Radioactive

— У тебя опять макароны к кастрюле прилипли, — словно как ни в чем не бывало, замечает сидевшая за столом Кэролайн. Конечно, у нас же идеальное вампирское зрение, мы же можем строить из себя крутых. Не сдержавшись, я с силой стучу ложкой по тумбочке. — Если такая умная, то можешь сама встать и доварить их за меня, — с нотками злобы фыркнула я. Кэролайн действительно встала со своего прежнего места, взяла в руки кастрюлю и вывалила все содержимое в мусорное ведро. Ох, спасибо, милая сестренка, сегодня у меня опять на ужин бутерброды, а так хотелось чего-нибудь нормального. Собственно, обычно, идеальные ужины нам устраивала мама, но вот в чем беда — она теперь стала очень занятой, вот и приходится поглощать один лишь хлеб с, к примеру, колбасой. Скоро сама в него превращусь. — Прекрати злиться, — словно как бы между делом, то ли просит, то ли приказывает Кэр. Я лишь ехидно фыркаю в ответ, включаю чайник. Отчего-то, весь аппетит пропал, но хотя бы чай все равно надо будет попить. Или нет, сей напиток — не то. Вот кофе — это самое оно. Это, определенно, моя любовь навеки. Я, почему-то, больше люблю растворимый. Заварной — это, так сказать, что-то праздничное и крайне жизнерадостное, возвышенное и пафосное, а вот его собрат — это просто идеальное сочетание с моими серыми и довольно скучными буднями. Кофе для меня идеальный способ повысить собственное настроение, успокоиться. Как говорят мама и сестра, я могу выпить несколько литров за неделю, несмотря на собственную тахикардию и увещевания врача. Давайте будем откровенными — мне на слова молоденькой брюнетки было абсолютно пофигу. Такой уж я человек. Достаю с верхней полки самую большую кружку — свою любимую, к ней никто прикасаться даже и не смеет. Иначе навлечет на себя мой собственный гнев. Кэролайн следит за всеми моими движениями, внимательно так, словно даже выжидает чего-то, но я упорно делаю вид, будто бы даже не замечаю этого ее странного взгляда. Я просто прекрасно знаю, из-за чего, а если быть точным, то из-за кого она решила организовать «великий и ужасный» серьезный разговор. Отчего-то, Кэрри так сильно и пламенно уверенна в том, что я отношусь к такому типу девушек, которых только пальцем помани, и все, уже в кровати. Я не такая. И тем более — Кол мне совершенно не нравится. Но глаза у него все равно красивые. Пока завариваю себе кофе, не могу сдержать идиотской такой, довольно заметной ухмылки. Моя светловолосая сестра смотрит на меня с некоторым подозрением, но я уже не могу сдержаться и начинаю хохотать. Я такая «логичная». Мне не нравится человек — поправочка, вампир — но я все равно считаю, что глаза у него очень такие красивые. — Не обращай внимания, твоей сестре весело, — чуть охрипшим из-за смеха голосом произношу я, обращаясь к старшей сестре, затем наконец наливаю полную кружку и уже с ней сажусь за стол. Пью маленькими глотками, слегка так обжигая язык, одновременно с этим внимательно смотрю на вампиршу. — Давай, начинай свой мега-серьезный разговор, у меня в руках кофе, злиться не буду. — Фраза получается просто до невозможности ехидной, но поделать с собой ничего уже и не могу. Кэролайн подсаживается ко мне. Скрестила руки на груди — явно мрачно настроена. Я уже могу угадать настроение своей старшей сестры лишь по нескольким ее движениям. — Я хочу поговорить с тобой… Про Майклсонов, — осторожно, несколько неуверенно начинает блондинка. И прежде чем я успела обреченно закатить глаза и подумать нечто, похожее на: «Ну начина-а-а-а-ается», она продолжила дальше. — Руби, я просто хочу попросить тебя, чтобы ты вела себя осторожнее. Я не хочу, чтобы и ты ввязалась во всю эту вампирскую чушь. Я не хочу тебе такой судьбы! Подчеркиваю — моего мнения никто спрашивать и не собирается. Я, может быть, как раз и хочу оказаться вампиром. Но нет же, то, чего хочу я, никого и не интересует. Я делаю большой глоток все еще удивительно горячего кофе, снова обжигаю язык и губы, и снова награждаю Кэролайн чуть заинтересованным взглядом. — Ты действительно думаешь, будто бы я настолько глупая? — меланхолично так интересуюсь я. — Я просто знаю, насколько ты мастерски влипаешь в опасности, — следует ответ. — И как сильно Кол Майклсон обожает появляться именно в те моменты, когда именно тебе нужна помощь. А вот тут, собственно, она права. Перебегать дорогу, оказывается, очень опасное занятие. Особенно ночью. Вообще-то, машина, изначально, была очень далеко, я была уверена, что успею перейти, но водитель с чего-то решил набрать скорость. А я переходила дорогу в наушниках и даже не услышала, как он мне сигналит. Безумная дурочка. Водитель тут же скрылся с места преступления — боялся ответственности. А я осталась лежать на холодном и мокром после недавнего дождя асфальте. По виску струилось что-то очень теплое, конечно же, кровь. В ушах звенело, рука, кажется, была сломана, а боль была настолько сильной, что я не ощущала ничего, кроме нее. Не могу даже пошевелиться. И каким чертом я вообще осталась жива? Удар был сильный. Мне, кажется, просто напросто повезло, «родилась в рубашке», скажем образно. Глаза медленно начинают слипаться. Нельзя закрывать глаза, нельзя закрывать глаза. Идиотская мысль, но я просто обязана не делать этого. От боли, я хочу выть, словно как раненный, обезумевший зверь, но молчу, упрямо сжав зубы — потому что все равно никто не услышит. Правда, рядом все равно раздаются чьи-то шаги — этот звук я слышу как-то слишком отчетливо. Подозрительно даже как-то. — Привет, девочка, не умеющая переходить дороги, — раздается чей-то просто до невозможности ехидный голос. Передо мной медленно так опускается Кол — старый знакомый. Откуда он здесь? Я даже примерно не подозреваю. Но одно мне известно точно — я как-то слишком сильно рада его неожиданному появлению. Когда первородный медленно приподнимает мне голову, я не могу сдержать невразумительного шипения. Больно. Больно-больно-больно. — Прости, но лежа я тебя своей кровью поить не собираюсь, — ехидно заявляет брюнет. Дальнейшие события я помню очень плохо. В памяти ярче всего отпечатался металлический привкус крови, сильные и даже нежные руки, приподнимающие меня с земли… А потом — громкий крик Кэролайн. — Он спас меня, напоил своей кровью, привез домой, а ты в ответ лишь обматерила его на всех известных тебе языках и запретила приближаться ко мне, — весело напоминаю я. Правда, я все никак не могу вспомнить, кинула ли тогда в него Кэролайн собственную туфлю или мне это просто показалось… — Ты могла умереть с его кровью в организме! — Правда, без помощи Майклсона я бы умерла в несколько раз быстрее, — словно как бы между делом, замечаю я. Уже прошло довольно много времени, а я отчаянно не могу понять, почему он вообще решил меня спасти. Я явно не нравилась Майклсону — даже не спрашивайте, откуда я это знаю, знаю и все. При наших коротких встречах, мы всегда обменивались колкостями, пока Кэролайн не уводила меня, или Клаус — Кола. И с чего бы он решил прийти ко мне на помощь? — Ладно, Руби, давай забудем о Майклсонах — просто помни мою просьбу и веди себя аккуратнее, хорошо? Неизвестно же ведь, что взбредет в голову Колу, если ты вдруг разозлишь его… Ладно, к черту, забыли! — стараясь, чтобы голос у нее звучал как можно более непринужденно, произносит старшая. — Ну давай, — несколько неуверенно соглашаюсь я. — Представляешь, сегодня в школе, наша биологичка… — Слушай, а мне сегодня такую сплетню рассказали! — перебивая меня, воодушевленно начинает Кэр. И мне вновь приходится слушать очередной слух. Она меня, вроде бы, любит. Но слушать — совершенно не хочет.