Это началось с удара в сердце

— Рангику-сан! Вам уже хватит! — Ну Рукия, ну что ты! Радуйся, сегодня твой праздник! — Верно, Рукия, иди к нам! — Ренджи, и ты туда же? Ты пьян в стельку. — Эй, Кучики, я, конечно, поздравляю, но ты Куросаки видела? — Н-нет, капитан Зараки, я его сама ищу... — Ладно, как найдёшь, передай, что я искал! Ахахахаха! — К-кучики… ой…нет… ой… Рукия! Поздравляю от всего сердца! — Капитан Укитаке?! Кто сделал это с вами? — А я что, а я ничего… — Капитан Киораку?! Это вы?! Где лейтенант Исэ? — Нанао-тян… — Бесполезно. Да отпустите же меня, Рангику-сан! — Рукия-чан, ты слишком зажата, на вот, выпей! — Матсумото, отпусти её, пусть идёт к Куросаки. — Но капитан! — Спасибо, капитан Хитсугайя! — Не за что, Кучи— … Куросаки. Беги к своему мужу. Капитан Хитсугайя улыбнулся, и Рукия, ответив ему тем же, расцепила крепкие объятья лейтенанта десятого отряда и побежала из зала. По случаю праздника, Бьякуя разрешил всей приглашенной части Серейтея завалиться к нему в поместье, где вышеупомянутый праздник и происходил. Церемонию бракосочетания было решено отпраздновать в традиционном стиле. Поэтому на Рукии было надето потрясающей красоты шелковое кимоно невесты, а Ичиго облачен в строгое мужское праздничное одеяние. Ему не нравилась затея отмечать свадьбу с таким размахом. Его мечтой была скромная свадьба в Мире Живых, но Бьякуя настоял на том, что «свадьба будет в Обществе Душ, а потом можешь праздновать, где хочешь, Куросаки». Поэтому, было решено провести две церемонии – одна для шинигами, а другая для тех, кто не может, или не хочет проходить через Врата Миров. Когда официальная часть была завершена, толпа подхватила молодоженов и понесла в зал для банкета. Тут Рукию и Ичиго отделили друг от друга радостные гости, поэтому она целый час не могла вырваться из цепких рук Матсумото. Но сейчас она бежала по коридорам поместья в поисках своего новоиспеченного мужа. Так странно, именоваться теперь не «Кучики Рукия», а «Куросаки Рукия». Но, в конечном счете, она привыкнет и к этому. Топот её ног отдавался эхом в темных коридорах. Чем дальше бежала Рукия, тем тише становился шум из зала. Помимо отсутствия мужа, её волновала другая, не менее важная вещь – брата нигде не было, словно он растворился в воздухе. Через минуту, Рукия поняла, что добежала до спальной части поместья. Она замедлила шаг и сняла с ног тяжелые деревянные сандалии на высокой платформе. Проходя мимо одной из комнат, она увидела, что её сёдзи были слегка приоткрыты, и на пол коридора падала голубоватая полоса лунного света. Вскоре, девушка смогла различить два мужских голоса, они были до боли знакомы. Она заглянула в приоткрытую щелку, и увидела брата и мужа, сидящих рядом на веранде, откуда открывался потрясающий вид на сад с колокольчиками. Белая луна заливала мужчин своим мягким таинственным светом, и Рукия как завороженная, стала слушать, о чем они говорят. — Куросаки, ты теперь член клана Кучики. Более того – ты муж принцессы. Поэтому, ты должен понимать уровень своей ответственности. — Конечно, Бьякуя, я понимаю. Если бы не понимал, не женился бы. — Куросаки, Сенбонзакура всё ещё со мной. — Да ладно, Бьякуя, ты ведь не пугать меня сюда позвал. Верно? Кучики вздохнул и, как-то странно опустив голову, сказал: — Ты знаешь, я рад, что Рукия вышла замуж за тебя. Я понимал, что этот момент когда-нибудь должен был случиться, и больше всего на свете боялся, что она выберет не того человека. Я имею в виду не то, что избранник должен нравиться мне, а то, что это должен быть человек ответственный, умный, сильный и мягкий одновременно, человек с характером. Я боялся, что это может быть Ренджи, да и ты поначалу, умом не блистал. — Спасибо тебе, Бьякуя, — усмехнулся Ичиго. — Не бери в голову, Куросаки. За три прошедших года, ты стал другим человеком, и, пожалуй, ты единственный, кому я сейчас с лёгкостью могу доверить Рукию. — Ты серьёзно? — Конечно, Куросаки. Но не зазнавайся слишком сильно. — Даже не думал. — А вот в этом я очень сомневаюсь. – Кучики усмехнулся, но серьёзное лицо парня насторожило его. – Куросаки, с тобой всё нормально? — Да, просто я хотел спросить тебя кое о чем… Я понимаю, может быть этот вопрос следовало задать не тебе, а Урахаре, это ведь он у нас безумный изобретатель, но… Бьякуя, как ты думаешь, когда душа шинигами находится в гигае, он становится настоящим телом? — Конечно, Куросаки, иначе нам бы не требовались пища, сон, другие человеческие потребности. Тем более последний гигай Этого Человека устранил проблемы болезненности выхода и использования закрепителя. Но я не понимаю, к чему ты спрашиваешь об этом? У тебя собственное тело, и волноваться не о чем. — У меня – да, у меня своё тело, хоть я и шинигами. Но Рукия… я понимаю, что этот новый гигай делает из неё человека, но меня кое-что волнует. Всё же, я шинигами только наполовину, а она полностью. И сейчас, когда мы поженились… сможем ли мы… сможем ли мы… — Иметь детей? Я ведь правильно понял? – Бьякуя задумчиво смотрел на черную гладь пруда. Ичиго лишь тихо вздохнул и кивнул головой. Ему было трудно обсуждать это с кем-либо. «Но отец бы сказал не волноваться (легко ему говорить, ведь мама была человеком, и носила детей она); Урахара бы прикрылся веером и стал рекламировать свои новые товары; а Йоруичи-сан рассмеялась бы и посоветовала проверить» думал Ичиго, когда выбирал, к кому пойти за советом. Образ рассудительного и спокойного Бьякуи всплыл в голове случайно, но эта идея почему-то не показалась ему абсурдной. С Рукией они не смогли бы поговорить об этом – она бы наверняка смутилась и ответила, что «приложит все усилия к тому, чтобы всё прошло нормально». Поэтому, когда Ичиго вырвался от пьяных Киры и Шухея, он тут же нашел Кучики и попросил поговорить. Холодный капитан шестого отряда лишь кивнул и сказал следовать за ним. Так Ичиго оказался в комнате, которая предназначалась ему и Рукии. — Знаешь, Куросаки, мы с Хисаной тоже ждали ребенка… — Правда? — Да, но из-за её болезни, она потеряла его, — Ичиго увидел в глазах Кучики грусть, такую, которую никогда не видел ранее. – Я бы хотел, чтобы кто-нибудь из ваших детей стал во главе клана, если это будет возможно. — Бьякуя, ты так говоришь, будто собрался умирать… — Нет. Просто с такой наследственностью, обычные дети у вас родиться не могут. Они точно будут шинигами с рождения – только имеющие свои тела, как ты. Поэтому я не оставляю надежды на то, что кто-нибудь из них продолжит род Кучики. — Куросаки. Рукия взяла мою фамилию. — Это не играет роли. Всё равно, они будут моими любимыми племянниками. – Бьякуя улыбнулся, посмотрев на немного смущенного парня. — Бьякуя, не знал, что ты способен так улыбаться! — Всё когда-нибудь случается, Куросаки. Не волнуйся ни о чём, у вас с Рукией есть возможность принести жизнь в этот мир. И не забывай о своем отце – он ведь тоже шинигами, но, тем не менее, у него есть ты и твои сестры. Кучики говорил как всегда спокойно и уверенно, без малейшего проявления эмоций. Но Ичиго почувствовал себя так, будто тяжелый камень упал с его души, будто его хлопнули по плечу или отвесили подзатыльник и сказали «Всё будет нормально, вот увидишь!» — Спасибо, Бьякуя. Мне стало легче, — произнес он, когда мужчина встал с террасы и пошел в сторону своих покоев. — Не за что. Тем более – мы теперь одна семья. Только следи за Рукией, чтобы она не выходила из гигая, когда вы будете ждать ребенка. В этом случае, я не знаю, что может произойти. Кстати, она стоит за дверью уже пол часа. – сказал Бьякуя и скрылся в шунпо. В этот же момент, сёдзи, до этого чуть приоткрытые, открылись шире, и Ичиго увидел Рукию, стоящую на пороге с тяжелыми сандалиями в руках. В белом кимоно, освещенная светом луны, она была ещё красивее, чем обычно. Он просто не мог отвести от неё глаз, когда она медленно вошла в комнату и села возле него. В этот момент он не мог понять, как он не почувствовал её рейатсу! — Ты всё слышала? – спросил он, вдруг резко уставившись в пол. — Да. – кивнула она. – Ичи… я не знала, что тебя это так волнует! Почему ты не поговорил со мной об этом? — Прости, я знаю, что должен был… но я также знаю, что ты мне скажешь. — Что бы ты не говорил, я считаю, что всё будет хорошо, а я приложу к этому все усилия. — Вот видишь, а я знал, что ты скажешь именно это, — Ичиго поднял голову и очень серьёзно посмотрел на девушку. — Неужели я такая предсказуемая? – улыбаясь, спросила она, пытаясь поднять ему настроение. — Я просто очень хорошо знаю твои фразы, которые не дают мне отчаяться. — Да уж, ещё одного потопа Зангетсу не потерпит. – Рукия улыбнулась и вдруг быстро придвинулась к мужу и крепко обняла, прижимаясь всем телом. – Тебе ведь легче, когда я рядом? — Спасибо, — он охотно ответил на её внезапный порыв. Он всегда любил обнимать её. Может быть потому, что она такая маленькая и хрупкая? Но когда он прижимал её к себе, и чувствовал биение её сердца, на душе вдруг становилось невероятно тепло. — Знаешь, Ичи… я тоже волнуюсь… Всё-таки единственный случай рождения детей у шинигами и человека – это твои папа и мама. Но у нас всё по-другому… способен ли мой гигай на такое… -Ты успокаиваешь меня, а потом сама говоришь, что волнуешься… Но твой брат сказал, что у нас есть шанс. Только тебе надо будет беречь себя и забыть на время, что ты шинигами. — Что? – девушка отстранилась, заглянув ему в глаза. – Мне нельзя будет становиться шинигами? — Бьякуя сказал, что если ты выйдешь из гигая, может случиться непоправимое. Поэтому, я не могу тебе позволить… — Ты и так почти не позволяешь мне помогать тебе в защите города! Сколько я буду вынуждена сидеть в гигае?! — Ну, — Ичиго покраснел, — девять месяцев. — Ох, дурак, — легкий подзатыльник, и Рукия уже забыла о конфликте. — Знаешь, Рукия, — парень слегка потел ушибленный затылок, и, посмотрев яркую луну, сказал, — наверное, рановато мы завели этот разговор. Мы ведь только сегодня поженились… — Да, — вздохнула она, — наверное, ты прав. Но мне бы не хотелось, чтобы это осталось просто мечтой. — «Думай, чего желаешь. Когда-нибудь, все твои мечты могут стать явью» — тихо произнес Ичиго, глядя в темноту ночи. — Твой отец часто повторяет эту фразу… он прав, как всегда. – заметила девушка. — Правда? А я и забыл, откуда это… Просто вспомнил и сказал. – ответил ей юноша и после короткой паузы, добавил, — Уже холодает, да и мы с тобой целый день на ногах. Пойдём-ка спать. Вот, кажется, для нас тут и футон постелили. Ичиго махнул головой в сторону двуспального футона с бело-красным покрывалом. Эта комната была явно приготовлена и обставлена для молодоженов заранее, но Ичиго почему-то не хотелось заострять на этом внимание Рукии. Будто футон и другие предметы, не обычные для гостевой спальни, появились тут случайно. — Мне что-то не хочется. – произнесла девушка, как-то грустно посмотрев на черную гладь пруда, и, заметив беспокойство мужа, добавила, — Со мной всё хорошо, ложись спать, Ичи. Куросаки с недоверием посмотрел на неё, но, встретившись с решительным взглядом аметистовых глаз, вздохнул и сдался. Рукия осталась сидеть к нему спиной на деревянной веранде, а парень пошел к футону и обнаружил ночные юката белого цвета. На юката большего размера, черной нитью было вышито солнце, а на маленькой юката – серебристой нитью – луна. «Бьякуя… тоже мне, символист», подумал Ичиго и хмыкнул. — Что это ты там хмыкаешь? Нарушаешь покой созерцания сада! – недовольно повернула голову на неожиданный звук Рукия. Ичиго снял официальную одежду, и стоял возле футона, завязывая пояс на юката. Его молодая жена почему-то смутилась и отвернулась. — Вот глупая, — прошептал он ей на ухо, подходя совсем близко, — когда жила у меня в шкафу, никогда не смущалась. Он обнял её, прижимаясь щекой к тонкой шее и целуя. — Просто я ещё не привыкла, что мы муж и жена, — Рукия тихо засмеялась, когда он поцеловал её в ухо, — Ичиго, щекотно! — Ревнивая, — констатировал факт Куросаки и, переплетя пальцы её руки со своими, спросил ещё раз, — Ты точно не пойдёшь спать? — Нет, — она мотнула головой, — я приду к тебе позже. Ичиго поцеловал её ещё раз и неохотно вернулся к футону. Как только его голова коснулась подушки, он уснул – словно сам воздух Серейтея усыпил его, позволяя забыть про все тревоги и волнения уходящего дня. Рукия словно знала, что он тут же уснёт. Она обернулась и внимательно смотрела, как он спит, слушала его размеренное дыхание. Через пять минут он перевернулся на спину и, развалившись на футоне, положил правую руку под голову. «Совсем как ребенок», улыбнулась Рукия и, услышав невдалеке скрип дерева, тихо сказала: — Нии-сама? Это вы? Кучики Бьякуя вышел из комнаты по соседству и сел на веранду рядом с сестрой. Они молчали несколько минут, задумчиво глядя на сиреневые цветы, замерший в тишине пруд и полную луну, освещавшую мир своим белым ликом. Первой тишину нарушила девушка: — Нии-сама… у нас с Ичиго есть будущее? — А как ты думаешь сама, Рукия? — Я… мы уже поженились… что же я говорю! – Рукия схватилась за голову. — Ты поддержала Куросаки, хотя сама переживаешь из-за того же. Ты думаешь, раз ты шинигами, то ничего не получится, и боишься осложнений из-за гигая, верно? – Рукия лишь кивнула, — Знаешь, Рукия, Куросаки научил и меня мыслить по-другому. Не бойся ничего. А если тебе очень страшно, не покидай гигай. Соединись с ним и стань человеком – хотя бы на время. — Нии-сама, это значит, мне нельзя будет пользоваться силой шинигами? — Конечно. Ведь это и отличает обычных людей от нас. Подумай над моими словами. Спокойной ночи, — сказал Бьякуя и ушел в свою комнату. Рукия вздохнула и, переодевшись в юката, нырнула под одеяло к мужу. Пока она сидела на веранде, он успел согреть футон. Девушка улыбнулась и, закрывая глаза, почувствовала, что её нежно обняли сильные руки. В тишине ночи, нарушаемой лишь стрекотом насекомых, прозвучал едва слышный голос: «Я люблю тебя».