По ту сторону

Первое, что я почувствовала — пульсирующий, протяжный колокольный звон в ушах, прокатившийся от кончиков пальцев до затылка, и мне почти интересно, какого хрена. Выть и кататься по полу не казалось плохой идеей, но… но и не хорошей. Я всё же заставила себя продрать глаза, садясь ровнее на голом полу. Вау, сколько фантазии и оригинальности! Спасибо Дин, Ви. Горите в аду. Что-то неприятно скреблось в груди, потому что в кромешной тьме — то ли я всё ещё не отошла, то ли глазам стыдно и оттого — не видно, но наткнуться на что-то мерзкое казалось… здраво, в репертуаре имеющихся друзей. И, откликнувшись на это слово, в голове загудело. Выть и кататься по полу — прекрасная идея. Жаль, что не поможет. Я стукнулась затылком в стену и решила немного подождать. Если никто не начал орать «С днём рождения!», жечь свечи и взрывать хлопушки — чревато, взорвалась бы я, — то грядущее выяснение обстоятельств может подождать, а вот церковный колокол, нашедший пристанище в многострадальном черепе, тактичностью не отличался. Легче от понимания не стало, потому что гудение — раздражающие переливы металла разных интонаций — только усилилось. Ломота в возвращающихся к жизни конечностях ненавязчиво, а чуть погодя — очень даже навязчиво намекнула, что положение у меня было весьма и весьма неудобным. Могли бы и постараться, сволочи. Кстати о сволочах: телефон ещё на подъезде к даче Дина конфисковала Ви, а значит, вариант дозвониться хоть кому-то тоже отпадает. Да и в любом случае, кроме этих двух заговорщиков тут и набрать некого. Они не просто так подбили меня на участие в этом квесте, только я не думала, что это случится в разгар поминок моей молодости. Знать бы, кто именно меня сюда сослал. И дозвониться. Сказать «Спасибо, но я знала, на что подписываюсь, когда поехала с вами на пьянку». Я огляделась, пытаясь хоть примерно угадать, где же я нахожусь, и… поняла, что действительно надо угадывать. На склеп не тянет, не хватает горячо любимых Вивой гробов. И трупов, кстати. Возможно, ей не хватает моего трупа как заинтересованному студенту-медику. А я не привередлива — меня вполне устроит её череп. Пока, задумавшись, скребла по полу, загнала занозу. Огромную такую щепку прямо в кутикулу, начавшую кровить. А может быть Ви всё-таки получит то, что так хочет. Я машинально ещё раз провела по шершавой поверхности, проверяя свою догадку. Собственно, да, в жилых помещениях пол бы обтесали, лаком покрыли или что там с ним делают для гладкости, но уж точно не оставили таким ершистым. Кажется, такие штуки называются ключами в контексте игры. Ну что ж, первый ключ найден. Двигаемся дальше. Хотя… просто двигаться уже испытание. Я медленно поднялась, ухватившись за выступ сбоку, и, уже уверенно встав на ноги, поняла, что это — бочки. Пузатые, зловонные, настойчиво пробиравшиеся в нос запахом браги. А вот за такие шутки можно и к стоматологу наведаться. Очень смешно. Ну стоит у нас бабушкин самогонный аппарат, но я ни торговать, ни продавать его не собираюсь. Эта махина моему пониманию не поддаётся — какие-то трубочки, шланги, колбы, что-то куда-то добавить, ждать не пойми сколько, варенье, сахар, и потом из всего в итоге низвергается кристально чистая самогонка, а вместе с ней — адская вонь. И вот кому что, но я дурею уже от запаха, так что от греха подальше поставила это отродье сатаны за дверь. Ну, а куда ещё? Квартира-то однокомнатная. А Вива ненавязчиво изо дня в день с неубывающим упорством предлагает её купить. В медицинских целях. В качестве бонуса за посещаемость наркологии? И кому? Бомжам? Или всё же не в таких уж и медицинских целях? Лекарь из неё… душегуб скорее. Калечит она мастерски, а потом лечит то, что натворила. Иногда после разговоров с ней я чувствую себя морально изнасилованной. Парня у неё нет. У неё есть я. Тем не менее, странная меблировка — второй ключ. Выглянув из своего импровизированного убежища, я заметила одиноко чадящую лампу метрах в пяти от себя. Возвращаясь к адской вони и её формах: пахнет она керосином. Стекло мутное, пятнами мерцающего пламени раскрашенное в оранжевый и алый, а сама — липкая и маслянистая, с прилипшими витающими вокруг неё пылинками. И обжигающе горячая. Как-то слишком феерично для розыгрыша. Надо будет надрать Ви уши за то, что она развела Дина на всё это. Перебрав все возможные варианты и места, где могла бы встретить что-то столь раритетное, я поняла, что это мог бы быть только музей — не загородный дом Дина, где очухаться было бы желательней. И дешевле. Слово, значения которому Ви не знает или же умело делает вид, что не знает. Порой притворяться дурой — очень даже неплохая идея, но если есть гордость — хоть малая её часть — то такое себе не позволишь. У Ви были родители-юристы, мини купер и сфинкс по имени Сфинкс, поэтому не позволяла себе такое я в гордом одиночестве. И пока что без кошек вопреки стереотипу. Но у меня есть Дин. Как будто в подтверждение моей ранее мелькнувшей мысли, в темноте послышался писк, чётко обозначивший присутствие жизни. Маленькой такой, зубастой, с лысым хвостом и погаными красными глазами-бусинками. Дикие крысы могут перегрызть шею йорку. Время ставок, господа: крыса против крысы. Была и ещё одна немаловажная деталь — бочки образовывали громоздкие баррикады, рядами выстроенные вдоль стен одна на одной. Стройная колонна тянулась в противоположную сторону, укутанную во тьме, и, решив, что выбор у меня не велик, я сняла с балки лампу, направляясь туда. И всё же то, чем они меня втихаря накачали, било по мозгам нещадно: земля уходила из-под ног, и меня шатало как пьяную, потому что яблочный сок не забродил бы за полуторачасовую поездку за город. В очередной раз опасно близко оказавшись у бочки, поприветствовавшей меня характерным плеском, я подумала, что это будет мой последний день рождения. Так неописуемо хреново мне, наверное, повезло чувствовать себя последний раз в школе. Я ходила относить домашку тогда ещё живущей в соседнем доме Ви, и заразилась заразой от заразы. Я стойко, совершенно глупо взяла удар её бактерий на себя, потому что через два дня обнаружилось, что настала её очередь таскаться в соседнюю многоэтажку. Я кашляла так, что бабушка время от времени вскрикивала, проливая на пол очередную ядерную смесь, в этот раз пахнущую хрёном и клубникой. Как я это пила, как от этого не откинулась — тайна, покрытая мраком, моими соплями, слезами и непреклонной гримасой бабушки. Она шутила, что скоро я лёгкие свои выплюну, и, наверное, я очень не хотела её разочаровать, когда пару раз откашлялась кровью. И, конечно, ничего ей не сказала. Лучше пить бабушкину бадягу цистернами, пока она вместо желудка не уйдёт, как в рекламе, в лёгкие, чем смотреть, как она натянуто улыбается. Почему-то её страх казался всемирной катастрофой, и, недолго думая, я выздоровела. Ви беспрекословно таскала мне лекарства из своей аптечки, и я держалась только на жаропонижающих, а порой — за неё саму. Я уничтожала пилюли как будто это были любимые мятные жвачки, а когда бабушка спросила, почему я всё ещё кашляю, Ви, улыбаясь, ляпнула, что дала мне покурить, и это пройдёт. Наверное, именно в тот момент она решила массово убивать людей, поступив на мед. Бабушка поверила и, что самое главное, не расстроилась. Просто заперла меня дома. И пока она была на работе, я выздоровела уже по-настоящему. Если ваши друзья — распиздяи, не пускайте их в свой дом под угрозой смерти, потому что рано или поздно его может не стать, а вот когда нет человека, к которому можно вечером залезть под одеяло, грея ноги, уже плохо. Такие на дороге не валяются. Валяются там, как оказалось, студенты меда. Свет обозначил очертания двери, и я в несколько больших шагов преодолела оставшееся расстояние, едва ли не впечатавшись в неё, когда меня повело. Дверная ручка надрывно скрипнула где-то в тут же давшем трещину черепе, и я рванула дверь на себя. А она открывается в другую сторону. Ну конечно. Я рассчитывала выйти в смежную с этим погребом комнату, но перед глазами растянулся ещё один коридор. Восторг по этому поводу странным образом затесался где-то за прибывающим с каждой минутой раздражением. В коридоре было просторно и немногим светлее, чем в оставленном за спиной погребе, но всё равно мрачновато на мой взгляд. В который раз я осознала, что с непередаваемой радостью променяла бы этот дебильный квест на вечер дома, без необходимости тыкаться неизвестно где в запертые двери и неизвестно куда ведущие повороты. Моя однокомнатная квартирка становилась вся серо-голубой, пока солнце последними всполохами прокрадывалось сквозь окна. Замереть у подоконника, наблюдая за сменяющимся обликом неестественно затихшего города, бродящими туда-сюда прохожими и всё реже появляющимися автомобилями, было неотъемлемой частью вечера. Попыткой отвлечь пухнущую от проблем голову. Впереди — относительно новый, относительно старый день с теми же непрекращающимися сплетнями и поминутно появляющимися, повторяющимися из раза в раз проблемами, от которых хочется свернуться калачиком, натянув одеяло на голову, но пока — отсрочка: лиловые стены, горький зелёный чай, потому что другого мне почему-то не дарят. Не сходящие мешки под глазами, видимо, намекают на то, что мне определённо нужен допинг, чтобы не вырубиться прямо на месте. В холодильнике царит шикарное кладбище повешавшихся от голода мышей, и пока что это весь мой вклад в перфекционизм. Обветшалые балки и непонятные механизмы освещения выглядели инфантильно, и это было как-то не очень похоже на третий ключ. Пустые стены, вымощенный гладкий пол и донельзя высокий потолок — никакого намёка на что-то человеческое, даже неуместных фотографий в рамочках с корабликами. Здесь на удивление пахло сухой и остывшей баней, а плотный, насыщенный, совершенно не городской воздух свербил в носу, дурманил, тяжело проваливаясь внутрь вместе с терпким запахом чего-то солёного. Со стороны гигантской и витиеватой двери в конце коридора доносился храп, да такой, что из щели внизу со свистом вылетали комки пыли. Надеюсь, нахождение медведя в квест не входит. Бродить в совершенно незнакомом месте — перспектива гадкая, неприятная и ужасно непривлекательная, но Дин и Вива месяц ездили мне по ушам, талдыча, как это круто. Круто, конечно, если тебе не надо на работу в ночную, а с утра — в универ. А мне вот надо, потому что за квартиру никто другой не заплатит. Да и кушать время от времени тоже хочется. Заложенное мальчишками в детстве умение учиться, исключительно разбивая лоб об очередные грабли, настояло, чтобы я поискала ещё и здесь не задерживалась. Поэтому я подошла к двери, аккуратно опустив ручку до щелчка. Вежливо её приоткрыв, я стала вглядываться в пространство, пытаясь разглядеть кровать, но тут, кажется, даже окон не было. Я оставила бряцающую лампу за порогом, немного размяв затёкшие пальцы. Тяжёлая. Почти как моя своя-чужая голова. Свет, падающий из коридора, еле освещал проход, жёлтым ободком растворяясь в тянущейся дальше темноте. Так и не сумев сориентироваться, я стала на ощупь искать переключатель. Имей я такой же, то послала бы двух авантюристов подальше, а не подписалась на изначально не приглянувшийся квест, который, кстати, ничем не отличался от банальных уроков ориентирования на местности: приглядывайся и запоминай, тут даже ребёнок справится. Минутку, я шла с левого конца коридора или правого? И вот так, думая о своём, я напрочь забыла о масштабнейшем из своих талантов забывать важные детали. Стеклянная фигурка, которой я своим рукоблудством приказала долго жить, звонко отсалютовала полу треском. Кажется, Ви станет врачом только чтобы держать в узде мою криворукость. Чертыхаясь, я заторможено осознала, что храп смолк. Зловещий стон дерева и журчание воды в унисон стали отсчитывать секунды до чего-то страшного, пока я пятилась назад. Чадящая лампа всё так же стояла у входа, чем-то напомнив маяк. Ориентир был прост и однозначен — куда угодно, но подальше от неприветливого хозяина этого места. В темноте за дверной рамой что-то зашевелилось, и я, быстренько переговорив со своими ощущениям, рванула в противоположную сторону от исходящей опасности. Догоняющий следом неразборчивый рокот подстегнул ускориться, и я перестала чувствовать землю под ногами, умоляя лишь о том, чтобы не запутаться в собственных ногах в самый неподходящий момент. Пробежав, как показалось, целую морскую милю, я решила, что пока не так сильно устала, стоит сделать перерыв и обдумать будущий план действий. Вцепившись в какой-то выступ, я сползла по стенке. Стены в коридоре были покрыты чем-то гладким и переливающимся. Свет бликами перескакивал с одной стороны на другую, будто что-то мешало ему задержаться дольше мгновенья в одном месте, вынудив ошпаренно метаться из стороны в сторону. Может, я просто двинутая — Ви бы поставила под таким диагнозом самую заковыристую из своих подписей, — но внутренний голос предательски молчал, в этот раз даже не пытаясь отшутиться. Надо двигаться дальше, только теперь — бесшумно, аккуратно, со всей возможной осторожностью. Сомневаюсь, что в квест входит преследование, да и не настолько же Дин и Вива считают меня спортсменкой. Четвёртый ключ пришёлся мне не по душе. Непредвиденная физическая нагрузка вымотола меня окончательно, и казалось, что в груди образовалась огромная дыра размером с кулак, через которую вытекает всё, не связанное с инстинктом самосохранения. Сейчас встану. Вот, всё, встаю. Ещё пять минуток. Впереди мелькнули блестящие огоньки, и в этот раз это были не крысы. По росту — черепашки-ниндзя. Да уж, я действительно не способна трезво мыслить в стрессовой ситуации. Матовое освещение обозначило розовое пятно, плавно скользящее в проходе, перетянутое на талии поясом на тон темнее. Широкие рукава кимоно раздувались как крылья, делая мужчину, чьё лицо всплыло в памяти вперемешку с плавящимися камнями и огромной усатой рожей, похожим на огромную птицу. Но птица в команде была другая, и предпочитала лазурный голубой. В особенности, когда умирала. А я даже, наверное, спросить не успею, больно ли это. Я, наверное, уже умерла и ничего не почувствовала. Почувствую сейчас. Пара непонятного цвета глаз на бледном даже без белил лице враждебно нацелилась куда-то мне в лоб. Ногти впивались в кожу чуть менее болезненно, чем рассмотренное в деталях лицо Изо с шрамом от уха вниз к ключицам. Такого я не видела. Почти обидно, что это будет последним, что я увижу. Найденные ключи наконец-то приобрели форму, разом подойдя к одной-единственной двери в моей памяти. Двери, под названием «Большой Куш». Шестнадцатый комдив Белоуса одним движением вытащил из-за пояса пистолет, выжидающе щёлкнув предохранителем.