Работа над ошибками. Часть вторая

бечено.       На следующие несколько дней я выпадаю из реальности, чередуя подготовку поурочных планов в своем кабинете в Хогвартсе, с которыми пора бы уже и закончить, учитывая, что за окнами август месяц, с планомерными «раскопками» в библиотеке мэнора, пытаясь из множества существующих ядов вычленить тот единственный, модифицируя который я защищу свое второе мастерство.       Порой мне кажется, что эта затея безнадежна и заранее обречена на провал, поскольку описания существующих ядов настолько идеальны, насколько могут быть вообще идеальны подобные вещества. Но надежда — весьма эфемерная субстанция, а потому я не сдаюсь, раз за разом пролистывая пыльные тяжелые фолианты. В качестве же резервного плана — держу возможность посоветоваться с Медичи, ибо его принадлежность к роду знаменитых ядоделов, известных не только магам, но и магглам, открывает передо мной определенные перспективы.       Разумеется, я оказываюсь прав и в отношении директора Хогвартса. В один из дней, явившись в мой — теперь уже действительно МОЙ класс зельеварения — она отвлекает меня от вдумчивого изучения очередного конспекта профессора Слагхорна.       — Мне нравится, — просто говорит она, обводя взглядом стены, на которых я, не далее как пару дней назад, устроил своеобразную выставку различных ингредиентов. Разумеется, самых зрелищных — заспиртованные щупальца кальмара, высушенные головы докси, крылья летучих мышей и тому подобную мерзость. Здесь стоит упомянуть, что я, несмотря на свою любовь к тонкой науке зельеварения, тем не менее не больше любого другого человека люблю разбираться с подготовкой различных ингредиентов, принимая это в качестве неизбежного зла. Что ж, полагаю, учитывая мой теперешний статус, тех студентов Хогвартса, кто в недалеком будущем обязательно попадет ко мне на отработки за различного рода провинности, ждет немало «приятных» минут наедине с этими малоприятными вещами. Чистка котлов, разумеется, дисциплинирует, но вот это… да, это, определенно, будет гораздо действеннее.       — Минерва? — встаю со стула, приветствуя ее. А затем, склонив голову, спокойно наблюдаю за тем, как та медленно обходит кабинет, внимательно разглядывая учебные пособия, и терпеливо ожидаю, пока она решится произнести то, ради чего спустилась в подземелья.       — Я тут подумала… — нерешительно начинает она, завершив полный круг и остановившись напротив преподавательского стола.       — Присаживайся, — я левитирую к ней ближайший стул, выдернув его из-за парты, и она послушно опускается на него, отводя взгляд в сторону. — Мне начинать бояться? Когда ты являешься ко мне с подобным выражением лица…       — Я совершенно не представляю, что делать! — всплескивая руками, Минерва бессильно роняет их на колени, словно этот нехитрый жест забирает все ее силы. — Мистер Николя Дюран, на чьей кандидатуре я остановилась, определенно не справится… — она смущенно умолкает.       — Осмелюсь предположить, ты хочешь предложить мне не только преподавание, но и деканство над факультетом Слизерин? — лучшая защита — это нападение, и я моментально в этом убеждаюсь, стоит мне увидеть выражение ее лица. — Что ж, как я и думал.       — Дорогой, ты хорошо знаешь этих детей, ты знаком с их родителями… в конце концов, они уважают тебя, а молодому человеку еще придется изрядно постараться для того, чтобы с ним хотя бы начали считаться. Репутацию надо заслужить. Все же тебе было проще — ты начал общаться с малышами в Фениксе, а они, в силу своего возраста, были совершенно непредвзяты. А вот если бы тебе довелось начать свою преподавательскую карьеру с Хогвартса, ты наверняка столкнулся бы с теми же самыми трудностями… — расстроено говорит она.       А я моментально вспоминаю очередную недосказанность истории Джоан. Там Снейп пришел преподавать в Хогвартс в восьмидесятом году — в двадцать с небольшим лет. Представить боюсь, чего стоило ему заработать определенную репутацию и заставить уважать себя тем, кто помнил его вчерашним школьником. Ведь тому, чье прозвище — Нюньчик — казалось бы, навеки закрепилось за ним с подачи четверки Мародеров, очень сложно было показать себя иначе. В свете этого поименование его «Ужасом Хогвартских подземелий» определенно выглядело как самый лучший приз. Возможно, именно поэтому Джо и опустила описание становления его, как преподавателя, акцентировав внимание на уже сложившемся образе мрачного зельевара-мизантропа.       Не может не радовать, что я — не он. Черты характера мистера Рикмана, воспринятые мной как свои собственные, благодаря его памяти — оказались той самой константой, что была мне так необходима.       — Я так понимаю — выбора у меня нет? — совершенно ненужное уточнение, но она все же кивает, подтверждая мои слова. — Хорошо.       — И… все? — мое согласие, как мне кажется, выбивает Минерву из колеи. Я уверен: она шла сюда, как на войну, настроившись на долгое противостояние, запасшись сотней-другой непробиваемых аргументов, а я… приятно, что мои навыки остались при мне, несмотря на тихую и мирную жизнь. В качестве декана Слизерина они мне определенно пригодятся.       — А ты хотела чего-то еще? — удивленно выгибаю бровь. — Ты предложила. Это оказалось приемлемо. Я согласился.       Минерва смотрит на меня несколько минут, как мне кажется, даже не моргая. Кошачья способность — гипнотизировать глазами собеседника, сбивая его с толку пристальным взглядом. Не на того напала, но ей, разумеется, об этом говорить не стоит. А потому я сижу спокойно, откинувшись на спинку стула и привычным жестом скрестив на груди руки. Нет, в этот раз — это не защитная реакция. Просто так удобно. А затем она громко фыркает, напоминая о своей второй сущности. И встает, вынуждая меня подняться вслед за ней:       — Ты знал!       — Скажем так, догадывался, — а смысл отпираться, если она и сама все прекрасно понимает? — Проанализировав исходные данные, я пришел к тому же выводу, что и ты, правда тебе потребовалось на это несколько больше времени, и принял решение.       — Вот смотрю на тебя и думаю: как лучше поступить в твоем случае? То ли расцеловать за то, что ты выручил школу в практически безысходной ситуации, то ли проклясть за то, что ты, не прилагая абсолютно никаких усилий, выставил меня полной идиоткой?       — Полагаю, всегда есть третий, запасной вариант, — усмехаюсь я. — Ибо первые два меня категорически не устраивают.       — Немедленно зайди! — самолетик с недвусмысленным приказом от еще одного непосредственного начальства настигает меня в лаборатории Отдела Тайн, куда я заглядываю после посещения Хогвартса с тем, чтобы проверить стадию готовности Веритасерума, настаивающегося уже неделю. Еще пара дней, судя по-практически абсолютно прозрачному зелью, и…       Вздохнув, окутываю котел непроницаемой сферой, направляясь к выходу. Какие бы приятельские отношения не связывали мистера Смита со мной и Томом, но испытывать терпение начальника Отдела Тайн точно не стоит.       Здороваясь со встречающимися по пути коллегами, добираюсь до кабинета Главного и получив одобрение от его личного помощника, вхожу внутрь помещения.       — Я собирался слать вам сову, лорд Принц, — начинает мистер Смит вместо приветствия, а я недовольно морщусь. Когда он обращается ко мне вот так, делая акцент на моем титуле, вместо привычного «Северус», ну или на крайний случай — «мистер Снейп» — интуиция начинает кричать об одном: жди крупных неприятностей. — А вы так удачно заглянули в нашу скромную обитель…       — Насколько все плохо? — спрашиваю, выдержав нужную паузу, и по его глазам вижу, что все не просто плохо, а гораздо, гораздо хуже, чем можно было бы предположить.       Смит выбирается из-за своего заваленного бумагами и различными артефактами стола и подходит к окну, прикрытому полупрозрачными шторами. Разумеется, это иллюзия, поскольку Отдел Тайн находится на минус девятом этаже Министерства Магии.       — На улице снова дождь, — мрачно произносит он, а я пожимаю плечами. Честно говоря, понятия не имею, какая погода сегодня в Лондоне, поскольку перемещался из Шотландии при помощи порт-ключа, миновав стандартные входы в Министерство. — Да и Мерлин с ним! — он поворачивается ко мне и впивается в мое лицо пристальным взглядом. — Что ты знаешь о городке под названием Литтл-Уингинг?       — Обычный городок, расположенный в графстве Суррей, — спокойно отвечаю на вопрос, старательно игнорируя сумасшедше колотящееся в груди сердце. — Средняя численность населения, характерная для подобного рода городков, муниципалитет, начальная и средняя школы, но ведь вы спрашиваете не об этом?       — Не об этом, — звучит в ответ. — Какая проницательность, лорд Принц.       — Сэр, если вам есть что сказать — говорите, а не тяните низзла за причинное место! — раздражение, вызванное разведенной вокруг таинственностью, вдруг прорывается наружу, и мистер Смит громко фыркает, напоминая мне того самого низзла.       — Скажу, — обещание звучит достаточно мрачно и многообещающе, но я уже давно привык к манере общения начальства, а потому спокойно усаживаюсь на стул, не обращая внимания на прожигающий меня взгляд, и уже привычном жестом скрещиваю на груди руки, ожидая, пока Смит решится разродиться выводящей его из себя тайной. — Некоторое время назад мне довелось выслушать крайне занятную историю. Рассказчик был весьма убедителен, так что не верить ему не было никакого резона. Но описанная ситуация была настолько фантастической, что, каюсь, я в нее так и не поверил. Хотя и не стал чинить разного рода препятствий тому, кто ее рассказал. Бодаться с Министром — то еще удовольствие, — Смит издает негромкий смешок, а я хмурюсь, кажется поняв, о чем идет речь.       Не то чтобы отец намеревался сохранить мою тайну, по крайней мере клятв на эту тему я с него не брал, прекрасно осознавая, что в противном случае книге Джоан света не увидеть. Будущей книге, разумеется. А тут, судя по всему, началось и идет полным ходом полномасштабное согласование будущей истории со всевозможными инстанциями. Но вот что интересно: Том рассказал Смиту вообще все, или же оставил мне хоть какое-то пространство для возможного маневрирования?       — И? Что вы хотите от меня? — недовольство, очевидно, все-таки звучит в моем голосе, поскольку мистер Смит обойдя меня по дуге, присаживается на край собственного стола, неаккуратно сдвинув в сторону часть загромождающих его вещей.       — Насколько правдиво то, что рассказал Том?       Я пожимаю плечами:       — Не представляю, что именно в вашем представлении правда, сэр. Если вы не поверили ему — почему вы считаете, что моя история будет отличной от его?       — Давайте начнем сначала, — Смит хмурится, но по-прежнему не сводит с меня внимательного взгляда. — С самого начала. История Мальчика-Который-Выжил в изложении сумасшедшей писаки — занимательна. Не скрою. И даже осмелюсь предположить, что часть ее — какая-то крохотная часть, возможно, а я не могу не допустить и такой вариант развития событий, — при определенных условиях могла бы стать реальностью…       — Всё.       Короткое слово, произнесенное мной, сбивает Смита с настроя, и он озадаченно моргает, пытаясь сообразить, к чему можно отнести сказанное.       — Не понимаете? — я тру кончиком пальца переносицу, так, как и всегда, когда мой мозг занят обдумыванием какой-то проблемы и поисками ее решения. — Абсолютно все могло бы стать правдой, не случись Альбусу Дамблдору быть убитым в тот злополучный Хэллоуин. Как и его главному прихвостню.       — Полагаете? — Смит внезапно подбирается, невольно напомнив, что он, вообще-то, не просто дружелюбный собеседник, с которым можно обсудить последнюю сплетню, а Глава Отдела Тайн. А это должность, которую не получишь за умение красиво забалтывать собеседника. Хотя не могу сказать, что это умение так уж бесполезно.       — Сначала, так сначала, — проигнорировав уточняющий вопрос, собираюсь с мыслями. — Итак, начинать с самого начала, как я понимаю, смысла нет, вы уже имеете представление о том, откуда мне известна эта история? — Смит кивает, внимательно разглядывая меня, и я отчетливо вижу мелькающие в его глазах отблески профессионального интереса. Могу поспорить: он готов запереть не только меня, с тем, чтобы исследовать этот феномен переноса сознания одного человека в другого, но и «мисс Элис», доведись ей попасться в его руки. Не уверен, что в результате вышло бы то, чего ему так хочется, но попытка определенно была бы сделана. И лишь то, что моим отцом является действующий Министр Магии, останавливает его от подобного шага. Что ж, откровенность за откровенность. — В таком случае — не случившаяся, слава Мерлину, история Гарри Поттера началась с…       Примерно полчаса мне требуется для того, чтобы напомнить Смиту основные вехи прошлого. Наложенные на дом родителей Петуньи чары, основной целью которых было вызывание у нее интереса к некоему субъекту, внезапная смерть старших Эвансов, так выгодная «Величайшему Светлому». То странное пророчество, которое по всем признакам должен был услышать я, но услышал старший сын Вальбурги и передал… очевидно, передал, хотя куда и кому? Тому ли, кто изображал в глазах обывателей темного волшебника Волдеморта? Да и какая к Мордреду разница?!       — Вам знакомо имя Вернона Дурсля? — я готов к любому повороту разговора, как мне кажется, но именно этот вопрос вгоняет меня в ступор не хуже «Ступефай». — Вижу по вашей реакции, лорд Принц, что да.       — Это именно тот, на которого были завязаны чары привязки моей тогда еще будущей супруги, — через силу произношу я и вижу, как его взгляд становится острым, словно лезвие.       — Интересно… крайне, я бы сказал, интересно…       — А что?..       — Этот маггл проживает как раз-таки в городе под названием Литтл-Уингинг, по адресу: Тисовая улица, дом четыре. Супруга, сын, работа. Бридж по выходным. Обычная жизнь для среднестатистических магглов, каковыми являются не только он, но и вся его семья. Поверьте, лорд Принц, мы проверяли, — Смит соскакивает с края стола так, словно он обжигает, и снова подходит к зачарованному окну, бездумно уставившись вдаль отраженной в нем картинки. — Вот только в отличие от прочих семей, проживающих в этом городке, именно с ними происходит какая-то чертовщина.       — Подробности?       — Извольте. Начиная с тридцать первого июля дом этой добропорядочной — в глазах магглов, разумеется, семьи — начинают планомерно осаживать… совы. Разумеется, они не даются в руки, поскольку адресата, которому предназначены их письма, там не было и быть не могло. Вижу, до вас доходит вся абсурдность ситуации, — я изумленно таращусь на него, кажется, даже не моргая.       Нет, я ни в коей мере не умаляю возможностей покойного ныне Светлейшего — ведь не даром же его называли Величайшим, но провернуть такую аферу… с момента его смерти минуло почти десять лет. Нет, не верю! Быть может сообщник…       — И это мы проверили, — кажется, мои мысли для Смита совсем не тайна, несмотря на выстроенную мной защиту разума, но я почему-то не могу припомнить, чтобы он хоть когда-то баловался легилименцией. — Я не читаю вас, лорд Принц, — мистер Смит успокаивающе поднимает руки, показывая, что нападать не планирует. — Вы идете по пути тех же размышлений, что были пройдены мной ранее. Нет, помощников у Альбуса Дамблдора не осталось.       — Или вы их не нашли, — едва слышно произношу я и он, к моему удивлению, кивает:       — Или так. Но, если высказывать подозрения, то надо начинать с руководства Хогвартса, ибо именно по его распоряжению совы разносят письма будущим ученикам. Но я даже в страшном сне не могу представить, чтобы мисс МакГонагалл пошла на подобный шаг, особенно учитывая ее нынешний статус.       — Насколько мне известно, письма рассылаются автоматически, — медленно говорю я, старательно вспоминая все, что мне известно по этому вопросу. Все-таки шесть лет преподавания, пусть и в начальной школе, открыли для меня очень и очень многое, ранее неизвестное. — Существует специальный артефакт, в котором заложен макет письма, как только подходит время будущему ученику получить письмо из школы, оно создается при его помощи, а затем отправляется домовиками с совиной почтой. Если письмо по какой-то причине не получено, оно дублируется. Или же преподаватели доставляют его лично, как это происходит в случае с магглорожденными волшебниками. По крайней мере, так было раньше. Сейчас, с учетом работы Феникса, последнее упразднено. Но ведь Гарри проживает по совершенно другому адресу. Ни Мордреда не понимаю!       — Очевидно, что доставка именно этого письма изначально была завязана не на адресата, а на конкретный адрес, — кивает Смит, а я, вспомнив разговор, который случился между мной и Петуньей много лет назад, мрачно хмыкаю:       — Вспомнил крайне забавный факт, — поясняю озадаченному моим видом Смиту. — Несколько лет назад, в разговоре с супругой, прозвучало предположение в том, что Альбус был настолько самоуверен, что, единожды наложив эти чары привязки, даже не удосужился проверить — сработали они или нет. Он, судя по всему, был абсолютно уверен, что все пойдет по его плану и Петунья выйдет замуж за этого… — мне не удается скрыть отвращения в голосе и мистер Смит кивает, соглашаясь с моими словами. — И Гарри, как очевидно, после смерти родителей должны были отдать именно ей, как единственной его родственнице. Если вы помните заседания Визенгамота, нам пришлось пободаться…       — Единственная родственница? — недоверчиво уточняет он. — А как же семьи Малфой и Блэк?       Я устало прикрываю глаза:       — И это если не считать половину магической Британии, с каковой Поттеры были в том или ином родстве. Но что теперь?       — Штатная бригада обливиаторов уже прописалась в этом городке, стирая память всем, кто видит невероятное нашествие сов. Боюсь, как бы эти магглы не превратились в законченных идиотов, когда все закончится, — устало говорит Смит. — И я, при всех своих знаниях, понятия не имею, как остановить это сумасшедшее совиное нашествие.       — Привести туда Гарри и дать ему получить одно из писем, — помолчав, произношу я, с силой растирая переносицу. — Это же очевидно. Эта злосчастная история так и норовит вернуться в прежнее русло, несмотря на то, что изменена уже кардинально.       — С Минервой поговорите сами? — уточняет он мрачно, а я понимаю, что столь элементарное решение вопроса попросту не пришло ему в голову, отчего он теперь злится. И на себя, и на ситуацию в целом.       — Непременно, сэр.