По ту сторону

Время замерло. Всего на мгновение, растягиваясь всё сильнее и сильнее, пока не лопнуло, как натянутая донельзя резина с характерным бумом. Я услышала. Грохочущая, давящая, подминающая под себя тяжесть тонн воды плотным кольцом обвивалась вокруг горла, заглушив разрывающийся внутри вопль. Точно так же звучит голос Анхеля, гигантского водопада, оставшегося по ту сторону реальности. Реальности, в которой он ожил и запел вместо прощального марша. В голове стало кристально чисто, будто мигрень выдул злой ураган. Куда злее была мысль, что не ураганом меня сюда занесло. Как Элли — почти символ, почти совпадение с аналогичным именем. Должно быть, четвёрка букв, начинающаяся на «Э» отмечает тебя как проклятого. Проклятого на то, чтобы попадать в другой мир, совершенно к этому не готовясь. Я бы посмеялась, если бы леденящий взгляд не пробрался под кожу, дробя позвонок за позвонком. — Кто ты? Гул. Один голос завывает в голове стаей голодных волков, проносится по раскалённым нервам как перекатиполе, и застревает где-то в узлом завязавшемся желудке. Который от дурноты очень хочет развязаться, но это неприлично. Так же неприлично было пялиться на командира. Поэтому взгляда я, конечно же, не отводила, и всё, что смогла сделать, всё ещё отдавая себе отчёт — моргнуть. Уже успех. Никогда я не ощущала присутствие другого человека даже не рядом — внутри. И он что-то там искал, перебирал нерв за нервом, дёргая, как струну. Струну, которая вот-вот оборвётся. — Я спрашиваю, кто ты такая? — Не надо… — Что не надо? Душа — может, губы — изогнулись в кривую ломанную под напором чего-то страшного, отталкивающего до трепыхающегося птицей сердца в этих холодных глазах. Жилистый, в мягком розовом кимоно с журавлями и несобранными волосами он стоял примерно в метре от меня, но ощущался непозволительно, неестественно близко: наверное где-то под рёбрами, и было сложно убедить себя не начать вгрызаться туда ногтями чтобы освободиться. Под дулом пистолета воздух как будто иссох, и теперь с каждой новой порцией саднил поперёк горла, всё больше затягивая петлю на шее. Внутренний голос вопил, бился в истерике, умоляя объясниться как можно скорее — как можно скорее, потому что между бровей уже стоит красная точка. И он не промахнётся. Не так, как промахнулась я, очнувшись в другом… измерении? Святые угодники, помогите. Я открыла рот, зачем-то выставив руку вперёд, но тут же одёрнула от мелькнувшего в мерцающих глазах командира предупреждения. И, кажется, в эту же секунду умерла. Голос, у меня пропал голос, единственное, что имелось, единственное, что могло спасти. Моя соломинка оказалась паутинкой, порвавшейся при первом же соприкосновении с водой. Красной водой, стучащей в ушах. — Отвечай,  — шикнул командир, наклоняясь ближе: — Кто ты такая и как тут оказалась? Сердце поёжилось от нескрываемой угрозы, а потом ухнуло вниз, в раскрывшуюся пропасть. Изо меня не ударит, бояться нечего — Изо меня просто пристрелит. Квадратной ладонью с сеткой вьющихся синих вен нажмёт на курок и не станет отводить руку. Даже если я попрошу об обратном. Он уже не видит, как я это делаю. Не хочет видеть. Что может быть безумней, чем погибнуть, разглядывая того, кого до этого видела только на экране ноутбука в виде двигающейся картинки? Как можно трезво смотреть после этого на высокого скуластого мужчину с висящей прядью перед лицом, которую он не убирает только потому, что опасается моих действий, для меня же ограничившимися морганием? А Изо всё так же смотрит, и руку ему пистолет не оттягивает, даже пальцы не дрожат. Я дрожу. От кончиков волос до пальцев на ногах, дрожу, потому что это тоже своего рода действие. — Нашёл, командир? — пробасил кто-то невидимый за спиной Изо, и он, подумав, подвязал пистолет поясом. Затянутый в желудке узел развязался. Я поняла, что начинаю сдавать. Где-то глубоко от полученной индульгенции шевельнулось что-то гадкое, отдаваясь жгучей пеленой на радужке. Индульгенция — шутка временная, и в данный момент приобрела очертания извращённой пытки. Я рвано выдохнула, наспех вытерла глаза и зареклась ни за что не плакать. Эту опцию разменяю на чуть менее популярную — думать. С противоположного рукава коридора вышел выше привычного, но не в рамках этой реальности, человек примерно два метра ростом в затасканной синей майке и широких льняных штанах, подвязанных развевающимся сбоку серым поясом. Чёрные, короткие волосы не скрывали высокого лба, выделяя лукавые и далеко посаженные глаза. Очень… хитрые глаза, если подумать. Вышел громила слишком кстати и как-то залихватски мне подмигнул, но дышать стало определённо немного легче. — Что сидим, кого ждём? — человек-гора смотрел совсем по-другому — без шипов под кожу. Почти дружелюбно. — Узнали что-то, командир Изо? — тёплый человек почтительно обратился к снайперу, и, как показалось, даже немного кивнул головой. Было как-то неправильно думать, что у людей, называвших капитана «Отцом», а друг друга — братьями, существует какая-либо субординация. Видимо, надо было как-то переделать это «думать» в имеющиеся рамки действительности. Срочно. — Нет. И не стоило называть моё имя, Цивис, — отчеканил он. А то я твоего имени не знаю, Робин Гуд в халате. Я невольно хмыкнула, но секундой позже, когда Изо вновь посмотрел на меня, захотелось пустить себе пулю в висок уже без посторонней помощи. Эти глаза… телега недоверия. Смотря на него можно было почувствовать, как из головы испаряется что-то очень важное, что-то, что вытекает не пойми откуда, наполняя образовавшуюся полость смертельной покорностью. Хочешь жить — умей вертеться, крутиться, извиваться и делать всё это в пропорционально противоположном от указанного направлении. Внезапно потолок и пол поменялись местами, и я вскрикнула, ошалело вцепившись в края майки Цивиса, напомнившего нам обоим о своём существовании таким вот неожиданным способом. Он усадил меня на свою огромную ручищу, прижав к груди как котёнка. Я почувствовала, что смертельно устала. Но не настолько, чтобы и вправду отдать концы, вопреки явному мнению окружающих. Головная боль вновь постучалась в череп, не дожидаясь приглашения, и я сморщилась, бесстыдно утыкаясь в горячую как печка грудь, слушая, как где-то там, невообразимо далеко, колотится и громыхает такое же огромное сердце. — Простите, что разбудил, командир, и спасибо за помощь, — басовитое гудение завибрировало в конечностях, и мне почему-то стало смешно, ровно до того момента, как Изо подал голос: — Уведи её, пока я… попробую разобраться. Дело тут совсем нечисто, — произнёс он, посмотрев на меня как-то странно. Было не так уж много вещей, в которых я не сомневалась. К примеру, я совершенно не сомневалась в том, что попала в мир Ван Пис. Я совершенно не сомневалась в том, что вопросов ко мне будет много, и так же не сомневалась в том, что ответов будет в разы меньше. И ещё я совершенно точно не сомневалась в том, что шестнадцатый командир просто так от меня не отстанет. И именно поэтому, плюнув на подающие сигнал тревоги инстинкты самосохранения, я постаралась, и выдавила самую омерзительную ухмылку на какую только была способна. Сказать по правде, я от себя такого не ожидала, но Изо, как доказала его гримаса недоумения, ожидал этого ещё меньше. Теперь на меня глазели переполненные ядом зрачки, не предвещавшие ничего хорошего. Весь мой запал тут же сник, и я невольно скрутила майку Цивиса, чувствуя себя так, как будто меня вот-вот кинут на съедение львам. Точнее змее. Огромной змее в кимоно с пистолетами вместо острых клыков. — Да, командир, как прикажете, — беззаботно отозвался Цивис. Огромная груда мышц неожиданно ожила, и, крутанувшись на месте, припустила в противоположную от Изо сторону. И пусть бежал, точнее шёл, Цивис, я понимала, что сбегаю от командира только я. Он нёсся вперёд, и, только завернув за угол, сбавил ход. Даже через деревянные стены я всё ещё чувствовала морозящий взгляд у себя на затылке. — Ну здравствуй, шпион, — весело гаркнул Цивис, дойдя со мной на руках до огромной, ещё более огромной, чем он сам, двери. — Я не шпион, — сердце ёкнуло от звука страшного слова, тут же приобретающего ужасный, опасный смысл. Смертельно опасный для меня. — Как это — нет? А кто ко мне в каюту полез? Я вроде бы гостей не ждал, — янтарные глаза смотрели ободряюще-спокойно, и совсем чуть-чуть — насторожено. Будто искали что-то знакомое… — Я не хотела, просто проснулась в каком-то погребе с бочками и не смогла вспомнить, как сюда попала. Пошла искать друзей, а нашла… нашла Вас, сэр.  Мужчина звонко гоготнул, и я отшатнулась назад, но в последнее мгновение Цивис удержал меня за шкирку: — Какой я тебе сэр, — выдохнул он дружелюбно, запустив пятерню в свои короткие волосы, — я — пират. Мы все здесь пираты, — проведя волосатой ладонью по аккуратным и огромным для таких габаритов усам, он, задумавшись на мгновенье, грустно улыбнулся: — И друзей у тебя здесь нет, девочка. Мозг, его рациональная составляющая согласно кивнула, подтверждая нерушимую истину, а я до треска скрутила край своего свитера. Именно так — ни друзей, ни врагов, только те, от кого стоит если не сбежать, то хотя бы спрятаться. Свои мысли, чувства и самое главное — воспоминания, ведь… я же совсем не знаю, в какое время попала. — Вот что мы сейчас с тобой сделаем, — я подняла голову, пытаясь скрыть заскрежетавший в горле осадок его слов. Цивис сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил: — Я оставлю тебя с сестричками, пока не найду, куда спрятать. — Не надо меня прятать. — Надо, найдёныш, даже не представляешь насколько… — возразил он, выпрямляясь и смотря куда-то в сторону. — Только поласковей, девочки у нас бойкие. Я рассматривала совершенно искренне улыбающегося мужчину, который, кажется, совсем не злился на мою выходку, и не смогла не улыбнуться: — Хорошо. Цивис удовлетворённо кивнул, улыбаясь в ответ, и, взявшись за широкие ручки двери, потянул, пропуская меня вперёд. Я сделала шаг внутрь, разглядывая пустое больничное помещение, мало чем отличающееся от того, какие привыкла видеть дома. Правда вместо стен стояли салатовые ширмы, разбавляя общую белизну и присущую любой больнице стерильность с запахом хлорки. — Имя-то у тебя хоть есть? Или «найдёнышом» будешь? — ухмыльнулся Цивис не поворачивая головы, помахав кому-то рукой с просветлевшим выражением лица. Как чёрт из табакерки к нам неизвестно откуда подошла медсестричка, плавно виляя бёдрами в том самом пресловутом розовом халатике и леопардовых сапогах. Цивис запоздало отвёл взгляд от её ног, внезапно обнаружив, что ширмы выглядят довольно… интересно. — Эсме, — попыталась как можно более сосредоточенно сказать я. — Интересно… А я — Цивис, помощник пятого командира Белоуса. Рад знакомству. Почему-то в это «рад» верить хотелось больше, чем в весь остальной мир. А верить в него теперь, помнить и понимать очень нужно. — Цивис, дорогой, иди-ка ты отсюда подобру-поздорову, — высокая девушка, то ли уже женщина, обезоруживающе оскалилась, плавным, как и она сама, движением, смахнув с плеча роскошную копну русых волос. Проводив этот жест совершенно не читаемым взглядом, Цивис, очнувшись, ласково-ласково, на несколько интонаций ниже, чем раньше, пророкотал: — Лила, любовь моя, мне нужна помощь. — Помощь тебе понадобится, когда Зена с перевязки отпустят, — всё с тем же невинно-хищным видом продолжила она: — Кто это? Запоздало поняв, о ком идёт речь, Цивис кивнул на меня, одними глазами убеждая не тушеваться: — Эсме, за ней приглядеть надо. — Новенькая? — задумчиво протянула медсестричка, прощупывая меня от пяток до носа придирчивым взглядом. Цивис немного растерянно взглянул на меня из-под кустистых бровей. Он не знает. Он совершенно ничего обо мне не знает, но не в пример шестнадцатому командиру не был груб. И только. — Вроде того, — он загадочно улыбнулся, подмигнув мне. Наверное у него очень-очень маленькие лёгкие из-за сердца, позволяющего проявлять такую снисходительность. — Сделаешь? — Ну девчонка точно не виновата, что ты идиот, — съехидничала Лила, невзначай задев пышный бюст, и взгляд Цивиса вновь расфокусировался с каким-то блаженным умилением. Сделав шаг навстречу, он приблизился к не успевшей хоть как-то отреагировать Лиле и, согнувшись пополам, медленно коснулся губами её запястья с внутренней стороны, замерев, как показалось, на целую вечность: — Богиня, — мурлыкнул в её маленькую ладонь Цивис, и тут же ретировался. Лила хмыкнула, но улыбку скрыть не пыталась. — Пойдём. Как, говоришь, тебя зовут? — Эсме, — я ринулась за стремительно удаляющейся на своих баснословных шпильках сестричкой, с трудом удерживая взгляд на уровне её плеч. Святые небеса, бедные мужики! — Лила, — вновь свернув, бросила она, на секунду остановившись, чтобы дождаться растяпу меня, умудрившуюся задеть пустой штатив от капельницы. Кажется, фортуна испытывает ко мне далеко идущие чувства. — Тебя с предыдущего острова взяли или сама напросилась? — А какая разница? — не въехав в вопрос, попыталась уточнить я, сохраняя невозмутимость. Невозмутимость, сигналившую о чём-то крайне неприятном. — Не глупи, — протянула она, сморщившись, как будто проглотила дольку лимона. Я не глупила. Даже не догадывалась, в какой момент могла бы это сделать. Лила, оценив мои умственные способности, устало выдохнула: — Ты добровольно пришла или… — она запнулась, — не очень? Весь незамысловатый смысл фразы заключался в одном элементарном вопросе — меня любить или кормить, считать «своей» или держать на сухарях и воде. В моём случае — ни то, ни другое. Вообще таких, как я, любят сугубо за богатый внутренний мир, и сугубо после того, как им откажет менее богатый и более привлекательный. — Добровольно я бы хотела сойти на берег, — ни капли не лукавя, выдавила я. — Пока что постарайся не сойти во что-то более неустойчивое и по доске. Лила, насколько я поняла, была очень прямолинейной и жалеть меня не собиралась. Её колкие комментарии заставляли концентрироваться на проблемах более насущных, и, как ни странно, воспринимать случившееся с привычным и спасительным цинизмом. Когда думаешь, что хуже уже не будет, надо подождать всего секунду, но она вдохновила меня на ответную «шпильку»: — В море глубоко. — И до дна недалеко, — в тон мне ответила девушка. — Как-то немного… — Грустно, да, — смягчась, согласилась Лила. — Но у нас, кажется, неплохо получается? — Настолько, что можно записываться в первые пиратские барды? Лила в ответ мне подмигнула, и на сердце стало удивительно спокойно. Как бы там ни было — люди не меняются в своей сути: цвет кожи, половая принадлежность, разные интересы — человек был и остаётся человеком, каким бы «другим» не казался сначала. Любого можно понять или хотя бы выслушать, а это теперь — моя главная задача: думать и вникать. Ещё бы неплохо вести себя вхарактерно, не выделяться и тем более больше не натыкаться на Изо — командир с лёгкостью доведёт меня если не до белого каления, то до слёз уж точно, а давать волю чувствам нельзя. Держать ухо востро, смотреть в оба и что там ещё советуют пословицы и поговорки? А самое главное — заткнуть бы своё неуместное чувство юмора. — Если тебя не очень двусмысленно решат приструнить, — укоризненно начала Лила, стрельнув глазками, — можешь смело спрятаться за юбкой у Чилли. — Кто это? — Старшая сестра, сразу поймёшь, — как само собой разумеющееся сказала она, — Чилли — оплот мужественности нашей команды. Ей сам чёрт не брат. — Сын, наверное. Лила улыбалась совершенно искренне, когда подошла к аккуратной двери и вставила ключ в замок, открывая её, а я покорно прошла следом в маленькую комнатку с небольшим оранжевым диванчиком, у которого стоял невысокий стол, и множеством шкафчиков вкупе с полками, заставленными книгами. Два маленьких иллюминатора смотрелись непривычно странно, и на секунду мне показалось, что стены начали сжиматься. Но это была лишь секунда: разыгравшееся воображение, усталость и вспыхнувшее чувство голода дали о себе знать именно таким способом. Я осторожно обошла стол, пока медсестричка копошилась возле «походной» газовой плиты, ставя чайник и доставая кружки: — До завтрака ещё долго, так что пока перекусишь тем, что есть, — сказала она мимоходом, доставая с одной из полок деревянную шкатулку с ароматным чаем, — есть только чёрный с шиповником, будешь? — Да, спасибо, — поблагодарила я, следя за порхающими тут и там руками, — а… — Ах, да! — вспомнила что-то Лила, поворачиваясь ко мне, облокотившись об край столешницы, — Спать останешься тут же. Я принесу тебе какую-нибудь одежду, но… — она внимательно окинула меня взглядом, — сомневаюсь, что найду что-то по размеру. Если что — все претензии к Цивису. — Да мне вроде бы нормально, — повела я плечами, зачем-то взглянув на свои брюки. Всё же в лёгких штанах на резинке и вязанном свитере выгляжу я не совсем подобающе, должно быть. — Замёрзнешь, — бросила она, кладя ложечкой сахар в кружку, — мы скоро причалим к зимнему острову, а до этого отопление не включат. — Ладно, — я пожала плечами, не особо сопротивляясь этой мысли. Всё же простудиться я не хотела. — Я быстро. Её не было минут пятнадцать, и я уже подумала, что обо мне забыли, но когда попыталась выйти за ширму, рядом тут же мелькнула чья-то светлая остриженная голова. Стало не по себе. Решив не рисковать, я вернулась на прежнее место и стала ждать Лилу. Пришла она с мешком разномастных вещей, среди которой я неожиданно обнаружила и верхнюю одежду. — Что это? — тёплая пуховая куртка сползла на пол, укрыв мои ноги. Лила посмотрела сначала на неё, потом — на меня, и промолчала. В затылке зашевелилось дурное предчувствие. — Как, говоришь, тебя зовут? — Эсме, — ничего не понимая ответила я, смотря на неё скептично. — Что-то случилось? — Нет, — перебила Лила, наконец-то отмерев и подхватив с пола какие-то ботинки и ещё что-то. — Но вот это тебе надо примерить. — Зачем? — её фраза поставила меня в тупик. Не то чтобы в помещении могло стать холодно настолько, что пришлось бы надевать куртку. — У нас будет вылазка на остров. И ты идёшь со мной. — Нахрена? Лила резко выпрямилась и посмотрела на меня, злясь. Моё непонимание росло пропорционально скорости света, потому что внезапно объявленное путешествие на сушу было немного… странным? Нелогичным? Да в чью светлую голову придёт идея незнакомку, явившуюся чёрт знает откуда, со своими пустить на сушу?! — Это приказ командира. Точка, — она всучила мне в руки маленький куль и кивнула на кушетку. — Мерь, что не подойдёт — отдашь, отнесу обратно. — А почему… — По кочану и кочерыжке! — рыкнула в ответ сестричка, складывая руки на груди. Я поджала губы и перехватила куль в руках удобней, чувствуя накаляющееся напряжение в воздухе. — Это не самая хорошая идея. — Ну, раз пошла такая пьянка, шею я тебе и голыми руками свернуть могу, — безразлично пожала плечами Лила, смотря куда-то в иллюминатор.