Tattoos and Butterflies

      Для Чонгука жужжание тату-машинки давным-давно стало уже чем-то привычным. Несмотря на столь юный возраст, он довольно известен в своих кругах. Пока его ровесники оканчивают старшую школу и вовсю готовятся к поступлению в колледжи и университеты, Чон уже имеет работу в довольно престижном салоне, живёт отдельно от родителей и сам зарабатывает себе на жизнь. Чонгук никогда не говорил, что добился этого какими-то невероятными усилиями или непревзойдённым талантом, просто ему когда-то повезло появиться в нужное время в нужном месте. Парень сам и не заметил, как его любовь изображать всё вокруг на бумаге, превратится в настоящую профессию. Только вот теперь его холст это не только лист формата А4, но и тело человека. — Чем дольше я смотрю на твою белоснежную кожу, тем больше мне хочется её забить. Цветные татуировки будут смотреться на ней просто шикарно, вот серьёзно! — первое, что сказал Чонгук, подойдя к другу, стоящему за кассовым аппаратом обычного круглосуточного комбини. — С хера ли ты припёрся ко мне на подработку, мелкий? — проворчал Юнги, пробивая маленькой девочке пачку мороженого. — Соскучился по любимому хёну, — усмехнулся Чон. — Ты ведь тоже приходишь ко мне в салон. Но так и ни решаешься ничего себе набить. Эх, такой холст пропадает. — Я хожу к тебе чисто из интереса и удовлетворения своих эстетических потребностей. — Я за эту неделю уже три раза набивал девушкам их имена каким-то жутким курсивом. Какая эстетика? О чём ты? Они и слышать меня не хотели, когда я предлагал обсудить эскиз и советовал, как будет смотреться лучше. У девушек нынче совсем нет фантазии. — Чон со стоном опустил голову на стойку, а затем снова посмотрел на друга. — Мне не на ком развиваться, так что решайся быстрее, у меня для тебя есть куча крутых эскизов! — Хуюча, — без эмоций отозвался Юнги, протирая столешницу. — Есть люди, которым просто не подходят татуировки. Тебе следует научиться отказывать таким, ну или настаивать на чём-то более сносном. — Не может быть хорошей работы, которая навязана. Если им самим нравится, то пусть. Просто сам факт, что я бью это, иногда раздражает.       Юнги лишь закатил глаза. У него на этот счёт всегда было своё мнение.       Послышался звон колокольчика, оповещающий о приходе нового посетителя. — Эй, ты! — кинул Мин вошедшему парню. — Преследуешь меня? — Вовсе нет. — Чимин и сам был не особо рад этой случайности. Он обиженно надул свои и без того пухлые губёхи и принялся рассматривать стеллажи с едой. — Я голодный, пробей мне этот рамён.       Блондин протянул пачку лапши, но тут же получил лёгкий удар по руке. — Купил бы лучше что-нибудь полезное! — указал Юнги с неожиданной горячностью. — Эй, ты не мой папочка, чтобы указывать мне что есть! — вспылил блондин, стукнув ладошкой по столешнице. — Хватит говорить, как мне поступать! — Эй-эй-эй, — Чонгук помахал руками, призывая обратить внимание на себя. Эта перепалка была ему непонятна. — Юнги, действительно, чего ты прицепился к этому парню? Ты его знаешь? — Это тот, который несколько дней назад собирался бить у тебя татуировку, — фыркнул брюнет. — Правда? — у Чонгука загорелись глаза. — Ты это... извини за тот случай. У Юнги очень уж херовое чувство юмора. А я и есть мастер, к которому ты записывался. Приходи ещё раз, набью то, что хочешь. А за тот случай ещё и скидку сделаю. — И дракона на всю спину? — осторожно поинтересовался Чимин, боясь, что его снова пошлют. — Да, конечно, приходи. Это можно будет интересно обыграть.       Чимин заинтересованно окинул взглядом нового знакомого. Он, как и Шуга, внешне не особо подходил под типичное описание татуировщика, которое крепко засело в голове Пака. Долбанные стереотипы. Слишком юный, с детским невинным лицом, но мощным подкаченным телом. На правой боковой части шеи у него виднелась большая татуировка. Чимину было довольно неловко долго задерживать на ней взгляд и рассматривать, но он понял, что это была просто замысловатая композиция из геометрических узоров. — Я всё-таки ещё не совсем уверен, — Чимин неловко переминается с ноги на ногу. — Мне, наверное, нужно ещё немного подумать над рисунком. — Что же вы все такие нерешительные, — Чонгук демонстративно закатывает глаза и скрещивает руки на груди. — Ладно, я всё понимаю. Можешь иногда приходить ко мне в салон вместе с Юнги-хёном. Он так вдохновения неизвестно для чего набирается, так может и тебе это чем поможет.       Пак коротко кивает. Предложение было действительно интересным и возможно он им когда-нибудь воспользуется. Чонгук слегка улыбается, а после смотрит на свои наручные часы. — О, а мне уже оказывается давно пора. Приятно было встретиться, Чимин. Юнги, до скорого. И продай ты ему уже этот рамён       Чонгук машет на прощание рукой и скрывается за дверью магазина. — Продай мне рамён, — Чимин уже не просил, а настойчиво требовал. — Достал уже, ну серьёзно.       Юнги смотрел на клиента долго и укоризненно, слегка сузив глаза и скептически поджав губы. — Будешь здесь заваривать либо дома? — сдавшись, спросил Мин и пробил пачку лапши. — Ты думаешь, что мне очень хочется задерживаться в твоей компании? — А ты думаешь, что я человек-дерьмо, которое не заслуживает этого внимания? — Юнги вопросительно изогнул бровь и отсчитал сдачу. — С чего это такое отношение? — Да ты сам себя со стороны видел? — Чимин просто задыхался от возмущения. — Ты постоянно надо мной издеваешься! — Так может, ты мне просто нравишься. Может именно так проявляется моя забота к тебе.       В ответе Юнги не было ни капли насмешки или сарказма. Его голос прозвучал спокойно и ровно. Казалось, что он был серьёзен и поэтому Чимин на мгновение смутился. — Что за бред ты несёшь, — фыркнул Пак. — По-твоему парню не может нравиться другой парень? — Нет, я такого не говорил. Ты опять издеваешься! — Может быть, — задумчиво произнёс Юнги. — Ну, так ты будешь тут есть? — Нет, меня Тэхён ждёт. Я пошёл! — как-то скомкано выдал Чимин и поспешил быстрее удалиться из магазинчика. — Ребёнок, - только и произнёс Мин ему в след. ***       Чимин не спеша шёл к остановке по широкой вечерней улице, освещённой лишь множеством разноцветных реклам и вывесок. Парень прижимал к себе пакет с рамёном и уже раз десять пожалел о том, что не купил кимчи. В воздухе витал запах уличной еды, который будоражил как и сознание, так и желудок Чимина. Есть хотелось безумно, и в своей голове парень уже представлял, как придёт в общагу, сварит себе рамён, добавит в него всё, что есть в холодильнике и станет самым счастливым и сытым.       Подойдя чуть ближе к остановочному пункту, Чимин заметил два знакомых силуэта. Это были две невысокие девушки, которые видимо вместе ждали автобус. Подойдя ещё немного ближе, Пак узнал в одной из них Соён. Для него она по-прежнему была очень красива. Длинные светлые волосы лёгкими волнами струились с плеч, красивые глаза тонко подведены чёрной подводкой и ещё эта клетчатая юбка, которую девушка очень любила. Именно в таком образе Соён всегда всплывает в его воспоминаниях, именно такую Чимин её и полюбил. Но не уверен, любит ли ещё.       Хотелось подойти поближе, чтобы поздороваться, но Пак тут же себя отдёрнул, когда подруга Соён внезапно прижалась к её губам. И та абсолютно не была против, а наоборот положила свои ладони на талию девушки, притягивая её ближе. Пак узнал в ней новую студентку из Тайваня, которая совсем недавно перевелась в их университет, и поэтому Чимин не успел запомнить её имя. А вот Соён успела. И видимо не только имя запомнить.       Чимин уже не был зол или раздражён. Все эти чувства как-то быстро исчезли, оставляя вместо себя пустоту и возможно ещё небольшую неловкость. Поэтому показываться на глаза девушкам особо не хотелось. Пак быстро свернул с улицы в сторону круглосуточной забегаловки. Видимо его рамён не доживёт до общежития и будет съеден прямо здесь. Жаль, конечно, ведь так хотелось добавить в него яйцо и мясо, которое оставалось у него в холодильнике. Но ничего, Пак попросил у продавца немного кипятка и, присев за столик, принялся ждать, когда его лапша заварится. Безумно хотелось кимчи, но до стипендии оставалось ещё пару дней, и поэтому парень решил сэкономить даже на такой мелочи. Ещё были деньги, которые он копил на татуировку. Но этот священный запас нельзя было тратить ни при каких обстоятельствах. — Так и думал, что тебе просто неприятно моё присутствие, — знакомый шепелявый голос заставил Пака немного поёжиться. Юнги снова стоял перед ним, держа в руках поднос с рамёном и всевозможными панчханами. — Я присяду. — Я разве дал тебе на это своё согласие? Почему ты пришёл сюда? — в полголоса пробормотал Чимин и обречённо вздохнул. — Садись. — Моя смена закончилась, и я передал кассу другому работнику, — пожал плечами брюнет. — Как там Тэхён? Дождался тебя?  — Случилась непредвиденная ситуация, — бурчит Чимин и добавляет соус в лапшу. Юнги молча подталкивает к парню тарелочки с кимчи и маринованной редькой, которые только что купил. Чимин благодарно кивает и решает не отказываться.  — Ну и что за ситуация? — Юнги усмехается, наблюдая, как лицо Пака неожиданно залилось краской. — Мне неудобно об этом с тобой разговаривать, — прошептал блондин и уткнулся в свою тарелку.       Юнги сдавленно засмеялся. Ему безумно нравилось смущать, злить, раздражать этого неловкого паренька и наблюдать, как его лицо отражает спектр забавных эмоций. — А если я закажу бутылку соджу? — предлагает Мин, хитро прищурившись. — Это как-то поможет развязать тебе язык? — Сначала ты говоришь мне не есть рамён из-за того, что он вредный, а потом предлагаешь меня споить? — не понимает Пак. — А не маньяк ли ты часом? — Не маньяк, — коротко отвечает Юнги. — Ну, ты как хочешь, а я, пожалуй, выпью. День был тяжёлым. Аджума, принесите бутылку соджу и одну рюмку, пожалуйста! — Две рюмки! — добавляет Пак и смущённо улыбается, когда брюнет снова кидает на него насмешливый взгляд. *** — И что с того? — заявляет Юнги после того, как Чимин, набравшись смелости и осушив пару рюмок, рассказывает ему всю историю своей неудачной любви. — Ты имеешь что-то против людей с нетрадиционной ориентацией? — Я такого не говорил! — тут же восклицает Чимин и судорожно пытается подобрать правильные слова. — Просто это слишком странно для меня. В первый раз сталкиваюсь с таким лично. — Ты относишься к этому так, будто понял что сам гей. Принимаешь всё близко к сердцу, так сказать.       Чимин недовольно поджал губы и пропустил ещё рюмашку. — Не говори так, меня не привлекают парни, — уверенно произносит он. — Думаю, как и тебя. — Парни, девушки, — задумчиво тянет Мин и откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди. — А что если я скажу, что меня просто привлекают люди. Я обычно не обращаю внимания на гендерную принадлежность, но если человек меня зацепил, то я позволяю ему находиться рядом со мной и сам стараюсь быть как можно ближе. — Я немного выпил, — мямлит Чимин. — Не могу сейчас нормально соображать, но… Ты встречаешься с тем тату-мастером? — Нет, он не мой тип.       Пак понимающе кивает. — Но если я скажу, что мы как-то трахались, — Юнги хитро прищуривается и, облокотившись локтями о стол, смотрит на Чимина в упор. — Теперь будешь ко мне ещё хуже относиться? — Так ты гей? — удивлённо спрашивает блондин. — Я бисексуал, долбаёб ты, — закатывает глаза Юнги. — Вроде же объяснил всё.       Чимин странно хихикает. Почему-то ему сейчас абсолютно всё равно. Должно быть, алкоголь на него уже подействовал, и сознание вошло в фазу под названием «твори херню, сейчас можно». — Ну и каково это? — спрашивает Пак и загадочно улыбается. — Что именно? — Ну… с парнем… того самое… — Трахаться что ли? — не понимает Юнги и Чимин согласно кивает. — Чувствую, зря я тебе выпить предложил. Сейчас опять начнёшь искать барные стойки и лапать мужиков за задницы, — делает вывод Мин. — Мне тебе подробно рассказывать? — Ну, если не хочешь, то не рассказывай, — с наигранной обидой произнёс Пак, но через пару секунд снова переменился в лице. — А со мной хотел бы? — Чимин, хватит! — Юнги слегка повышает голос. — Может, поговорим о чём-нибудь другом?       Чимин молча кивает и даже своим слегка не трезвым мозгом понимает, что слегка перегибает палку.       Дальше их разговор был построен чисто на общих темах, которые здорово помогают узнать друг друга. Именно так в копилку знаний Чимина о Юнги добавилось ещё немного фактов. Например, то, что Мин является абсолютно разносторонним человеком. У него, оказывается, уже есть музыкальное образование, слушает он либо классику, либо андеграундных реперов, во всём ищет какую-то непонятную эстетику, любит поспать и ненавидит сельдерей. А ещё он умеет играть на фортепьяно и вроде хороший человек.