Tattoos and Butterflies

      Стрелки настенных часов только что показали ровно два часа дня и с каждой секундой громкое тиканье всё больше и больше действует на нервы. Чимин минут пять задумчиво смотрит на кружку с кофе, предложенную Мином, разглядывая яркий принт на посуде. Прикасается сухими губами, шумно сглатывает горький напиток и морщится. — Что, слишком крепкий для тебя? — спрашивает Юнги, заметив реакцию гостя. — Нет, — еле слышно отвечает блондин, делает ещё один глоток и снова сильно сжимает губы. — А есть сахар? Сливки?       Брюнет пожимает плечами. — Такого не водится. Я всегда пью только такой кофе. Крепкий, без сахара и каких-либо добавок.       Чимин понимающе угукает, но на самом деле совершенно не понимает, как можно пить эту горькую бурду и после этого вообще иметь способность нормально засыпать. — Тебе ведь не нравится, — Юнги скорее утверждает, чем спрашивает. Чимин кратко кивает, но снова делает глоток и кашляет. — Не хочешь — не пей. Кончай строить из себя великого мученика, — брюнет усмехается.       Чимин молча кивает и отодвинув от себя кружку, начинает с интересом рассматривать свои пальцы, лишь бы не поднимать взгляда на Юнги, лишь бы не поднимать. — Так и будем слона в комнате не замечать, — фыркает брюнет и встаёт со стула чтобы помыть кружки. — Я думаю, что нам сейчас есть о чём с тобой поговорить. Только прошу тебя, не начинай сейчас оправдываться и спихивать всё на алкоголь. — Мне правда… — Чимин хотел произнести что-то в своё оправдание, но замолчал, как только словил на себе испепеляющий взгляд брюнета. — И что ты хочешь от меня услышать? Это…это… был мимолётный порыв! Я был в отчаянии! Вот! — парень подпрыгнул со своего места и активно начал жестикулировать, будто таким образом ограждая себя от неприятного для него разговора. — Чимин, блять! — не выдержал Мин.       Пак судорожно выдохнул и сел обратно. — Ну, а что ещё ты хочешь от меня услышать? — уже серьёзно начал парень, смело глядя в глаза собеседника. — «Ой, Юнги, ты знаешь, я абсолютный натурал, но в последнее время я начал в этом сомневаться, и это всё между прочим из-за тебя»! Чего молчишь? Этого ждёшь? А вот хуй тебе! — Не матерись, тебе не идёт, — сказано это было настолько холодно и отстранённо, что у Чимина невольно пробежались мурашки по спине, но внезапно подкатившая волна бесстрашия заставила продолжить. — Я, блять, буду материться, буду! И ничего мне за это не будет, понял?! Ничего не будет! А знаешь почему?! Потому что ты мне никто! Слышишь?! Никто! И… — истерика, что так неожиданно началась, так же неожиданно и закончилась, стоило лишь Юнги подойти вплотную к взорвавшемуся парню и ни проронив ни слова просто обнять его и крепко прижать слегка подрагивающее от нахлынувших эмоций тело к себе. — Остынь, — тихо прошептал Мин куда-то в ключицу к парню.       Пак Чимин далеко не сильный парень, никогда таким не был. Давать волю слезам для него всегда было в порядке вещей. Даже в детстве, разбивая коленки, либо, когда в песочнице у него отбирали ведёрко, он плакал. И за это жутко себя корил. — Что же мне делать, хён, — спросил Чимин дрожащим голосом от вот-вот подступивших слёз. — Это ведь неправильно, — шмыгает носом. — Что же нам делать?       Юнги невесомо проводит своей рукой по запястью Чимина, а после переплетает их пальцы. — Ну, бля, жить с этим. *** — Ох, ничего себе! А как это работает? — как только Чонгук открыл двери своей «мастерской», то не успел опомниться даже, как Тэхён влетел внутрь и начал внимательно рассматривать все инструменты. — Эй, на место положи! — тут же спохватился Чон, забирая у парня тату-машинку.       Больше всего на свете мастер не любил, когда кто-то трогал его личные вещи. Но что же делать, когда Тэхёна, в свою очередь, бесит, когда ему что-то запрещают. — Может мне вообще уйти? — нахмурив брови и скрестив руки на груди произнёс Ким. — Ну не начинай, — Чонгук глубоко вздохнул, пытаясь не сорваться на грубость. — Хорошо же общались. Хочешь покажу тебе папку со своими эскизами?       Тэхён театрально закатил глаза и упал на диван. Было ясно как день, что этот мелкий пытается его закадрить и его хвалёное: «Хэй, Тэ, я работаю в крутом тату-салоне и могу провести тебе небольшую экскурсию, если интересно конечно». И да, чёрт возьми, интересно! До дрожи в пальцах и огоньков в глазах интересно подержать в руках эту чёртову тату-машинку, а лучше вообще попробовать набить что-нибудь, хотя бы на искусственной коже. Чонгук, конечно, неплохой парень, но сходить с ним на это «свидание» Тэ согласился совсем не по этой причине. Наверное. — Покажи как она работает, — Тэхён капризно надул губы и указал пальцем на устройство. — Только после того, как покажу все свои рисунки. — Чон оставался непреклонным.       То и дело переводя взгляд то на парня, то на машинку, Тэ громко цокнул и похлопал по обивке дивана около себя, приглашая присесть юного мастера. «Упёртый», — пронеслось в голове у Чонгука. «Баран», — подумал Тэхён. *** «Я напишу тебе» — бросил Чимин, когда в спешке выбегал из квартиры Юнги. Мин его и не задерживал, хотя и не поверил в глупую отмазку из серии «Ой, уже так поздно, а у меня так много дел. Всего доброго, пока-пока». Юнги умный парень, понимает ведь, что Паку время нужно. Да и ему самому оно сейчас необходимо. Хоть Чимин ему нравится, даже очень и Мин не ребёнок чтобы всячески это отрицать и искать оправдание своим неожиданно вспыхнувшим чувствам, но всё же для него это тоже в новинку, поэтому следует попридержать разбушевавшиеся гормоны.       Но прошла уже неделя, за ней вторая, а Чимин так и не написал. За всё это время они даже не пересекались. Юнги по-прежнему заходил в салон к Чонгуку и всё чаще пересекался там с Тэхёном.       Наблюдать за взаимоотношениями этих двух было довольно увлекательно. Тэхён постоянно лез под руку работающего Чона, стараясь не упустить ни одну важную деталь, за что периодически получал по лбу. Ким часто обижался, клялся, что больше сюда ни ногой, но каждый раз всё повторялось снова. Оставшись с другом наедине, Юнги как-то посоветовал ему гнать в шею эту истеричку, но Чонгук тогда лишь пожал плечами, вызвав у Мина недоумение. Но всё стало на свои места, когда, придя как-то раньше договорённого времени, Юнги застал друга, зажимающего Тэхёна на диване, а тот активно выцеловывал ему шею.       К концу второй недели слово "ждать" для Юнги стало таким же ненавистным как и "Чимин".       Мин ходил по своей квартире туда-сюда, часто курил, вспоминал паренька и злился. Ладно, если бы Пак твёрдо и решительно сказал ему: «Да заебал ты меня со своей гомосятиной, я нормальный». Ну вообще, подобный подтекст постоянно проскальзывал в его словах. Но Мин ведь видел его глаза, чувствовал в своих объятиях подрагивающее тело и верил, что все оправдания Чимина это напускное и тот что-то чувствует.       Но когда началась третья неделя затишья, Юнги вспомнил, что вообще-то не в его правилах ждать чего-то и если он чего-то очень хочет, то обязательно должен это получить. И прямо сейчас Мин всем своим нутром желает найти Пак Чимина и посмотреть в его маленькие бесстыжие глаза. Желательно как можно скорее, желательно прямо сейчас.