Она звалась Татьяна
18 декабря 2018 г., 10:15
Совершаю дневной боевой вылет. Мы разносим какие-то небольшие железнодорожный и два шоссейных моста в Польше. Ничего особенного: просто надо во что-то попасть, ну мы и попали. Разрушены и сфотографированы три моста, значит, совершено три боевых вылета. Кто меня раздражает, так это наш стрелок Владлен Павлик, считающий себя хитрым хохлом. Да, в это время слово «Хохол» не оскорбление, он сам говорит, что его национальность хохол, а не украинец, как то записано в документах. В боевой вылет в качестве стрелка беру беременную жену вместе с её подругой Дашей Марьяновой.
У нас есть особый отдел, который тщательно проверят, не вернулся ли кто с боевого вылета с бомбами, правильно ли сфотографировали и так далее. Попытаться договориться — бесполезно. Однако, как ни странно, изучив фотографии трёх мостов, они приходят к выводу, что было три боевых вылета, хотя это неправильно.
У немцев новшество — отправка истребителей по данным радиолокатора. Группу самолётов они ещё пеленгуют, а с одиночными получается гораздо хуже. Поэтому можно более-менее спокойно летать в одиночку, шансов нарваться на врага гораздо меньше.
***
Познакомились Таня и Даша в сорок первом году. Они закончили школы-семилетки, прибыли поступать в магическое училище с общежитием на производителей разных мелких артефактов вроде волшебных палочек. Только прибыли, стали подавать документы, как началась война. Им сказали, что будет работать на обычном заводе, после окончания рабочего дня учиться в режиме вечерней школы. Только когда, если сверхурочные стали нормой, и это в условиях военного времени не отменяется? Жить в заводском бараке в комнате на шестьдесят человек, да, советская власть строила заводы, но не строила нормальное жильё для рабочих этих заводов. Карточки оформляются не сразу, денег с собой мало, поэтому на покупки на рынке денег не хватит. Народ после начала войны всё сметал с полок. Потом призовут, как только определятся, куда. Так они познакомились и быстро скорешились. Дарья Марьянова хотела свалить домой, но военкомат отобрал паспорт, Татьяна свалить не могла, потому, что во-первых, паспорт, во-вторых, немцы очень быстро взяли Ровно. Прикинув свои перспективы, решили попытаться податься в авиацию. Вспоминая события Гражданской войны и фракцию «зелёных», желательно подальше от линии фронта. Они сумели пролезть в авиационное училище на механиков. Кое-как отучившись, в сорок втором году оправились на фронт. Национальная принадлежность моей жены — дело спорное. С одной стороны, она считает себя из тутэйших, то есть коренное население Полесья. Украинцы их называют полещуками и считают украинцами, сами тутэйшие себя украинцами не считают, они отдельный народ, ближе к белорусам, но некоторые считают себя русскими. Магическая часть тутэйших считает себя русскими в силу некоторых исторических причин, хотя есть некоторые вопросы. Белорусов они считают русскими, это Белая Русь, и этим всё сказано. Отношения с поляками очень просты — их тупо ненавидят из-за политики полонизации. Магическая Польша следовала политике властей, с жёсткой дискриминацией волшебников из восточных воеводств, но если у нормальных людей была возможность ополячиться, то у волшебников такой номер не проходил. Это не говоря об официальной дискриминации вроде более высоких ставок налогообложения. Мне вспоминается политика украинизации, про которую мне приходилось слышать в прошлой жизни. Всё потянуто у поляков, только у тех в более жёсткой форме, а вместо антитеррористической операции политика умиротворения, она же пацификация восточной Малопольши. Родители моей жены живут в небольшой деревеньке на стыке леса и болота, занимаются производством мётел, волшебных палочек, сундуков и других изделий из дерева, а также из кожи. Её отправили учиться делать изделия из металла для расширения семейных ремесленных дел. Парня могут потом услать в ебеня по комсомольской путёвке, зато девушка может выйти замуж и вернуться домой вслед за мужем. Ничего личного, это просто семейный бизнес, но Таня в итоге решила, что лучше сама выйдет замуж. Как быстро взрослеют во время войны... У Тани два папы, соответственно, у меня два тестя. Как так получилось? Легенды о крепких нравах в сельской местности в старые добрые времена часто преувеличены фанатами старины, есть не самое красивое явление, в наших краях именуемое снохачеством, как это называют на местном наречии, пока непонятно. Если муж в отъезде или в солдатах, то жену могут иметь свекор или деверь. Не гулять же ей с посторонними, — это уже считается супружеской изменой со всеми вытекающими последствиями и неизбежными проблемами. Фактическим отцом Тани является родной брат её отца Барыслав, он же, если верить документам, Борислав. Официальный отец в это время изучал вопрос эмиграции из Польши в Америку, и его жену «утешал» его брат. Это просто данность. Иногда жёны братьев, как говорится, «общие». Когда танин официальный отец вернулся домой, он признал дочь, как родную, хотя она его племянница. В США быстро выяснилось, что жить придётся среди волшебников, а это такой серпентарий, что лучше остаться в Польше, несмотря на все проблемы. В Южной Америке их тоже никто не ждёт. Все тёплые места давно расхватали. К началу войны советская власть считалась наименьшим злом из всех имеющихся, хотя тоже не подарок. Майор Волкогонов выдаёт нам две метлы, и мы ночью вчетвером летим на север. Я с женой, Даша Марьянова и моя младшая сестра Маруся на правах родственницы мужа. Мы прилетаем к маленькой деревеньке в четыре двора. Как я понимаю, защитные чары должны разбудить хозяев, что и происходит. Они рады появлению дочери, живой и здоровой. Письмо по официальной почте они так и не получили. Всё же я местный говор не понимаю. Наконец Татьяна представляет меня: — Познакомьтесь, это мой муж Виктор, — говорит на нормальном русском языке. Все смотрят на меня. — Это мой отец Матвей, это мой отец Борислав, это моя мать Наталья, — представляет родителей, начинает представлять остальных. — Таня, значит ты вышла замуж и нам не сказала? — спрашивает моя тёща. — Не было возможности сообщить. Мне давно пора. — А как вы поженились? — Командир нашего полка — волшебник. — Государственный брак? — Да, но в случае чего участь, хуже смерти. Все понимающе кивают. — Поклялась своей магией? — Да. Для волшебников утрата возможности колдовать часто является участью хуже смерти. Я достаю свидетельство браке и показываю на следы нашей крови на нём. Все снова всё прекрасно понимают: государственный брак, заверенный кровью, поклялись своей магией быть вместе, пока смерть не разлучит нас, а также заботиться о жизни и здоровье, так что свести в могилу не получится. Как говорят на селе: "Девка вышла замуж — легче семье". Обещают собрать приданое, но Таня говорит: "Спешить не надо, заберу после войны". Мои тести, причём оба, и тёща были в партизанах. Попали туда чисто случайно, родственники, живущие в селе, пристрелили фашистских оккупантов, когда те хотели изъять коров на мясо для улучшения довольствия немецких войск. Со времён Гражданской войны всем прекрасно известно: один украинец — партизан, два — партизанский отряд, три — партизанский отряд с предателем. С той же Гражданской войны, а также со времен ввода советских войск в Польшу у местных было на руках оружие. Поэтому собрали скарб, взяли скотину и ушли к родне в леса, всё равно скажут, кто это сделал. Что, собственно и произошло, — мгновенно донесли. Спустя пару дней прибыл грузовик с немцами, которые никого не нашли. Потом, уже в августе, совершили поход в село, повесили бургомистра и трех пособников нацистов и угнали их скот. Ксендза, присланного из Кракова в годы польского правления, здесь зарезали ещё в сентябре тридцать девятого. Костел ещё в двадцатые был православной церковью, теперь всё вернулось обратно: там снова служит православный батюшка из полещуков. В прошлом году в этих краях вырезали поляков, особенно так называемых "осадников", то есть поселенцев. Поляки в свою очередь резали местное население, но в итоге эту резню они по большей части проиграли. Ещё до войны у поляков в городе Картуз-Бяроза был самый настоящий концлагерь, куда кидали без суда и следствия недовольных польской оккупацией просто решением местных чиновников. Сюда заходили ходоки из ОУН, но возникли проблемы, во-первых, как относиться к москалям: одни считали, что их надо резать, другие, что москали — родственный народ. Если проще: у галичан тоже есть прорусская и пронемецкая, точнее проавстрийская, партии. Во-вторых, как относиться к немцам: записываться с охранные части или дивизию СС "Галичина" или партизанить? Адольф Гитлер — австриец. Что характерно, когда в прошлом году противостояние с поляками дошло до кровавой резни, партизаны вместе с карателями воевали с поляками. Дело дошло до боя между польским и украинским охранными батальонами недалеко отсюда. Если бы семья Николашиных придерживалась русофобских позиций, то Таня за меня замуж бы не вышла. Она также откосила бы от армии любой ценой. В родне через жену у меня много полещуков, белорусов и украинцев. То, что она в четырнадцать лет ушла из дома... Школа-семилетка, а тем более десятилетка, относительно современное явление. В сельской местности никто не будет содержать детей до семнадцати, работают с малолетства. У ремесленников всё абсолютно аналогично. Обычно волшебники-ремесленники начинают работать с тринадцати-четырнадцати лет, имея все необходимые навыки, со временем набираясь опыта и осваивая тонкости мастерства, получая от старших родственников, в начале, сдельную оплату за свою работу. По обычаям русских волшебников, зарабатывающий на жизнь имеет право жениться и завести своё хозяйство, но вначале живут обычно с родителями. Вопрос отделения очень сложен, очень часто волшебники придерживаются минората, то есть старшие дети отделяются, потом получает долю наследства, а основную часть имущества наследует младший сын, иногда младшая дочь, в некоторых семьях младший ребёнок. Таня, свалив в Москву, умела всё, что необходимо уметь любой нормальной сельской, лесной и болотной ведьмам, а также приличной девушке из семьи ремесленников. То, что в партизанском отряде имени Котовского, где доводилось воевать мне, некоторые детишки школьного возраста занимались сложным колдовством — ничего удивительного. Там аналогичный принцип, только есть фамильные умения. Моя благоверная считает, что я безотказник, то есть не получивший отказа в магии. Что это значит: судя по всему, моя мать вышла замуж за обычного человека, что бы дети не могли колдовать, но в таких случаях дети иногда колдуют. Только требуется искреннее желание похерить дар. Если не будет ничего особенного или из ряда вон выходящего, то все мои потомки пару поколений точно не будут лишенцами. Почему мой старший брат не колдовал? Он был весь в отца, а тот считает магию баловством и пережитками старины, он честный волжский трудяга. Мой брат с пониманием отнёсся к нежеланию матери, чтобы он не мотался по всей Волге, поэтому устроился в депо на железную дорогу. Отца такой компромисс полностью устроил, потому что у сына нормальная рабочая специальность — ремонтирует паровозы. Я даже не знаю, как его должность называлась официально. То, что мой старший брат был совсем не способен к магии... Шура и Маруся считали, что всё же способен, но он очень хотел быть в отца, который колдовать не мог. Узнаю, что колдовать могут совершенно нормальные люди. Есть, так называемые, старшие палочки, одна из таких у немецкого министра магии Геллерта Гриндевальда. Такая вещь резко усиливает волшебника, а для изготовления надо запечатать в палку-махалку душу волшебника. Изготовление этого магического вундерваффе, как и любая другая магия, подобным образом работающая с душой, является наитемнейшей. Требует большой квалификации и вообще, ну его нафиг. Палочки своенравные и непредсказуемые со странным алгоритмом перехода от владельца к владельцу, зависящая от того, как зачешется левая пятка заточенной души. Мы добропорядочные генетические волшебники, нам это лучше обходить за семь вёрст. Это не считая любой работы на демонов, там магия — это наука, которую может изучить любой, если сможет.***
На свадьбе собрались близкие родственники, тем не менее, соседи по такому случаю дали в долг порося, которого забили на свадьбу. Но поросёнок маленький, а всех много, с осени осталось немного курятины, которая пошла на праздничный стол. По весне птицу обычно не забивают. Ну и молодая жена привезла американской тушёнки, рыбных консервов и зачарованные бочонки с румынской чачей и вином. На вид литра три, влезает два старорежимных ведра, то есть двадцать пять литров, с сохранением всех вкусовых качеств. Да, из меня домовитый хозяин... скажем честно: "Не выйдет". На стол выставляют картошку с тушёнкой, зажариваем на вертеле порося, гуляем под музыку. Играют на гармони. Свадьба проходит, как в тумане. Просыпаюсь рядом с женой.***
Проведя в гостях ровно неделю, мы возвращаемся домой — на войну, в родной авиаполк, где царит сюрреалистический бардак. Нашего полкана за хамство в адрес майора государственной безопасности и проведение магического бракосочетания надо понизить на одно звание и отправить в штрафники, что куда не шло. Попутно выяснилось, что его уже разжаловали из майоров в капитаны, отправив в штрафники, но не было замены. Поэтому с некоторых точек зрения не командир полка, а временно исполняющий обязанности командира авиаполка. Найти нового квалифицированного лётчика-волшебника очень тяжело, поэтому он по-прежнему на своём месте. Карты, само собой разумеется, гадальные, говорят, что он будет на этом посту до конца войны. Мою жену решено исключить из комсомола за аморальное поведение, но выяснилось, что исключить её нельзя, потому что она туда не вступала. В школе-семилетке на недавно освобождённых от поляков территории не было комсомольской организации, да и откуда ей там взяться, если заканчивают в четырнадцать лет. Только для показухи. Так получилось, что в лётном училище в комсомольцы не приняли, хотя обычно в лётное училище некомсомольцев не принимали, но здесь пришлось делать исключение из-за бардака сорок первого года и необходимости обеспечить набор курсантов, имеющих магические способности. Итого: командир нашего авиаполка капитан Воронов временно не разжалован в старшие лейтенанты, потому что старлей на должности полкана — это слишком круто. У нас, конечно, есть "нелётный" замполит, который иногда летает стрелком и даже сбил два вражеских истребителя, а также командующий наземной частью майор Волкогонов, но он принципиально не летает. А также два летающих офицера, один из которых патологически не способен к абсолютно любой руководящей деятельности, то есть к работе именно командира полка, не обязательно авиационного, а второй — младший лейтенант, недавно закончивший лётное училище.***
У меня проходит короткий разговор с полканом, который смирился с тем, что я попаданка. Предлагает признаться в этом законной жене. А пока у нас боевые вылеты: скоро наступление в Белоруссии, которое вспоминается мне, как операция "Багратион". Перед ней нам надо разбомбить побольше небольших шоссейных и железнодорожных мостов. И мне надо поговорить на эту тему с Семёнычем.
