Страна Утренней свежести
19 сентября 2019 г., 14:31
Примечания:
Перед этой главой должны быть ещё несколько глав, я их напишу. Может быть...
В три часа ночи по местному времени наш Ил-12 садится на военный аэродром недалеко от Пхеньяна, я прибыл сюда в составе трофейной комиссии.
Нас знакомят с корейскими товарищами, причём ответственный за нас — советский кореец, с тридцать шестого по сорок пятый служивший в пехоте, но на Дальнем востоке, и воевавший с японцами в сорок пятом. На дворе апрель пятидесятого года. Весна в самом разгаре, недаром Корея зовётся страной Утренней свежести. Наша задача заключается в захвате всего целого в ценности и сохранности, указывании прикомандированным корейским товарищам, что следует охранять в первую очередь от расхищения, в том числе на металлолом, и доставке трофеев в целости и сохранности. Естественно, Корея в это время совсем не та, что много лет спустя. Это касается не только Северной, но и Южной. Деревня деревней с несколькими небольшими городами.
Автобусов нет, едем на грузовиках. Нас селят в гостинице в Пхеньяне. Гостиница построена японцами и сделана в японском стиле, когда спать надо на полу на циновках, по трое в номере. Здесь же, в номере, кормят завтраком. Если что, мне уже в самолёте сообщили, что местные жители вовсю едят собачатину, но основным мясом являются куры и утки, а также свинина, изредка встречается говядина, то есть ничего необычного не будет. Острое — это считается вкусным.
На завтрак рис, жиденький суп с тофу и какой-то травой и зелёный чай. Голодновато. Встречи с разносолами здесь то ли не приняты, то ли экономят.
***
Мы встаём отправляемся на службу, точнее, знакомиться с местными и вставать на довольствие. Здесь у нас первый сюрприз: ходить в советской военной форме запрещено, а у нас большая часть — военнослужащие. Ситуация понятная, но могли бы сообщить заранее. Секретность, мать её за ногу. Мы должны научиться хотя бы немного говорить по-корейски. В принципе, здесь формально восемь диалектов, по числу исторических провинций, по факту — десяток, большая часть понятна друг другу. Встречаю знакомого по партизанскому отряду имени Котовского Мишу Соловьёва, который героически отстрадал пять лет в Суворовском и военном училище и отпросился на грядущую войну, благо такая возможность у него была. Он здесь для того, чтобы совершать диверсии в тылу врага, брать трофеи для государства и убеждать местных колдунов в пользе коммунизма, но пока последнему мешает языковой барьер и пофигизм в этом плане самого Миши. А ещё местная магия очень непохожа на европейскую, не говоря уже о том, что местных колдунов сильно проредили японцы. К нам приставляют группу корейцев. Есть учитель корейского языка. Есть повар, который имеет готовить по-корейски, китайски, японски и американски, а то от местной еды с большим количеством специй скрутит живот. И даже девушки по одной на номер, в чью задачу входит подавать нам чай и решать личные проблемы.***
Обустроившись, узнаём, что война в Корее почти идёт. За прошлый, сорок девятый год, южные корейцы более двух тысяч раз вторгались в северную, но небольшими группами, не более батальона, в Москве велели не поддаваться на провокации, но северные корейцы тоже лезли к южным. А ещё на юге происходят беспорядки из-за японской земли. Южнокорейское правительство и элиты на местах приватизировали японское имущество в духе демократической ценностей, на севере поделили по колхозам, отчего простому народу жить стало лучше, поскольку продовольствие больше не вывозится по минимальным ценам в Японию, а значительная часть выручки самих корейцев уходила на уплату налогов. Если проще, пайка рядового северного корейца выросла чуть ли не вдвое. На юге демократические реформы и приватизация всего, что плохо лежит. Кроме того, там скопились корейцы, которые помогали японцам управлять на местах. Но есть у них компрометирующие связи. Беспорядки у южных корейцев иногда принимают такие масштабы, что приходится прибегать к помощи американских войск и авиации. Здесь это считается признаком грядущего коммунизма. Режим на юге официально демократический, по факту либеральная националистическая тирания. Как правильно заметил Салтыков-Щедрин: «Нет зверя страшнее либерала». И как правильно заметили: «Демократия — это власть демократов», то есть отдельных политиков, выдвигаемых родами и кланами влиятельных лиц. Хотя иногда понять, те же Рокфеллеры — это род или клан, весьма сложно. Между родами и кланами есть разница, только мне пока не очевидна. Да, у демократов реальная власть тоже наследуется. Надо сказать, товарищ Сталин и его заместители против войны, но плох тот Генеральный штаб, который не имеет плана на любой, включая самый невероятный, военный конфликт. Северным корейцам уже щедро поставляется оружие: винтовки «Арисака» и китайские «Маузеры», немецкая копия, да, именуется именно так. Китай производит у себя винтовки Маузера, китайским коммунистам под руководством Мао в войне белокитайцами Кан Чайши, а может и Чан Кайши, кто их знает, щедрой рукой отсыпали трофеев времен Великой Отечественной. Северные корейцы также получили ручные пулемёты со странным названием, это хорошо знакомый МГ-30т чехословацкой работы, и японские шестисполовиноймиллиметровые ручные пулемёты с обойменным питанием, доставшиеся от Квантунской армии. Говорят, кому-то выдали наши трёхлинейки и автоматы, но их очень мало. Но японского оружия мало, большую часть подарили китайцам несколько лет назад, это не считая того, что значительную часть вывезли сами японцы для вооружения ополчения и обороны своих островов в ожидании вторжения американцев в сорок пятом. Основной пистолет северных корейцев — «Парабеллум» из немецких трофеев, но есть и японские пистолеты с револьверами и наши «Наганы». В наличии танки Т-34 и самоходки Су-76. Артиллерия представлена пушками ЗиС-3, сорокопятками, немецкими гаубицами и миномётами. Лично мне выдали «Браунинг» довоенной бельгийской сборки, другим военным советникам тоже. Учат пользоваться американским автоматом М3А1. По всеобщему непатриотичному мнению он лучше отечественного ТТ. Производство пистолетов и револьверов в СССР хромает, даже «Наганы» у нас предпочитают дореволюционные. Южнокорейская армия вооружена аналогично: устаревшим оружием с американских складов и японским оружием, доставшимся в качестве трофеев американцам.***
Всё хорошее рано или поздно кончается, в том числе мирная жизнь в Корее. Война начинается двадцать третьего июня. Если точнее, перед рассветом двадцать третьего июня мы пересекаем границу между Кореями. Позавчера вечером здесь была стычка: южнокорейская рота кричала, что северные корейцы продались русским и китайским коммунистам, стреляли из винтовок. Северные корейцы стреляли из винтовок и сорокопяток. Потом южнокорейская полиция пошла к северянам ловить коммунистов и комсомольцев. Да, здесь тоже есть компартия, аналоги Комсомола и пионеров, в подробности я не вникаю. Мы одеты в гражданскую одежду, едем на американском автобусе. Нас останавливают, видят, что морды не местные, и пропускают. Насколько я успел выучить местный язык, водитель и сопровождающий ссылаются на устный приказ какого-то генерала. Селимся в гостинице европейского типа в городе Инчхоне, он же Чемпульпо, где дали свой последний бой «Варяг» и «Кореец». Надо сказать, никаких ценных трофеев на горизонте не видно. Но взять надо. Только где их взять, эти трофеи? Утром двадцать пятого июня начинается паника. Дело в том, что северяне перешли госграницу. Главное мнение местных: присланный американцами местный президент Ли Сын Ман довыёбывался. Местные выборы, бывшие два года назад, были по американскому образцу, то есть с коллегией выборщиков, голоса считали американцы, и так далее… Нам, это естественно, не говорят, но мы не афишируем наше слабое знание корейского языка. Уже к вечеру люди начинают набиваться на стоящие в порту корабли и суда и отплывать. Значит, коммунисты наступают. Вечером мы берем американские автоматы и идём захватывать несколько зашедших из приграничных портов катеров и пароходиков.***
Караульная служба в условиях военного времени? Три солдатика с американскими винтовками начала века разговаривают, стоят и курят. Проходи, кто хошь в дырку в заборе. У причала толпа местного зажиточного населения, жаждущего эвакуироваться. Посадка только по пропускам. Мы просто берем в плен часовых, наставив автоматы. Идём к причалу для военных катеров. Нас замечает какой-то американец, по всей видимости из торгового флота, окликает. Мы сдуру открываем огонь и кидаем гранаты. Как ни странно, ни в кого не попадает. Моего знания английского хватает, чтобы понять, что эти матросы с американского теплохода, просто заметили подозрительных лиц, все тайные коммунисты и сочувствуют русским. Просят не убивать. И вообще, зачем сразу стрелять? Мы захватываем несколько кораблей и гражданских судов и заодно узнаём, что есть жертвы. Желающие эвакуироваться, услышав стрельбу и взрывы гранат бросились бежать и затоптали выскочившую из казармы комендантскую роту: толпа — это сила. К нам, в захваченное здание, звонят из нескольких разных организаций с вопросами: здесь высадился северокорейский морской десант, коммунистический бунт или просто кто-то сдуру начал стрелять? Им отвечают, что это коммунисты приехали из Пхеньяна на грузовиках. Нам бы занять круговую оборону, но у нас обнаруживается толпа лиц по большей части европейской и индийской наружности численностью около трёхсот человек, а со стоящего на рейде судна подходит моторная лодка, где сидит британский морской офицер с трубкой в зубах. Как мы понимаем, это капитан стоящего на рейде транспортного судна Его Величества английского короля Георга VI, он должен отчалить послезавтра, но так как здесь война, то он забирает всех подданных Его Величества и отчаливает сегодня. Просит дать разрешения на выход из порта. Мы собираемся на военный совет, куда корейцы не допускаются, вспоминаем, что велено без провокаций. С Англией мы не воюем, и они недавние союзники. Поэтому принято решение разрешить выход из порта. Я, как волжский речник, вспоминаю про существование лоцмана. Мы подходим вместе с лоцманом к причалу и заявляем, что могут отплывать. Лоцман выведет судно. Лоцманский бот вернуть. Капитан с нами соглашается и спрашивает, может ли он оплатить лоцманский сбор прямо здесь? Просит приставить караул на бот, чтобы несознательные корейцы не угнали судно, и не пострадала репутация флота Его Величества. Выясняется, что здесь есть касса. Рулевой лодки машет флажками, на судне ему отвечают, первая партия пассажиров отправляется на борт судна. Капитан отказывается брать индусов: они сепаратисты, пускай сами эвакуируются. Берет только две индийские семьи из Сингапура. Зато забирает всех китайцев из Гонконга и Сингапура, они подданные Его Величества. Потянулись лодки с других судов: как только узнали, что русские комиссары хотят всего лишь оплаты портовых и лоцманских сборов согласно установленных тарифов, все дружно решили свалить из порта. Индусы и китайцы дружно вопят, у них проблемы с эвакуацией, а в городе уже вовсю громят лавки. Ночью трофейные суда покидают порт и уходят в шхеры. Как стало известно, сюда направлена отступающая пехотная дивизия. Велено отбить порт и занять оборону. А я в числе некоторых еду в Сеул.***
В Сеуле нас ожидает новый успех. Захватили ценные документы, надо вывезти в Москву. Вспоминаю, что я лётчик и предполагаю, что американский транспортник не сильно отличается в управлении от «Бостона». Может захватить самолёт? Едем впятером в аэропорт на американском автомобиле, уже наступило утро, и народ ходит туда-сюда. В Сеуле бардак и беспорядки, правительство почти полностью сбежало. Надо сказать в аэропорту бардак не меньший, из Японии прибыли «Дуглас» ДС-6 и ДС-4, которые стоят на заправке. И даже уже заправлены. Перестрелять охрану, которая старается не допустить беженцев в самолёт, оказывается проще простого, большая часть сбегает. Грузим двести килограмм документов, чует моё сердце, ничего серьёзного, подрываем ДС-4. Я сажусь за штурвал пилота. Я приблизительно представляю, как управляется это чудо враждебной техники. «Дуглас» — он и есть «Дуглас». Взлетаем. Мне по радио велят вернуться. Фигушки. Выруливаю на полосу и взлетаю, лечу на юг на высоте шесть тысяч футов. Через пятнадцать минут разворачиваюсь в сторону моря, сбрасываю высоту до двух тысяч и иду над морем на северо-запад. На горизонте дымы из корабельных труб. Так, а на сколько мне хватит бензина? Баки явно не полные, но самолёт рассчитан на трансокеанские перелёты. Можно рвануть в Порт-Артур, но там явные иностранные шпионы, особенно китайские. Через полчаса набираю высоту до пятнадцати тысяч футов и спокойно лечу на северо-запад. Угон самолёта оказался совершенно несложен. Нельзя сказать, что было нечто особенное. Просто взяли и угнали. Впереди появляются поросшие лесами горы. Так теперь ищем Транссиб и далее по «компасу Кагановича». Около моего самолёта появляются краснозвёздные истребители и настойчиво на что-то намекают. Пытаюсь связаться с землёй, должно остаться лендлизовское оборудование. Пока плохая связь. Истребители пока летят рядом и не стреляют. Наконец появляется нормальная связь, я сообщаю, что надо срочно сообщить в моём прибытии, даю телеграфный адрес, нужна длинная бетонная полоса. Через несколько минут сообщают, чтобы я шел за истребителем сопровождения. Уже пришёл ответ. Могут быстро работать, когда захотят. Посадка на аэродром не доставляет проблем. Сам аэродром явно новый, полоса длинная и бетонная. Сажусь… Меня встречают два «Виллиса», и совершенно неожиданно докладывают мне. Не ожидал. Аэродром к моей встрече готов, через три часа прибудут два пилота и два штурмана. Пока обед и короткий отдых в офицерской казарме. Меня не спрашивают, что и как, я и не говорю. У самолёта появляется караул. Через пять часов снова взлетаем и с двумя промежуточными посадками идём на Москву. Со мной летят два пилота и два штурмана, летавшие в войну на лендлизовских «Митчеллах», чекисты и караул.***
В Монино меня встречает целый генерал-полковник в сопровождении нескольких лиц, пару из которых я знаю, докладываю на этот раз уже я. Угнанный в Сеуле американский самолёт прибыл. Секретные документы доставлены. Секретные документы забирают чекисты, сдаю оружие, самолёт начинают осматривать инженерно-технические работники, присланные Ильюшиным и Туполевым. Узнаю новости: северяне взяли Сеул на четвёртый день войны, потери неизвестны, самолёт, скорее всего, просто списали в суматохе на наступивший бардак. У меня несколько дней на написание отчётов и снова на войну. Бывшие со мной отправляются сразу же. Они не лётчики, они не устали. И им не надо отвечать на вопросы по управлению самолётом. Более мелкие новости, полученные при помощи сквозного зеркала. Как ни странно, пленный караул просидел неделю взаперти и был освобождён, то есть повторно взят в плен, осматривающими захваченный порт коммунистами. Захваченные корабли и суда научной ценности не представляют, переданы военно-морскому флоту Корейской народной демократической республики. Прошу наградить отпуском: дают десять дней, отправляюсь порт-ключом в Капустин Яр. Нельзя сказать, что начало войны в Корее представляло из себя что-нибудь выдающееся и запоминающееся, но чует моё сердце, всё ещё впереди. И к гадалке не ходи, война в Корее быстро не закончится. Как и следовало ожидать, в секретных документах почти ничего интересного не оказалось.
