы. Со временем валиэ перестала слышать мысли майа… Она помнила кое-что. Ровно до своего заточения. Эти воспоминания теперь причиняют ей невероятную боль, потому что теперь она видит их в другом свете. Вот она видит, как Саура, путаясь в подоле длинного платья бежит к ней навстречу, запыхавшаяся и взволнованная. В ее действиях все говорит о том, что при приближении та кинется к валиэ на шею и задушит в объятиях. Она ждала ее несколько лет подряд и вся измучилась, но на лице Мелькоры та видит лишь пренебрежительную усмешку, поэтому в нерешительности, тяжело дыша от быстрого бега, с по-прежнему широко раскрытыми глазами, замирает в нескольких шагах от своей госпожи. Пару раз закрывает и открывает рот, словно желая что-то сказать… Или другое, то, что случилось в момент, когда Мелькора умерла для мира. Знаменитый финал той самой Войны Гнева. Ее уже бездыханное тело вносят в зал, то немногое, что осталось после кровопролитной битвы. Саура практически тут же подскакивает к ней, расталкивая орков. Мелькора опустили на грязный пол, так как никаких иных поверхностей поблизости просто не было. Та склонилась над ней. Первым, что она сделала, это порывисто схватила валиэ за голову, слегка встряхивая. Она брала Мелькору за руки, трясла за плечи… Понимание того, что та не очнется, отражалось на ее лице постепенно, создавая страшную гримасу боли и отчаяния. Когда Саура наконец поняла, что ее никто не услышит, она разревелась, схватив свою госпожу за окровавленную ладонь, опуская голову к ней на грудь. В каждом всхлипе было столько боли, что ей можно было повторно сделать из крепости руины. Горечь разбитого, втоптанного в грязь сердца. Мелькора долго наблюдала за ней и после этого случая. Сначала она радовалась хотя бы тому, что ей разрешили наблюдать хоть что-то знакомое, хотя, признаться, реакция майа на ее собственную смерть удивила ту немало. Первые самостоятельные шаги прислужницы ей не особо нравились, пока она не почувствовала некоторые изменения в походке и взгляде Сауры. Что-то незримое, похожее на дикость горело в ее глазах в те моменты, когда никто не обращал на нее внимания. Ей немало льстило то, что та практически во всем желает быть похожей на предшественницу. Мелькоре приходилось видеть, как та убивает. С холодностью, расчетом и легкой торжествующей улыбкой. Но со временем своих наблюдений та пришла к выводам, что убийствам соответствует какая-то система. Что это за система, она поняла со временем и с ужаснулась тому, что узнала. Саура мучила своих жертв без всякого раскаяния, некая холодность сопровождала все ее действия, с расчетом она наносила увечья, превращая свою жертву в то, что когда-то осталось от Мелькоры. Сентиментальность валиэ не свойственна, но она с отчаянием тонущего в такие секунды цеплялась за воспоминания о том крохотном огоньке, которым была Саура в самом начале; несмотря ни на что Мелькоре было сложно осознать такую перемену и понять, что преображение занимало не один век, но только ее собственная гибель завершила этот процесс окончательно. Ком вставал в горле каждый раз, когда с ее именем на устах Саура вновь и вновь находила провинившихся и кромсала на части. Так проходили года. Майа преображалась. Все чувства какие только возможно истерлись из нее, оставив после себя только образ мстительной машины для убийств и составления очередных преобразований, касавшихся Мордора. Мелькора с трудом ее узнавала, хоть и наблюдала за ней неустанно. С часами проведенным так близко, практически на расстоянии вытянутой руки, но на самом деле отделенными пространством, Мелькора поняла, что Эру, возможно сам того не зная, превратил ее существование в нескончаемую пытку. Иногда, в редкие мгновения, Мелькора видела в лице ученицы ту самую Сауру, которую когда-то давно сманила на свою сторону лишь одним правильно подобранным взглядом. Мелькора подозревала, о чем майа думает в эти минуты, и практически с ужасом понимала, что ей физически необходимо сжать ее ладонь в своей. Ненавидя свое нынешнее существование, та со временем начала радоваться той малости, что ей была дозволена Творцом — видеть Сауру перед собой. Хотя бы видеть. Но так не могло продолжаться долго. Мелькора с грустью наблюдала за тем, как ученица проигрывает раз от раза, как та снова поднимается на ноги, чтобы вновь упасть. Сначала ее губы изгибались в улыбке за то, что майа шла мстить за свою госпожу, но со временем эта радость стала нестерпимой болью, и Мелькора, хоть и не доверяла себе в этом вопросе окончательно, начала подозревать, что за этим кроется какой-то отдельный вид безумия. Если раньше слова «Тьма священна» заставляли ее злорадствовать над людьми и эльфами, то теперь она качала головой, слыша это. Следовать за тьмой — тоже самое, что следовать за смертью. На этом пути не окажется ничего стоящего внимания. Путь этот труден и тернист и итог у него один… Мелькора многое увидела в последней битве и практически со слезами на глазах смотрела на то, как Саура согнулась в предсмертной агонии в последний раз. После этого свет мигнул и мир окрасился непроглядной тьмой. Валиэ сама того не понимая, закрыла лицо руками, мучаясь от острой боли потери, которая пронзила ее словно вспышка. Так пролетела, наверное, вечность, после чего она услышала какой-то шум во мраке. С замиранием сердца Мелькора оборачивается. Она не верит своим глазам. Дыхание становится учащенным. Стоящая перед ней сразу падает перед ней на колени, пряча искреннее удивление и неверие в своих глазах. — Повелительница… — хрипло произносит Саура. Мелькора видит, как та изменилась. Годы наложили свой отпечаток. Прекрасная копна белых волос уже не та, что была раньше. Она теперь не отражает свет. Свет, настолько необходимый самому жестокому и злому существу на свете. И единственное, чего сейчас хочется валиэ — это подойти и запустить в спутанные пряди руку. Она слышит ее тяжелое дыхание и сама делает к ней несколько шагов. Осторожно, словно боясь порушить иллюзию, дотрагивается пальцами до ее подбородка и приподнимает. Она встречается с Саурой взглядом. Та смотрит на нее так, словно она единственное, что имеет для нее значение. Видно, что та еще не верит в происходящее. Мелькора впервые знает, как исправить эту неловкость и знает, что возражений не последует. Она наклоняется ниже и ловит ее губы своими. Саура удивленно выдыхает, но отвечает. Спустя секунду, та уже оказывается в объятиях своей возлюбленной тьмы и не желает отстраняться ни на секунду. Мелькоре страшно, что ученица растает в ее объятиях. В секунды до нее доходит понимание того, что страх этот взаимен. Саура цепляется за ее плечи, руки скользят по шее, поцелуй становится глубже. С нежностью для нее несвойственной Мелько запускает руку в волосы Сауры, прижимая ее к себе крепче. Она уже не контролирует себя, когда разорвав поцелуй и заглядывая ей глаза, с губ срываются слова признаний. Таких банальных и простых фраз, от которых щемит сердце. Не только у нее. Саура утыкается носом в ее шею и рвано дышит от непрошенных слез, которые так и просятся из глаз. Мелькора обнимает ее настолько крепко, что еще чуть-чуть и их тела станут единым целым. Та уже давно не огонек в ночи, она уже давно растеряла все, что ей было дано, но Мелькоре все равно. Та ей нужна несмотря ни на что. Нетипичным для себя голосом валиэ, смотря вдаль, произносит: — Мне нужны были века, чтобы понять… Прости меня. Потому что из пустоты нет выхода.