Работа над ошибками. Часть вторая

бечено.        «…вот и свершилось, наконец, достопочтенные читатели: наш глубоко уважаемый и любимый всеми жителями магической Британии господин Министр сделал свой выбор. Вашей покорной слуге выпала беспрецедентная честь стать свидетелем магической помолвки мистера Томаса Марволо Реддла, лорда Гонт, с леди Вальбургой Блэк и директором школы чародейства и волшебства «Хогвартс» — Минервой МакГонагалл. Да-да, дамы и господа, вы не ошиблись. Имела место не только полная магическая помолвка, что само по себе вызывает восхищение (про виды магических помолвок и накладываемые ими ограничения читайте на стр. 5-6 «ЕП»), но и тройственный союз — так называемая триада. Неимоверная редкость, уважаемые читатели. В последний раз подобное событие случилось в тысяча семьсот восьмидесятом году между…»       — Пап…       Медленно опускаю вниз экстренный выпуск «Ежедневного Пророка» со статьей, в которой Рита со свойственным ей размахом описала вчерашнюю церемонию помолвки, глядя поверх него на своих детей, застывших передо мной в ожидании дальнейшей участи. Несмотря на все минувшие события, я, разумеется, не забыл о своем обещании — назначить им взыскание за столь безрассудное поведение. И пусть в целом благодаря именно их вмешательству всё случилось именно так, как случилось, но спустить подобное поведение с рук — и тем самым способствовать созданию прецедентов в будущем? Нет уж, увольте!       — Мне хотелось бы услышать вашу версию произошедшего, дама и господа, — негромко произношу, внимательно вглядываясь в их лица. И хотя на них в основном застыло выражение вины, тем не менее, при должном старании, можно разглядеть и иные эмоции. — Кто-нибудь один, — окончательно откладываю в сторону газету, заметив, что дети открывают рты едва ли не одновременно, желая оправдаться. — Гарри, пожалуй, начнем с тебя. Итак?       — Мы сидели на берегу озера, — с готовностью начинает мой младший сын. — Болтали о всякой ерунде. Обсуждали грядущий бал, сданные экзамены, ну, знаешь, все такое… — он машет рукой, а я киваю. Разумеется, подобное времяпрепровождение свойственно всем детям. Без исключений. — Ну вот. И Рима, уже не помню после какой фразы, вспомнила о том, что они с Гермионой не так давно читали в библиотеке Феникса сказки Барда Биддля. Мы с Максимусом начали смеяться, ну… — Гарри мнется, переглядываясь с братом. — Ну, знаешь, пап, сказки — это ведь для детей, а мы уже взрослые…       — Ну, разумеется, — еще раз киваю, весьма тщательно скрывая иронию в голосе. — Вне всяких сомнений.       — Вот, — и сын, приободрившись от моей поддержки, выдает: — А Рима сказала, что мы дураки. Потому что сказки пишутся для того, чтобы дети, которые их читают, учились думать. Что в каждой из них заключен какой-то смысл.       — Моя леди, — я с видимым удивлением смотрю на насупленную дочь и искренне улыбаюсь ей: — Вы поразили меня в самое сердце, мисс Снейп. Не мог предположить, что в столь юном возрасте вы способны на столь глубинное осознание…       — Пап, — она смотрит на меня едва ли не с укоризной: — Ну я же не дура. Ты же так не думал?       — Ни в коей мере, — отрицательно качаю головой, — но бесконечно рад тому факту, что хоть кто-то из вас оказался способен видеть чуть дальше написанного на бумаге. Использовать свой мозг по назначению и делать определенные выводы, — одна сияющая мордашка и две насупленные физиономии становятся мне весьма выразительным ответом. — Впрочем, мы отвлеклись. Что было дальше?       — Дальше… — Гарри задумывается на несколько секунд. — Дальше Рима на примере пары сказок объяснила, что именно она имела ввиду, а потом сказала, чтобы мы потренировались сами.       — И вы тренировались, разбирая сказку?.. — обреченно спрашиваю, хотя уже прекрасно знаю ответ.       — …о трех братьях и Дарах Смерти, — с готовностью подтверждает мои мысли вся эта несносная троица хором.       — И мне пришла в голову мысль, — Гарри, снова покосившись на брата и сестру, тем самым ставит под сомнения собственное утверждение. Не иначе как над генерацией этой идеи поработали все трое, — про мою мантию. Я знаю, ты говорил, что она будет моей, когда я вырасту. Но Макс сказал, что…       Я выгибаю бровь глядя на старшего сына, и Макс с готовностью перехватывает инициативу у Гарри:       — …что я читал про мантии-невидимки. Какая бы крутая она ни была, но чары, наложенные на ткань, держатся от пяти до десяти лет. И это максимум. А эта мантия была в роду у Гарри много-много лет — и до сих пор как новенькая. Вот мы и предположили…       — Вы предположили, что она является одним из так называемых Даров Смерти, не так ли? — увидев их сосредоточенные кивки, задумчиво тру переносицу, размышляя над их словами: — И вам в головы не пришло ничего иного, кроме как удостовериться в этом? Не стану спрашивать, каким именно способом вы намеревались это осуществить, но хотелось бы уточнить, каким образом вы, мистер Поттер, узнали пароль от сейфа в моем кабинете?       — А что там узнавать? — Гарри, низко опустив голову, едва слышно отвечает: — Ты же зельевар. Это должно было быть название какого-нибудь ингредиента — что-нибудь особо мудреное и обязательно на латыни.       — То есть тебе повезло, и ты просто сумел подобрать его? — едва удерживаюсь от иррационального желания похвалить младшего сына. Несмотря на свою нелюбовь к данной дисциплине, тем не менее, знания у него оказались вполне себе на уровне. Не то, чтобы я сомневался, но… все равно приятно.       — Ну да, — соглашается он со мной. — С шестой попытки.       — Что ж… — умолкаю на несколько минут, размышляя над тем, какого наказания достойны эти негодники. Не то, чтобы их вина была столь велика, чтобы оно стало действительно серьезным, но, как я уже упоминал, спускать подобное поведение с рук нельзя. Во избежание…       — Полагаю, вы все согласитесь с тем, что наказание, которое вы сейчас получите, вполне заслужено, — определившись, спрашиваю у них и, увидев сердитые мордашки всей троицы, удовлетворенно киваю: — Любой проступок, как вы уже убедились на собственном опыте, обязательно влечет за собой некие последствия. Иногда они становятся неприемлемы, иногда, как в вашем случае, идут во благо, но, тем не менее… если бы вам не пришла в голову мысль украсть… хорошо, позаимствовать на время, — послушно исправляюсь, увидев выражения искреннего возмущения на лицах детей, — мантию из сейфа, то Гарри не подслушал бы разговор, не касающийся его ни в коей мере. И вы не вмешались бы в личную жизнь своего деда. Он, как я надеюсь, вы понимаете, взрослый человек и вполне способен самостоятельно разобраться со своими проблемами. Не так ли?       — Так, — виновато сопит Гарри, а Максимус и Рима лишь кивают, по-прежнему не отрывая глаз от созерцания пола.       — В таком случае, вот ваше наказание. Рима. Насколько мне помнится, вы, юная мисс, под руководством миссис Малфой начинали заниматься рукоделием? — недовольно сморщенный носик дочери становится своего рода бальзамом для моей души. Ага, значит, я угадал с выбором взыскания. Оно, определенно, не должно приносить радость, ведь в противном случае из наказания оно превратится в поощрение. — Да-да, именно то, что вы подумали. Пять дней отработки — время определите сами. За этот период вы должны окончить ту работу, которую начали, кажется, еще полгода назад в Малфой-мэноре.       — Ну, па-а-а-ап, — из глаз дочери разве что искры не сыпятся от возмущения, но я непреклонен.       — Это мое последнее слово, юная мисс. Следуем далее. Учитывая, мистер Снейп, вашу склонность к зельеварению, но явную нелюбовь к травологии… — да, как ни странно, но в этом Джо оказалась права: два эти дара полностью противоположны, несмотря на их видимую схожесть. И именно поэтому мистер Лонгботтом — прирожденный траволог — взрывал котлы на уроках зельеварения в ее книгах. «Споткнувшись» на этой мысли, я не могу не порадоваться тому факту, что мне доведется вести зельеварение лишь у старших курсов Хогвартса, что исключает всякую возможность столкновения с этим «недоразумением». — Мистер Арчер, наш садовник, не так давно выразил желание навести порядок в заброшенных теплицах Принц-мэнора. Полагаю, вам не составит никакого труда оказать ему посильную помощь, скажем, на протяжении пяти дней. Не так ли?       Максимус кивает с тяжелым вздохом и косится на Гарри, застывшего в весьма напряженной позе. Вина младшего сына, несомненно, больше. Но повторюсь: учитывая, что все обошлось, не уверен, что выделять его — будет правильно. А потому…       — Как же поступить с вами, мистер Поттер? — Гарри сопит, напоминая мне сердитого ежика, отчего я с трудом удерживаю себя от улыбки. Все-таки этот ребенок совершенно не умеет скрывать эмоции, в отличие от брата и сестры. Очевидно, наследственность… — Полагаю, пять дней вашей бескорыстной помощи в подготовке ингредиентов для уроков зельеварения в Хогвартсе…       — Ты выбрал нам в наказание то, что мы не любим делать больше всего, — ворчит он себе под нос, и мне не остается ничего иного, кроме как склонить голову, обозначив тем самым свое согласие с его словами.       — Безусловно, мистер Поттер. В противном случае наказание перестало бы являться таковым. Не так ли?       — Так, — как-то обреченно кивает Гарри и, оторвав, наконец, свой взор от пола, смотрит на меня: — А когда начинать? Сегодня?       — Сегодня, насколько мне известно, после обеда вы вместе с мамой и своими друзьями отбываете во Францию, где пробудете вплоть до дня рождения Гарри, — чуть помедлив, произношу я и умолкаю, едва не оглохнув от восторженных воплей:       — Пап, ты супер!!!       Переглянувшись с довольным Аурелиосом, откровенно довольным происходящим перед его глазами, невольно расплываюсь в улыбке, наблюдая за вмиг повеселевшими детьми — все-таки как мало надо им для полного счастья — но, вместе с тем, не могу не признать, что эта идея принадлежала Тому. Полагаю, таким образом он решил избавить своих близких от излишне пристального внимания прессы, с учетом вчерашнего события, освещенного на страницах Пророка.       — Поскольку мы с вами закончили, полагаю, вы можете идти собирать вещи, — говорю им, дождавшись, пока их восторги чуть улягутся, и тут же добавляю: — И, Гарри, задержись на несколько минут.       Выждав, пока Максимус и Рима наперегонки выскочат из кабинета, так, словно за ними гонится голодный и злой оборотень, при этом едва не снеся внезапно вставшую на их пути дверь, облегченно выдыхаю и, набросив на вход Запирающее и Заглушающее заклинания, указываю Гарри на кресло:       — Присядь. Я не отниму у тебя много времени, — внимательный взгляд зеленых глаз начинает искриться интересом, едва мой младший сын понимает, что речь, очевидно, пойдет о каком-то секрете. — Но для начала я хотел бы получить от тебя некое обещание.       — Никому не рассказывать о том, о чем мы сейчас будем говорить? — понятливо уточняет он и кивает, услышав мое согласие. — Даже Максимусу и Риме?       — Даже им, Гарри. Особенно им. Дети в большинстве случаев не умеют держать язык за зубами. Разумеется, ситуации бывают разными, и, порой не нарочно можно выдать другим людям то, что является секретом. К тому же то, о чем пойдет речь, касается в большей степени тебя. Но не их.       — Ладно, — Гарри, после недолгого молчания, согласно кивает: — Пап, я даю слово, что никто и никогда не узнает от меня то, о чем мы сейчас поговорим. Так сойдет?       — Что ж, поверю на слово, — невольно кривлю губы в легкой улыбке. Безусловно, я не собирался требовать с сына Непреложный Обет. Да и любой вариант магической клятвы также был бы не желателен. А так — посмотрим, насколько хватит его выдержки. Разумеется, то, о чем сейчас пойдет речь, не представляет из себя какого-то особого секрета. Но и болтать о нем на каждом углу тоже не стоит. — Я мог бы рассказать тебе обо всем много позже, когда ты отметишь свое совершеннолетие, но, полагаю, лучше это сделать сейчас. Речь пойдет о Дарах Смерти. Да, Гарри, вы совершенно правильно определили принадлежность твоей мантии-невидимки.       — Круто! — зачарованно выдыхает этот несносный мальчишка, недослушав меня, а его глаза просто полыхают искренним огнём восторга. — Пап, а…       — Если позволишь, мне хотелось бы продолжить… — я на мгновение умолкаю. Гарри обеими ладонями зажимает свой рот и для верности еще и кивает, да так интенсивно, что в какой-то момент мне начинает казаться, что его голова не удержится на плечах. — Твой род, Гарри, взял свое начало от одного из братьев Певерелл — Игнотуса. Того самого, кому Смерть, согласно легенде, подарила мантию-невидимку. Но при этом, полагаю, тебе не известен тот факт, что твой дед является потомком второго брата — Кадмуса, а это значит…       — …что ему принадлежит Воскрешающий камень?! — любопытство все же берет верх, и Гарри выпаливает свой вопрос, напрочь позабыв о том, что я просил его помолчать.       — Значит, и это на самом деле так, — обреченно киваю я, окончательно осознав, что с возбужденным от услышанного ребенком спокойного диалога все же не выйдет. — В кольце Главы рода Гонт, которое Том носит на своем пальце с недавних пор…       — …тот самый камень, — в глазах Гарри сияет неподдельный восторг. — Пап, это же круто! Слушай, значит, я и дед — наследники самой Смерти?       — Как и я, полагаю, — насмешливо говорю я, наблюдая за тем, как до сына доходит осознание того, что он упустил, поддавшись восторгу. — Как, впрочем, и твои брат с сестрой. Вот только ты являешься прямым наследником. Как и Том. А мы — нет.       Гарри шевелит губами, что-то прикидывая, и, помолчав несколько минут, кивает:       — Ага, точно. Максимус будет лордом Принц, ну, когда-нибудь, как и ты сейчас. А Рима станет супругой Драко и войдет в род Малфой. Значит, ей тоже не светит… ага, теперь я понял, почему им не надо рассказывать. Чтобы они мне не завидовали.       Невольно поперхнувшись от удивления, внимательно разглядываю Поттера. Да, как ни крути, а мозга в этой голове много больше того количества, которое имелось в голове его отца-оленя. Что не может не радовать. Хотя, надо признаться честно, такой вывод почему-то не пришел в мою голову, хотя он был в достаточной степени очевиден.       — А еще… — воспользовавшись тем, что я отвлекся от рассказа, обдумывая слова Гарри, он, а точнее его фантазия, между тем разворачивается на полную: — Я только сейчас понял. Пап, я же некромант. Да, это огромный секрет для всех, но это правда. Я учусь, и учит меня дед, и он тоже некромант. И это потому, что мы с ним оба наследники Смерти, да?       — Поразительно умный ребенок, — я невольно вздрагиваю, услышав знакомый голос, а Гарри, повернувшись, удивленно рассматривает невесть откуда появившуюся рядом с ним девушку.       — Леди Певерелл, — наклоняю голову в приветствии, мгновенно встав со своего места, мимолетно подумав о том, что я, кажется, был излишне наивен, решив, что подобная тема разговора пройдет мимо ее внимания.       — А где же «бабушка», дорогой? — насмешливо фыркает она и ласково проводит рукой по волосам Гарри, отчего он вздрагивает. Да, ее руки холодны словно лед. Впрочем, учитывая то, кем она является… ничего удивительного.       — Бабушка? — растерянно переспрашивает у нее мелкий Поттер, а мгновением позже до него доходит и он, взвизгнув от восторга, обнимает «мисс Элис» за талию, прижимаясь к ней изо всех сил. — Кру-у-уто! Пап, а ты знал, да? Знал?! Я никогда не думал, что увижу саму Смерть — вот так, дома…       — Наследник, — смеется она, озорно подмигивая мне. Впрочем, я настолько ошеломлен поведением сына, что не сразу могу хоть как-то среагировать на его поведение. — Не удивляйся, Северус. У меня всегда были особые отношения с моими прямыми наследниками. К слову о моих Дарах… думаю, будет справедливо, если Гарри получит Старшую палочку. Она, насколько мне известно, в настоящий момент находится в Отделе Тайн вашего Министерства. Не дело, чтобы мои Дары пролеживали бестолку. Не находишь?       Молча киваю, так и не обретя дар речи. Слишком много мыслей возникло в моей голове одновременно и все они требуют некоторого времени на осмысление.       А ведь всё верно — мы совершенно выпустили из памяти то, что после смерти Альбуса Дамблдора его палочка… вот только вопрос — кому она принадлежит теперь? Насколько я помню, «Светлейшего» заставили распрощаться с жизнью пять «Авад», выпущенных одновременно тремя аврорами, Главой аврората и Главой Отдела Тайн. Так кто из них?..       — Дэвид Магнус, — любезно отвечает мне «мисс Элис», между делом устроившаяся на диване с Гарри под боком. С удивлением отмечаю чашку с ароматным кофе в ее руках и понимаю, что, похоже, в своих размышлениях надолго выпал из реальности. — Это один из тех авроров. Именно его смертельное заклинание было первым.       — Мне надо победить его в дуэли? — с серьезным видом спрашивает Гарри, и она что-то шепчет ему на ухо в ответ, вынудив меня изумленно поднять бровь. Впрочем, мои ощущения — именно мои. Гарри, судя по всему, ее присутствие не доставляет ровным счетом никаких неудобств. — Ага, понял! Ну, это не сложно!       Интересно, что…       — Узнаешь в свое время, дорогой, — улыбается она мне и встает. Чашка испаряется прямо из ее рук, оставив легкий шлейф пара, постепенно тающий в воздухе. — И не переживай, моему наследнику не грозит ничего сверх того, с чем бы он не справился.       И кто бы сомневался.       — Как скажете, «бабушка», — не могу не съязвить в ответ, и звонкий смех исчезнувшей на наших с Гарри глазах леди Певерелл еще звучит в кабинете непродолжительное время.       — Пап, ну круто же! — с восторгом говорит Гарри, возбужденно подпрыгивая на месте, очевидно, поняв, что от меня он не дождется ни слова, поскольку я излишне озадачен «внеплановым» визитом «мисс Элис». — Я познакомился с самой Смертью! И я никому об этом не скажу! Честно-честно!