В ритме двух сердец

Начался очередной день в UA. Мидория проснулся в своей комнате, расположенной в общежитии, и в очередной раз окинул её взглядом, оглядывая своё святилище, посвящённое никому иному, как Всемогущему. Сотни постеров с лицом героя-номер-один во всевозможных ракурсах украшали стены помещения, фигурки в виде кумира миллионов украшали стеллаж, практически не оставляя на нём места для книг и учебников. Да что там говорить, у Мидории даже телефон засорён многочисленными фотографиями и артами со Всемогущим. Насчёт одежды с его изображением можно даже и не говорить. В UA были каникулы, но даже на них учителя пытались не отпускать учеников домой, чтобы в случае нападения они могли защитить их. — Где ты, сраный Деку?! — яростный крик раздался по ту сторону двери, после чего та чуть не слетела с петель от внезапного пинка по ней. — Ублюдок, когда ты уже отдашь мой учебник? — Привет, Каччан, — Изуку подарил своему однокласснику улыбку, словно вовсе не замечая всех оскорблений в свой адрес. — Да, сейчас его отдам. Мидория поднялся и максимально быстро заправил кровать, после чего подошёл к тумбе, где, судя по всему, хранились его учебники и тетради, и достал оттуда учебник по геройской этике. — Держи, Каччан, — Изуку вновь произнёс эти слова с улыбкой на лице. — Тц, — Кацуки грубо выхватил учебник из рук веснушчатого и, специально топая и устрашающе хмурясь, покинул комнату отаку. — Увидимся! — Мидория помахал рукой вслед уходящему другу. Парень уже давным-давно свыкся с поведением Бакуго. Как-никак, они знакомы с раннего детства. И Мидория Изуку не раз задумывался насчёт того, что именно заставляет Кацуки так сильно его ненавидеть. Может, причина в том, что у него нет природного квирка? Или же в том, что он появился внезапно и в то же время оказался очень сильным? А может, Бакуго что-то скрывает за этой стеной неприязни? Мидория не знает. После утренних процедур ученики 1-А класса пошли в столовую, где они каждый день что-то готовили вместе, с удовольствием. Каждый был не прочь показать на что способен в готовке. Все, кроме Бакуго. Он никогда не трапезничал в компании одноклассников. Заносчивый, эгоистичный, но невероятно сильный идиот. Именно так о нём отзывался Киришима. И, пожалуй, все (не считая Бакуго) были так или иначе с ним согласны. — К… Каччан? — Мидория остановился напротив двери, которая ведёт в комнату Кацуки и с опаской позвал его. — Чего ещё? — Бакуго никогда не был рад гостям, и этот раз не являлся исключением. — Я… Принёс тебе еды… — Изуку боялся, хотя сам не понимал чего. Это всего лишь дружеский безобидный жест. Наверное, боялся быть вновь впечатанным головой в стену. — Это ещё зачем? Мне не нужна еда от таких отбросов, как ты. — Н… Но… — темноволосый заикался, его язык постоянно заплетался. Интересно, а чего он ожидал? «Как мило, Деку, не хочешь присоединиться и поесть вместе со мной?»? — Проваливай, пока я не вышел и не выбил тебе зубы! — блондин не на шутку разозлился, Мидория знает, что в такие моменты лучше обходить его стороной. По коридору эхом прозвучал безысходный вздох Изуку, а сам он лениво поплёлся по коридору в сторону столовой. Через пять минут после этого Кацуки осторожно приоткрыл дверь, оглядываясь по сторонам. Он явно не желал, чтобы в коридоре кто-либо был. Бакуго сквозь окно увидел, что, кажется, весь класс собрался в поход и собирается у главного входа в общежитие. Правда, Мидории нигде не видно. Ну и хрен с ним. Блондин быстрым шагом направился на кухню, умирая от голода. По пути он решил, что будет готовить очень острый карри. Кацуки, чего уж скрывать, любит острое. И на этот раз он решил не обходить стороной его излюбленные жгучие ощущения во рту. Правда, в его голове невольно всплывали мысли насчёт того, куда подевался Деку. И от этих мыслей у него не получилось избавиться даже тупыми попсовыми песнями, которые время от времени напевает Урарака. — Тупой Деку, — прошипел Кацуки, — и что же этот придурок не вылезает у меня из головы? Неожиданно Бакуго порезал палец во время нарезки ингредиентов, из раны тут же посочилась алая кровь. Бросив приготовления, светловолосый поспешил в ванную комнату, где хранилась аптечка, по пути зализывая рану. А в ванной был никто иной, как Мидория Изуку. — Д-Деку?! Какого хрена ты здесь? Почему не свалил с остальными? Парень от неожиданности вздрогнул и повернулся в сторону криков. — Ох, Каччан, ты меня напугал, ха-ха. Я… Мне просто стало плохо, вот и всё. А что у тебя с пальцем? — Мидория уставился на раненный палец Кацуки, из которого всё ещё тонкой струйкой вытекала кровь. — Не твоё дело, веснушчатый урод! Быстро тащи аптечку! — Подожди… Сначала нужно кое-что выяснить. — Ты оборзел? Неси апт… — Бакуго не дал договорить странный жест Мидории. — Ты что творишь, отброс?! Мидория осторожно схватил раненый палец одноклассника и лизнул его. След алой крови остался на языке Деку, её привкус был необычным… Особенным… Парень сунул палец себе в рот ещё глубже и уже обвивал его языком. — Совсем страх потерял, да, Деку?! — Катсуки совсем были непривычны действия со стороны его одноклассника, и, возможно, они ему нравились. Тем временем Мидория вынул палец изо рта и встал в полный рост. — Теперь нужно заклеить пластырем, — Изуку поднял взгляд на лицо друга и увидел, что-то полностью было багровым, — Что-то случилось, Каччан? — Идиот. Ты ещё спрашиваешь «что случилось»! Я тебе так скажу, сейчас твоя рожа случится об эту плитку. Совсем страх потерял, урод? — Н… Но я хотел лишь помочь… — Ты совсем тупой? Я просил лишь принести долбаную аптечку, а не отсасывать мне кровь из пальца. Теперь скажу МАКСИМАЛЬНО просто. Так, чтобы даже такой угрёбыш, как ты, понял мои слова. Принеси. Пластырь. — Х-хорошо, Каччан. Сейчас принесу. Наконец-то рана была аккуратно заклеена с помощью пластыря, и лицо Мидории на удивление осталось нетронутым. — А теперь проваливай отсюда, пока не огрёб лично от меня! Но Мидория не спешил куда-то уходить. Его взгляд был затуманен, на лице красовалась странная улыбка, а во взгляде читалось желание. — Теперь ты слух потерял? Чего лыбишься? Уйди от меня! Темноволосый всё ближе подходил к Бакуго, медленно протягивая к нему руки. Но, в конце концов, Катсуки встретился спиной со стеной, оказавшись к ней прижатым. — Деку, пустая ты бошка, последний раз предупреждаю, прибью ведь, не опомнишься, — вслух говорил светловолосый, а в мыслях крутились фразы «Слишком близко» и «Не вздумай останавливаться». Возможно, эти фразы выдавал румянец, выступивший на его лице. А веснушчатый всё не отступал. Он начал поглаживать щёки одноклассника, плавно переходя к груди, игриво задевая соски, к животу, обводя пальцами кубики пресса сначала сквозь футболку, а потом и под ней. Первый стон вырвался с уст блондина. — Д… Деку… Хватит… Быстро прекрати это! Но Мидория не спешит слушать его. Он словно случайно задел рукой член Бакуго, от чего тот заметно напрягся. — Деку, если не остановишься, то очень сильно пожалеешь, слышишь! — на лице веснушчатого расцвела похотливая улыбка, которая символизировала лишь желание продолжения. Такую улыбку на лице Изуку ещё никто не видел. Внутри Мидории происходило что-то новое и несуразное. В животе словно вспорхнуло тысячи бабочек, внизу живота тянуло, а член ныл, больно упираясь в ткань штанов. Эти чувства были для него новыми, его разум затуманен, от чего он не может (и не хочет) остановить это. — Ну что ж, тупорылый, ты сам напросился! — Бакуго ловко подхватил Мидорию на руки, его ноги обвили торс Кацуки, и последний направился в свою комнату. Изуку не мог терпеть это, потому что их члены ненарочно терлись друг о друга сквозь ткань. Им двоим хотелось большего. Блондин бы никогда не подумал, что у него встанет на идиотские прикосновения со стороны Деку. Дверь с глухим ударом о стену резко открывается, Бакуго подходит к кровати и бросает на неё Мидорию. У него нет времени на нежности.Парни буквально срывают друг с друга футболки, штаны, оставаясь лишь в нижнем белье. Острые зубы Кацуки впились в шею Мидории, оставляя ярко-красную отметину. Лицо темноволосого корчится от боли, что не пропустили красные глаза любовника. Тот начал с несвойственной ему нежностью зализывать рану, после чего боль перешла на самый дальний план. Несколько засосов Бакуго оставил по всему телу Изуку. Кацуки ужасный собственник. Бакуго навис над Мидорией. Первый поцелуй. Жадный, неловкий, но очень-очень страстный и возбуждающий ещё сильнее. Блондин поставил свою ногу между ног любовника, на что последний игриво потёрся о неё своим членом. Немудрено, что это ещё больше раззадорило Каччана. — Иди сюда, Деку! — Кацуки приказал сесть Мидории, после чего светловолосый стянул с него последний элемент одежды, оставшийся на возбужденном теле. Его член пульсировал и выделял большое количество смазки. Стоило только Бакуго прикоснуться к органу, Изуку сразу издал протяжный стон наслаждения. — Озабоченный извращенец. Сразу после этой фразы Кацуки полностью взял член себе в рот, мягко полизывая его. Стоны Мидории становились всё громче и громче, от новых ощущений он практически срывался на крик. Бакуго неумело посасывал головку, надрачивал рукой, позволял Изуку буквально иметь его в рот. На самом пике светловолосый резко остановился, в ответ на что веснушчатый жалобно и с небольшой обидой посмотрел на него. — Чего пялишься? Не надейся, что это конец, — блондин снял с себя боксёры и кинул к остальным вещам. — Теперь будет немного больнее. Кацуки произнёс это с непривычным волнением и заботой, что отражается в его голосе. Мидория лишь нервно сглотнул и еле заметно кивнул. Бакуго не стал медлить и обильно смочил указательный палец слюной, после чего стал медленно растягивать кольцо мышц своего Мидории. Последнему было не то чтобы больно, скорее, неприятно. После регулярных переломов конечностей он это с легкостью терпит. Но Бакуго не останавливается на этом, добавляя второй и третий пальцы. Изуку становилось дискомфортнее, но вскоре это неприятное ощущение стало медленно отступать, отдавая своё место приятным ощущениям. Но вдруг Каччан вынул три пальца. Мидория чувствовал как в него входит головка, а потом и сам член любовника. Немного погодя, и к такому ощущению он привык, желая нечто большего. — П… Пожалуйста, Каччан… — «Пожалуйста» что? — язвительно спросил тот. — Двигайся… Для Бакуго не нужно повторять дважды. Его медленные толчки с каждым разом набирали скорости. Кацуки, больно сжимая ягодицы Деку, продолжал толкаться в тело юноши, опустив голову вниз и наблюдая за тем, как узкий проход в тело Изуку постепенно растягивается. Его безумно заводил дрожащий и хрипящий Деку, который что-то невнятно вновь бормотал себе под нос. На последних секундах Бакуго смотрел на Мидорию с оскальной улыбкой, пытаясь запомнить на его теле каждую веснушку, каждую родинку, каждый шрам, после чего шумно вздыхает и изливается в тело Изуку, и наблюдая за тем, как лежащий на спине под ним раскрасневшийся Деку кончает себе на живот. Каччан неохото выходит из тела юноши, падая рядом с ним и размышляя над тем, как будет завтра жалеть и желать повтора. Он настолько обессилен, что даже нет сил выгонять тупого Деку из своей комнаты, поэтому он позволил ему остаться у него на кровати. Кацуки обнял Мидорию, словно он — большой плюшевый кот. А Изуку и не против — не каждый день видишь Бакуго таким… Но в душ сходить надо. Каччан взял Деку на руки и пошёл прямиком в душ, помогая ему помыться из последних сил. По возвращению в комнату уже полностью обессиленный Бакуго упал на постель, не желая ничего больше делать. — Эй, Деку, кинь мою футболку. Мидория ловко подхватил нужную вещь пальцами, но отдавать не спешил. Он хитро улыбнулся, отошёл от Кацуки на пару шагов, поднёс футболку к лицу и вдохнул этот запах с видимым наслаждением. Футболка пахла Бакуго, его потом и кое-где мужским адеколоном. — Тварь, — выругался Каччан и прогнал Мидорию из своей комнаты, перед этим позволив ему одеться. Проходящий мимо Тодороки с фирменным каменным лицом и заметно ревностным взглядом окинул Мидорию, который улыбнулся в ответ самой невинной улыбкой, что только смог сделать в такой момент, ведь возбуждение ещё не до конца прошло, а ноющий зад уже завтра будет напоминать о грехах юноши. Похоже, они были не одни в корпусе.