Это началось с удара в сердце

Косые лучи омытого дождем солнца нерешительно пробивались через пелену облаков, которые упорно не желали покидать утреннее небо. Незаметно набирая силу и высоту, они пробрались в комнату и осветили лицо молодой женщины. Она поморщилась и неохотно открыла глаза. Откуда взялась эта странная привычка? Во сколько бы она не ложилась спать, она всегда неизменно просыпалась с первыми лучами. Часы на прикроватной тумбе показывали шесть пятнадцать утра. Было ещё слишком рано, чтобы будить детей и идти на работу. Она тихо встала с кровати и посмотрела на сына, он спал в точности как его отец – раскинувшись на подушке и положив правую руку под голову. Рукия улыбнулась, и неслышно вышла из комнаты. Сегодня ей приснился замечательный сон. Вернее даже не сон, а воспоминание. Воспоминание о том, как Ичиго сделал ей предложение. Иссин-сан рассказал ей потом, как Ичиго не спал ночами, чтобы заработать денег на тот ужин. Но Рукия не сказала ему, что знает об этом, иначе пострадала бы его гордость. Она носит то кольцо и сейчас – вместе с обручальным, которое Куросаки надел на её руку уже на свадьбе. Сейчас, оглядывая себя в зеркале в ванной, Рукия почувствовала, что прошедшие семь лет оставили на ней свой след. Нет, она не постарела ни на день, как и Ичиго, но что-то поменялось в глубине её глаз. Теперь она была не просто шинигами, предоставленной самой себе, она была матерью. Матерью двух замечательных детей, похожих во всем на своих родителей. Во всем, кроме одного маленького но – их дети не видели духов и не ощущали духовной энергии. Рукия и Ичиго так и не сказали им про то, что они шинигами, а также про сверхъестественные способности друзей и ближайших родственников. Как ни странно, Иссин-сан поддержал их, сказав, что если они обычные люди, будет лучше, если они не узнают об этом. Бьякуя тоже поддержал отца Ичиго и периодически навещал их в своем гигае, не забывая захватить фирменного «печенья Кучики» и своего лейтенанта. Вспомнив об этом, Рукия улыбнулась и заколола длинные волосы в пучок на затылке. «Надо же… они так отросли! В Обществе Душ они росли так медленно, а здесь… Всё-таки Мир Живых очень сильно влияет на шинигами. Хотя, меня уже и шинигами сложно назвать. Я и не помню того времени, когда последний раз выходила из гигая». Рукия вышла из ванной и осторожно, чтобы не разбудить сына, переоделась в платье, подготовленное с вечера. Работу издателя никто не отменял. Кто бы мог подумать, что она, закончит литературный, а потом пойдёт работать издателем. И сейчас она работает в том же издательстве, в котором печатается её муж. Конечно, поначалу, коллеги видели здесь расчёт, но потом поняли, что она, в отличие от многих других, работающих со своими родственниками, работала объективно, и даже жестко. Никто и подумать не мог, как она будет критиковать своего родного мужа. Они могли долго орать друг на друга, обсуждая что-то, потом он получал неизменный подзатыльник, начинал что-то недовольно бурчать и под конец, успокоившись, говорил: «Ладно, прости, ты была права». Вся женская часть коллектива в тайне завидовала той лёгкости, с которой она управляла свом вспыльчивым и упрямым мужем. Сколько Рукия помнила свою жизнь с Ичиго, их отношения так и не изменились, разве что, он стал гораздо мягче с ней с тех пор как понял, что любит её. Она заглянула в детскую комнату и, убедившись, что дочь ещё крепко спит, спустилась вниз на первый этаж. Этот дом они купили спустя три года после свадьбы. Конечно, дом был поменьше, чем старый дом Ичиго, и уж тем более меньше, чем поместье Кучики, но Рукия была очень рада. Будучи уже мужем и женой – жить с семьей Ичиго было немного не удобно. А когда у них родился Даичи, это перестало быть возможным. В доме Куросаки просто не хватало места для такой большой семьи. Поэтому решение о покупке дома все восприняли с радостью. Иссин-сан, конечно, порыдал о том, что он расстается со своей третьей дочкой и внуком, но быстро успокоился. Рукия спросила тогда мужа: «— Ты уверен? У нас есть деньги на это? — Конечно. Я копил со дня нашей свадьбы. К тому же, Исида обещал помочь» Как потом выяснилось, в клинике отца Исиды лежал с тяжелой болезнью какой-то предприниматель, который недавно вложил деньги в новый район Каракуры. Конечно, этот район был далековато от центра, но дома были что надо – небольшие, с хорошей планировкой, и, что самое главное, не очень дорогие. Но благодаря содействию Исиды Рюукена, дом достался им ещё дешевле, а Исида со своей женой поселились через два дома от них. Для Исиды покупка собственного дома была своеобразным подарком на свадьбу. Через три года после свадьбы Куросаки, он сделал предложение Иное, которая с радостью согласилась. Теперь она была Исида Орихиме, к чему Рукия никак не могла привыкнуть, впрочем, Орихиме тоже периодически звала её «Кучики-сан». Хотя, Рукия тоже часто удивлялась, когда её называли «Куросаки-сан». «Кто бы мог подумать… Если бы лет 10 назад мне сказали, что я выйду замуж за Ичиго, я бы не поверила. А сейчас всё это кажется таким очевидным и правильным». Внезапно, мысли девушки прервал глухой стук во входную дверь. Как будто кто-то из последних сил пытался позвать на помощь. Она быстро выключила плиту на которой готовила детям завтрак, и стремглав побежала в прихожую. Стук не прекращался, но и не становился сильнее, будто человек, стоящий там знал, что в доме спят дети. Рукия рывком распахнула дверь: — Вот я и дома… — обнял девушку высокий сильный мужчина. — Ичиго! – она втащила его в дом и захлопнула дверь, — Где ты ночевал? Что с тобой? Почему ты такой бледный? — Я был у отца. Представляешь, Карин уже такая высокая. Иногда мне кажется, что она растет слишком быстро. Ну, ей и Юзу уже 22 года… — начал рассказывать Ичиго, усаживаясь на диване в гостиной. — И с тобой всё в порядке? Ты не был ранен? – Рукия не слушала, что он говорит. Её почему-то смутил тон его голоса. — Да всё хорошо, Рукия! Ну что ты волнуешься? – возмутился Ичиго, глядя в её серьёзные глаза. — Я знаю этот взгляд. – она подошла к нему вплотную и произнесла приказным тоном, — Снимай косоде! Живо! — Только этого не хватало… — пробурчал Ичиго, неохотно повинуясь под испепеляющим взглядом жены. Рукия подняла его на ноги, и ей хватило лишь быстрого взгляда, чтобы вынести свой вердикт: — Этого шрама вчера не было! – она указала на розовато-белую полосу в районе живота мужа. – Кто это был? Обычный Пустой? Я не поверю. — Полу-арранкар… — Ичиго глубоко вздохнул, садясь обратно на диван. От Рукии было невозможно скрыть то, что с ним случалось. Она будто читала информацию из глубины его глаз. – Отец латал меня пол ночи. В идеале, ты не должна была догадаться. — Дурак ты, Ичиго! Как я могла не догадаться? У тебя же это на лице написано… — она крепко обняла мужа, — Почему ты не разрешаешь мне помогать тебе? — Во-первых, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — он прижимал её к себе, перебирая в руке длинные темные волосы, — во-вторых, ты не выходила из гигая уже 7 лет, и мы не можем знать, что может случиться. Ну а в-третьих, ты теперь мама, а мамы должны сидеть дома с детьми. — Ичи… я просто боюсь за тебя… я ведь могу помочь тебе. Хотя, может быть ты и прав. – она как-то грустно вздохнула, но Ичиго понял отчего. — Ты из-за того случая, когда мы ждали Даичи? Но ведь всё обошлось… спасибо Урахаре, если бы не он… — Ну что ж поделать, наши дети – обычные люди! – Рукия улыбнулась и подняла мужа с дивана. Вдруг со второго этажа раздался тоненький детский голос: — Мама! — Ичи, иди в спальню и отдохни. Я отвезу детей в школу и детский сад и вернусь домой. — Моё тело в шкафу? – спросил он. — Да, как обычно. Там… в нашей комнате Даичи спит. — Он опять приходил к тебе? — Да… ему тебя не хватает. Знаешь, иногда я думаю, что стоит рассказать им… — Всему своё время… — ответил Ичиго, направляясь на второй этаж. Ичиго неслышно прошёл по коридору, заглядывая в комнаты. Его дочь сидела на кроватке и протирала заспанные глаза кулачками. Не по-детски серьёзная, с растрепанными после сна рыжими волосами. Мужчина улыбнулся, и в это время ему навстречу из спальни вышел его сын. — Тсуки, ты уже проснулась? – он прошёл мимо и не увидел отца. «Иногда мне жаль, что он не может видеть меня…», подумал Ичиго, глядя, как Даичи берет сестренку за руку и ведёт умываться. — Мама! Мы умоемся и спустимся! – крикнул он вниз, перегибаясь через лестничные перила. Девочка в это время задумчиво рисовала кроликов на обоях в коридоре. — Хорошо родной! Только будь осторожен, когда будешь вести Тсуки по лестнице! – раздался из кухни голос Рукии. — Тсуки! Ты опять рисуешь зайцев на обоях?! – возмутился мальчик, глядя на стену и довольно-хитрое личико сестры. – Папа же ругать будет! Ичиго улыбнулся. «Тсукико, а зайцы у тебя такие же уродливые, как у твоей мамы» — Братик бака! – она показала Даичи язык и, выронив мелок, с визгом убежала в ванную. В комнату почему-то резко расхотелось идти. Может, это из-за детей, которых Куросаки видел в последнее время очень редко, а может из-за того, что будучи невидимым, он мог спокойно наблюдать за ними. Как часто ещё выдастся такой момент – смотреть как сын и дочка веселятся в ванной, как она выдавливает ему в лицо зубную пасту и смеётся, слегка хмурясь, как Рукия. Как он кричит на неё и пытается сделать сердитое лицо «чтобы быть похожим на папу», а она пихает его в бок и убегает из ванной. Как он хватает её за руку и говорит, что нельзя бегать по лестнице, иначе она упадет. Как она успокаивается и доверчиво прижимается к руке брата. От этих размышлений Ичиго прервала резкая трель телефона. — Алло? А, Орихиме! Привет! Что? Машина? А Исида? Ах, он на электричке. Да, я заеду, не волнуйся! — Доброе утро! – сказали дети, заходя в кухню. — Доброе утро! – Рукия потрепала по голове сына и взяла дочь на руки, сажая на высокий стульчик. — Мама, а мы сегодня едём с тетей Орихиме? — Да, родной. У них сломалась машина, поэтому мы заедем за ними. — Плакса Рюудзи! – воскликнула Тсукико, ударив ложкой по столу. — Тсуки, не обзывайся! Рюудзи хороший мальчик. И не раскидывай кашу, маме потом убирать! — Каша – кака! – сморщила нос девочка, изобразив искреннее недовольство. — Папа тоже эту кашу терпеть не может, — вставил реплику Даичи, — а тётя Юзу очень любит её готовить. Ичиго ещё долго стоял и смотрел, как его семья завтракала, как Рукия одевала Тсуки и расчесывала её рыжие волосы, как Даичи пытался оттереть пятно на школьной форме. Когда они вышли из дома, и послышался визг шин отъезжающего автомобиля, Ичиго достал своё тело из шкафа и, соединившись с ним, лёг на разобранную кровать. Свежий шрам на животе слегка подергивало, но от навалившейся усталости, веки Куросаки закрылись сами собой, погружая его в долгожданный сон.