Пусанина

***

Спустя полторы недели, подлечив ногу и нервы немного, Чимин вернулся в школу. И не то чтобы что-то поменялось за время его отсутствия, но… К нему стали странно относиться. Он заметил это ещё до первого урока: никто не задирал, не пытался толкнуть в коридоре плечом, как это бывало. Когда он вернулся из Канады, от своего отца, обратно в родную и столь ненавистную школу, отношение к нему практически не изменилось, и по старой памяти издёвки продолжились. Может и не в таком количестве, как раньше, но Чимин мог сказать точно, что дышалось ему уже чуть легче. Сейчас же — это было странно, подозрительно, настораживающе, но… поразительно легко. Проходя по коридору, он почувствовал себя, как мышца, которая была напряжена до предела очень-очень долгое время, и которой наконец дали отдохнуть, выпрямиться, перестать сжиматься в ожидании удара извне. Единственное внимание, что к нему осталось, это разглядывания и перешептывания, очевидно, связанные с изменениями в его внешности. Не каждый же день бывший одноклассник улетает гадким утёнком, а прилетает прекрасным лебедем. Чимин, правда, считал, что ему до лебедя ещё далеко, но лучшей интерпретации подобрать не мог. Потому что он ненавидит себя прежнего, и он пытается полюбить себя нынешнего, хоть пока и несовершенного. Он ненавидит оставшиеся привычки из прошлого, вроде ''телепортации'' на кухню, когда там готовится что-то вкусное, и когда он, проглотив слюну, тут же ретируется оттуда, пока мама не заметила. Он любит новые привычки в себе: тренировки, танцы, здоровое питание, взвешивание каждое утро. Потому что он хочет стать прекрасным лебедем, несмотря ни на что: ни на уговоры мамы съесть лишнюю пельмешку, ни на попытки Мина извести его. Он просто двигался вперед и пытался стать лучше.        Так что, если это очередной заговор с целью пнуть его под зад или унизить, то у них (или него?) не получится. Чимин подтянул рюкзак поудобнее и постарался побыстрее добраться до безопасного кабинета. Всё это походило на жутковатое затишье перед бурей. Тем более, что Юнги нигде не было видно.               День прошел всё в такой же тишине, никто не выкрикивал обидное и набившее оскомину ''Пусанина! '', никто не пытался задеть плечом или пихнуть на лестнице. Что не так? — вот, что крутилось всю дорогу в голове. Что-то явно случилось. А отсутствие Юнги уже даже не напрягает, а пугает. Но, как это обычно бывает: вспомнишь говно, вот и оно. В старом, до сих пор не отремонтированном, а оттого и менее всего посещаемом туалете, куда Чимин зашёл по привычке, он тут же встретился взглядом с Юнги, сидящим на подоконнике напротив входа. Выход за ним тут же загородили Намджун и Чонгук. Юнги сверлил его пару секунд темным взглядом, затем спрыгнул, медленно подошёл и упёрся рукой Чимину в плечо. Попытка Чимина сбежать с крахом провалилась, когда он ткнулся спиной в выставленные руки Чонгука. Чимин замер, как жертва перед зверем: такие встречи у них уже случались, и ничем хорошим для Чимина обычно не заканчивались. — Да я не собираюсь бить тебя, не бойся, — сказал Юнги, чуть потрепав его за плечо и хлопнув. Не сильно, даже по-дружески. Чимин вздрогнул. — Ну-у, и-и? Как тебе день покоя? День покоя? Чимин прокрутил все странности за сегодня. Никто не трогал, не кричал вслед, и то самое ощущение, как будто ничего не давило на него… — Ясно теперь. — Что ясно? — Почему меня сегодня как огня шугаются, — пояснил Чимин и тихонько засмеялся. — А я-то гадал, в чём проблема? Куда люди смотрят? «Алло, я тут!», так и хотелось закричать им. Я даже подумал, это какой-то новый розыгрыш для меня. — А спасибо ты сказать не хочешь? — с явной претензией высказал Мин. — Потому что я могу вернуть все обратно, — он наглядно щелкнул пальцами, — вот так. А может, сделать даже хуже. Ну, так, где моё «спасибо»? — Не дождешься, — прошипел сквозь зубы Чимин. — Единственное, за что я скажу спасибо, так это за то, что ты тогда так и не пришел ко мне с апельсинами. Вот за это — да, спасибо, я хоть отдохнул от твоего общества. А сейчас — обойдешься.        Юнги рефлекторно толкнулся в щеку языком, вспомнив тот день. Два килограмма апельсинов, на которые он потратил честно отнятые у мелкотни деньги, остались дома, когда ему позвонили из больницы, чтобы забрать отца. Он был врачом, но в последнее время всё чаще — пациентом.        Юнги подошел вплотную. Прижал к стене и ухватил Чимина за ворот пиджака, заглянув в глаза. — Я задолбался повторять это, Пусанина, но ты нарываешься. Что? Так трудно сказать банальное «спасибо, Юнги, у меня был такой хороший день!», да? Тебе это сложно?! — Да, сложно! Потому что все мои проблемы здесь — это. всё. из-за тебя! — отчеканил Чимин. И знакомая боль знакомого кулака появилась резко и без предупреждения. Потом в боку, в лодыжке. По ней было больнее всего, Чимин не мог сдержать вскрик. — Черт… От боли он сполз по стене и позорно тонко всхлипнул, схватившись за ногу. Она только зажила, но в том месте до сих пор не прошли синяки, и вот — снова туда же. — И вот кто же тебя за язык тянул мне грубить, а?! — заорал Юнги, но в противовес своему гневу — присел на корточки и принялся растирать на его ноге то место, куда ударил. — У меня это рефлекторно уже… — Как же я ненавижу тебя, — глухо сказал Чимин, упершись лбом в колени и болезненно морщась, пока Юнги растирал больное место. — Ты мне испоганил жизнь, и можешь даже испоганить будущее. Я всё не могу понять, чего ты от меня хочешь? За что благодарность? За вот это? — указал он на свою ногу. — За это сказать тебе спасибо? — Нет уж, за это лучше мразью назови… — буркнул Юнги. — Я к этому даже привык уже. — Ты становишься таким, как я, — ухмыльнулся Чимин, но он знает, что это выглядело жалким подобием на фирменную мерзкую ухмылку Мина. — Ты привыкнешь к оскорблениям, и к тому, что и слова хорошего не услышишь, хотя бы даже от меня. Ты ублюдок и скотина, Мин Юнги. Помнишь, когда ты приходил ко мне? Помнишь, я тебя попросил только об одном — не трогать ноги. Из-за тебя я пропустил и до сих пор пропускаю тренировки по танцам. Из-за тебя я каждое утро переступаю через себя и прусь в эту школу. За что ты меня сейчас ударил? За правду? Черт подери, у тебя такие правильные моральные устои, из тебя выйдет потрясающий полицейский, наверное, или врач. Юнги спокойно выслушал эту тираду в свой адрес, продолжая растирать его лодыжку, и когда Чимин закончил, он поднял на него заинтересованный взгляд. — Вот скажи мне, Пусанина. Ты совсем не чувствуешь ко мне ничего, кроме ненависти? — Ничего. Я тебя ненавижу с самого первого дня, я тебе говорил. Ты как зараза, понимаешь? Или как проклятие. И уйти я от тебя не могу. По крайней мере, не здесь. — Здесь — то есть, в этом туалете? — Нет, здесь — это во всей школе, придурок! — Понятно… — растерянно пробормотал Юнги и встал. — Сильно болит? — он кивнул на ногу. — Уже нет. — Ну и классно, — хмыкнул он и вышел из туалета вместе со своей компанией.

***

Юнги брёл по коридору, рассеянно думая о Пусанине. О его всхлипах, о больном, пустом и безнадежном взгляде, о ноге, такой тонкой, что Юнги мог сомкнуть пальцы на его лодыжке. — Чего ты хочешь от него? — вырвал его из размышлений Чонгук, пока они шли на урок. Опаздывали на пятнадцать минут, но все равно шли медленно, просто из принципа. — Пока не знаю, а тебе-то что? — огрызнулся Юнги. — Просто… интересно. — Так. Даже не дыши в его сторону, Гук, понял? Я, блять, вижу, каким взглядом ты его пилишь. — Юнги резко развернулся к Чонгуку и ткнул пальцем в его грудь. — И если ты что-то сделаешь ему… — Достаточно было просто посмотреть Чонгуку прямо в глаза, чтобы тот понял и кивнул. — Только я могу его трогать. Ни ты, ни Джун, ни кто-либо еще в этой сраной школе. Так же резко он развернулся и вошёл в кабинет, дернув дверь на себя, а Чонгук и молчаливый задумчивый Намджун вслед за ним.

***

Чимин брёл по коридору в сторону раздевалки после последнего урока. Он устал, с утра ещё ничего не ел, отрабатывая вчерашнюю насильственно впихнутую мамой порцию пельменей на ужин. На часах уже три. Он чувствовал себя не очень хорошо: голова кружилась и мутило, и он знал, что это просто упавший уровень сахара в крови. Но о перекусах и речи нет, лучше поторопиться домой и приготовить себе нормальный низкокалорийный обед. На мыслях о том, что нужно докупить пару пачек замороженных овощей, его внезапно поймали поперек живота и потащили в сторону спортзала. В той части школы уже никого не было, Чимин, сквозь пронзившую панику и страх, понял, с какой целью его тащат туда: это Юнги. Он решил отомстить за сегодняшнее утро. Чимин даже не отбивался, понимая и чувствуя, что это бесполезно. Его затащили в мужскую раздевалку и приперли к стенке, тут же развернув. Хватило одной секунды, чтобы оглядеться. Юнги здесь нет. Перед ним Чонгук. — Привет, Пусанина. Сердце у Чимина ухнуло куда-то вниз, когда он улыбнулся, как будто оскалился. «Вот Чонгук, он — да, он давно на тебя зуб точит, хоть и выглядит как невинный кролик. Даже не знаю, чем ты ему не угодил, но и его я стравливать на тебя не собираюсь…» — Он соврал… — Чимин дернул плечом, попытавшись вырваться, но, очевидно, это было бесполезно. — Я тебе не врал, — нахмурился Чон. — О чем ты? — Юнги же сказал, что не будет… — Юнги тут ни при чем, — перебил Чонгук. — У меня к тебе деловое предложение. Чонгук прижал его к стене. Он надвигался, пока их носы не соприкоснулись, а потом… Потом Чимин почувствовал его губы на своих. — Ч-что ты… Ты что делаешь?! — Чимин пытался резко оттолкнуть его, но Чонгук стальной хваткой впился в плечи и прижимал к холодной стене своим телом. Он грубо целовал в губы, потом спустился к шее, кусал кожу, пока Чимин увиливал, как мог. В конце концов, может, это было и по-девчачьи, но он вывернул руку и треснул его по щеке наотмашь. Чонгук тут же прекратил. — Отдайся мне? — не ответив на пощечину и немного задыхаясь и ухмыляясь, сказал он. — Будь со мной, а я буду защищать тебя от Юнги. — Что? Нет! — Я возьму тебя, хочешь ты этого или нет. Просто даю тебе возможность воспользоваться моим щедрым предложением. Соглашайся сам, и тогда ты получаешь целых два бонуса: удовольствие и защиту. Либо тебе будет больно. Чимин не успел и слова ответить, когда Чонгук накинулся на него снова, с его грубыми поцелуями и руками, больно сжимающими его собственные. Вокруг не было никого, кто бы мог услышать и помочь. Он попытался достать телефон из пиджака, но Чонгук тут же выхватил его и откинул в сторону, хрипло засмеявшись при этом. — Юнги! — Чимин закричал так громко, насколько позволяло сжатое от страха горло и связки. И удивился сам, что позвал именно его, а не охрану или банальное ''помогите''. Чонгук больно сдавил пальцами его щеки. — Заткнись, иначе мы будем говорить с тобой по-другому, — прошипел он. Чимин замотал головой, зло прищурившись. — Пусти! — Это в твоих интересах, Пусанина! Соглашайся, ну?! Чимин вильнул головой, почувствовав на щеке острые царапины от чужих ногтей, и закричал ещё сильнее в сторону приоткрытой двери. — Юнги!!!

***

Сначала он подумал, что это просто послышалось. Странный звук, как будто кто-то звал его по имени где-то очень далеко. Юнги. Затем по коридору пронёсся тихий, едва слышный вскрик, который и привлек внимание. И знакомый голос. Но только определить, откуда он, никак не получалось. Юнги безразлично пожал плечами и пошёл дальше к выходу из школы, списав это на бредовые галлюцинации, связанные с его недавней почти одержимостью. Он не считал постоянные мысли о Пусанине чем-то нормальным, и очевидно, что слышать, как Пусанина зовёт его откуда-то издалека, тоже не здорово. Он толкнул дверь и вышел на улицу. Юнги!  И пришлось оглянуться и прислушаться, потому что — уж слишком реально это прозвучало. Больше вскриков не было.

***

— Подумай сам, я могу защитить тебя от него, — шептал на ухо Гук, касаясь его губами и противно щекоча. Чимин почувствовал липкие мурашки по спине и дрожь в руках. — Он тебя больше и пальцем не тронет. Будь моим, по-хорошему ведь прошу. Или будет по-плохому. — Да отвали ты! Не трогай меня! — Чимин толкнул его в грудь со всей силы, но тот даже не шелохнулся, только сильнее сжал плечи и накинулся с поцелуем, грубо сминая и кусая губы. Он как будто даже рычал и смеялся одновременно, и было страшно, очень страшно.        Чонгук не ожидал, что с ним случится такое. Вероятность была просто нулевая — вероятность того, что он захочет Пусанину. Этого пухлого смешного коротышку. Но тот день, когда он вместе с Юнги смотрел на то, как Чимин растягивался в спортзале, стал поворотным: его переклинило, он с тех пор не мог не думать о его теле, его лице, прекрасном шпагате и красивых изгибах. И именно сейчас — идеальный момент: Юнги ушёл домой, Джун тоже, школа опустела и вместе с ней шансы Пусанины на спасение. Никто им не помешает.        — Ты будешь моим, ты же понимаешь? — приговаривал, немного задыхаясь, Чонгук. — Ты не уйдешь от меня. Так что просто скажи «да», и твоя жизнь изменится! Чимин снова попробовал позвать Юнги, потому что его имя — единственное, что вообще пришло на ум. Он не сомневался в том, что Чонгук действительно может взять его. Ни капли не сомневался, и все же… Единственный, кто мог сейчас помочь ему, был и единственным, кого Чимин ненавидел больше всех в этой школе, и… Он почувствовал горький ком слёз отчаяния. — О как. Голос раздался до ужаса близко, так, что Чимин вздрогнул от неожиданности, с ужасом осознав вдруг, как затрепетало сердце, а мысли затопило облегченным: «Я спасён…»  Чонгук испуганно обернулся. — Гук, ты чего делаешь?        После того второго крика Юнги всё-таки вернулся в школу и пробежался по этажу, заглянув в подсобку у столовой, туалет рядом и спортзал, и, услышав возню в районе мужской раздевалки, рванул туда. И не прогадал.        — Отвали, не лезь в это, — почти что прорычал ему в ответ Чонгук, сжав челюсти и прижав Чимина плотнее к стенке. Чимин всхлипнул. — Юнги, останови его! Ты же обещал!.. Слезы покатились по щекам так быстро и неосознанно, что Чимин не успел остановить их. Юнги был здесь, Юнги мог помочь. Юнги просто стоял и смотрел. — Что-что, Пусанина? — ухмыльнулся он и вальяжно облокотился о косяк двери, скрестив руки. — П-помоги! Ты об-обещал, что… Обещал не травить! — Чимин почувствовал, как всё тело крупно дрожит, как сзади по шее катится пот. Чонгук держал его слишком крепко и испуганно пялился на Мина. — Ну я даже не зна-а-аю… — насупился Юнги. — Я не услышал своё ''спасибо'', значит, тебе моя помощь не нужна. Продолжай, Гук, не стесняйся. — Может, тогда, свалишь отсюда? — буркнул недовольно в ответ Чонгук, а потом вдруг развязно ухмыльнулся и провел по щеке Чимина большим пальцем, обращаясь не глядя к Мину: — Или, может, ты хочешь насладиться зрелищем? — Хм-м-м, — задумчиво протянул Юнги, придирчиво рассматривая свои обкусанные ногти. Чимин бросил на него последний, полный безнадежного отчаяния и отчаянной надежды взгляд. И тут же опустил. — Пожалуй, да. Хочу.