Врата Затмения

       Лукас заметил меня первым (он, в отличие от Дарэна, сидел ко входу лицом), добродушно улыбнулся и поднялся, приветствуя меня и осведомляясь об успехе задания. Он вышел из-за стола, шагнул ближе, сощурился… А ведь морщин стало меньше. Макаров уже помогает, вытаскивая прежнего Арчибальда на поверхность?        Когда Лукас мягко взял меня за ладонь, а другой рукой, нежно, — за локоть, вроде как по-джентльменски усаживая за стол и представляя меня Биске и Альзаку, «лучшим специалистам по магическому огнестрельному оружию в Фиоре» (я мимолетно отметила, как парочка смутилась от похвалы), в голову ввинтилась чужеродная мысль. Чуть ли не игровым окном перед глазами заплясала:        «Дарэн в темнице гильдии. За столом Румика Реалайт под его личиной. С воспоминаниями Дарэна, вытащенными Хибики».        Очевидно, и мысль эта — следствие Архива Хибики. Так вот как он передает информацию? Ощущается отвратительно… или это с непривычки? Слегка скривилась, но включилась в беседу, списав реакцию на дожди Рдеста.        Судя по сочувственным кивкам Биски и Альзака, они и сами с городом вечного дождя свели близкое знакомство.        Отколоться от компании без проблем помогла Джувия: отговорилась, что подопечную нужно покормить, и сбежала с ней за столик в углу, где уже сидела раскладывавшая карты таро девочка. Стол, впрочем, был достаточно длинным, чтобы мы сели на разных концах, не мешая. Энно глянула на меня, явно ожидая объяснения моей мрачности, но я отмахнулась, мол, «всё потом», и фея удивительно понятливо отстала. Потом — так потом…        Но что от нее теперь не отмахнуться — факт.        К моей радости, помимо выпивки, была в гильдии и приличная еда. Поужинали мы спокойно, Джувия даже с любопытством поглядывала на карты, да и я заинтересовалась. При всей вере в Шеогората — скорее как в философскую концепцию, без учета религиозного поклонения, — к эзотерике я относилась с исключительным скепсисом. Но что насчет мира волшебства? Здесь Зодиак составляли не просто созвездия, а призывные сущности с другого плана бытия, так почему бы Таро не выдавать настоящие секреты будущего вместо игры на психологии?        Пьянка в гильдии приобретала масштабы и шум: возвращение Гилдартса отмечалось с размахом, но, кое-что уже зная о Хвосте, я сомневалась, что им вообще важен повод. Сильнейшая гильдия Фиора? Определенно, раз уж одна их печень выдерживает чудовищные нагрузки, не снящиеся обычным людям…        Когда и в какой момент за стол скользнул Гилдартс — не знаю; он раскраснелся и выглядел расслабленным, но, вопреки этому, держал Эфир под контролем. Мы не задыхались от его силы за столом, да и он ничего не разрушал — может, хорошо себя контролировал, может, ему мастер всыплет по первое число за порчу гильдейского имущества… Хотя, учитывая уже начавшие полеты по центру зала табуреты, второй вариант сомнителен. — А погадай мне на любовь! Кана, сможешь? — радостный от придумки, попросил Гилдартс, бахнув кружкой с вином о стол.        Девочка с таро немного съежилась; ее карие глаза на свету отливали фиолетовым… Я подперла подбородок рукой, сощурившись.        А ведь похожи. Форма лица — немного, оттенок глаз… Так были бы похожи Карен и Джаред, посади их рядом, по крайней мере, в воспоминаниях всплывало общее семейное фото. Счастливое?        Если бы.        Девочка начала раскладывать карты, вытащила какие-то три… Джувия оперлась на стол, стараясь взглянуть на вытянутые карты, и на ее обычно спокойном лице отразился интерес. — Жрица, Страшный суд и семерка мечей, — детский голос Каны посерьезнел, когда она обстоятельно взялась объяснять расклад. Гилдартс тоже нахмурился — это было напускное, но даже так их лица приобрели невероятное сходство. Одна кровь на лицо. Я слушала в пол-уха, а вот Джувия аж есть перестала. — Верховная Жрица тратит свою энергию для воспитания и обучения других — именно ее предстоит встретить… Страшный суд — конец старой жизни и начало новой: путь вслепую завершен… Семерка Мечей — карта надежды и возрожденной уверенности в себе.        Похоже, Гилдартсу сейчас нагадали новый роман с воспитательницей или вроде того. Вот уж не завидую. Нет, собой недурен, да и, как S-ранг, богат должен быть, но чудовищно силен же! Под его Эфиром хотелось обратиться в пыль и не привлекать внимание…        Хотелось бы: Кана потянулась к кружке с вином, а задумавшийся Гилдартс не обратил на это внимания.        Или сделал вид.        S-рангу — и «не заметить» такое?        Ответственность за Джувию, головная боль из-за ворвавшегося в мозг сообщения от Хибики, в принципе усталость после дороги из Рдеста сильно сказались на моих реакциях: я хлопнула ладонью по столу, поднимаясь, а другой — прижала кружку. — Нерадивый папаш-ша, не приучай дочь к алкоголю, она несовершеннолетняя, — слова с губ сорвались скорее шипением.        Кана пискнула, отшатнувшись чуть, и лицо ее было… удивленным и… И слишком испуганным для пойманного на попытке попробовать вино ребенка.        Гилдартс сделал огромные глаза. — Кана не моя дочь, — в растерянности пробормотал он.        Лопнувшее терпение издевательски помахало ручкой на прощание: его ответ звучал настолько по-детски, классическое «это не я», когда застукали на месте «преступления». Такое еще можно было простить Кане — хотя и она выглядела на пару лет старше Джувии, — но Гилдартсу?        S, на секундочку, ранг. Сильнейшая гильдия. — Серьезно решил придумать настолько глупое оправдание? — мой голос сочился ядом, как если бы я разговаривала со Львом или попутавшей берега Водолей. — Вы почти одно лицо!        Нелепая попытка отмахнуться от моего негодования выводила из себя, но то, что он повернулся к Кане и начал ее рассматривать, будто видел впервые… Ругаться с магом S-ранга — так себе затея, но, честное слово, не убьют же меня на месте?        Вдох, выдох, Карен… Надо брать Джувию и идти в гостиницу, подальше от балагурящей гильдии и отрицательных примеров. Хотя будет ли положительным моя?..        …Ну, по крайней мере, у нас стильный бар, а не вечно шумная пропахшая пивом и вином таверна. — Кана… а у тебя фамилия, случайно, не Альберона? А мама — не Корнелия? — осторожно спросил Гилдартс, будто боялся спугнуть.        Вцепившаяся в колоду (когда только успела собрать?) Кана была готова расплакаться. Ее губы дрожали, глаза — влажно блестели. Она лишь кивнула. Дважды. Через секунду — еще пару раз, чтобы наверняка.        И Альберона она, и мама Корнелия, и…        Хвостатые — безумные. Полные отморозки.        Когда Гилдартс сорвался с места, я понять не успела: он просто в момент подхватил сдавленно пискнувшую Кану на руки и прижал к себе, как величайшую драгоценность. Отливающие фиолетовым глаза влажно заблестели; девочка с такой робостью сжала плечи мужчины (так и не выпустив колоды из рук), будто боялась, что он исчезнет. — Каночка, милая! Ты Клайв, не Альберона! Да если б я знал! И Джако — урод, про смерть Корнелии сказал, а про тебя нет! Прости старика, если б я знал! Чего раньше не подошла? — поток эмоциональных восклицаний обрушился не только на Кану, но и на меня с Джувией… да и вообще на гильдию.        Громкость Гилдартс не контролировал — и пусть не кричал, но его голос разносился по всему зданию.        Так он… не шутил? Этот… блудный отец действительно не признал дочь? Понятия о ней не имел?        Миры меняются, а отцы в них…        Ретироваться из эпицентра взрыва родительских чувств великовозрастного детины мы с Джувией не успели. Нас тоже сгребли в охапку, Гилдартс так звонко чмокнул меня в висок, что аж в ухе зазвенело. Я пыталась шипеть и отбиваться, но попробуй тут!..        От кого-то магически сильнее и под два метра ростом.        Хвостатые, чтоб их.        Оставалось смириться и сталкиваться с таким же ошарашенным взглядом Джувии.        Кана смущенно краснела и плакала. — Народ, у меня самая прелестная дочь! Каночка — моя дочурка! Сегодня бухаем за мой счет! — теперь это чудовище уже кричало; я думала, что раньше было громко?        Я была абсолютно права, но теперь — ещё громче. Уверена: меня контузило.        Даже шевельнуться не смогла, когда меня усадили рядом. Только Джувия и удерживала в сознании, юркнув под руку и прижавшись к боку. В голове и мыслях стоял звон.        Только успокоивший буянивший народ Макаров вынужденно столкнулся с тщетностью бытия: хвостатые пошли в отрыв. Повод все-таки нарисовался шикарный, а уж за счет Гилдартса тем более надо отрываться как в последний раз!..        Наверное. Я преимущественно хотела уйти и, несмотря на «контузию», уводила из-под носа Каны кружки с подозрительно пахнущим спиртным содержимым. Раз, другой, третий…        На четвертой кружке надоело, и я уже не стесняясь отвесила горе-отцу подзатыльник. Тому он, конечно, был как слону дробина: Гилдартс лишь расхохотался и обнял меня за плечо, притягивая к себе и восхваляя проницательность и острый глаз.        Кана смущенно краснела, но тоже смотрела с благодарностью.        Время было неприличное позднее, а кутеж и не думал сбавлять обороты. На мои саркастичные замечания, что о подрастающем поколении нужно ответственно заботиться, Гилдартс… отреагировал.        Почему он потащил домой к себе еще и нас с Джувией? Его пошатывало, я не хотела даже считать, сколько алкоголя он выжрал, — там измерять бочками нужно; другая загадка — куда оно в его теле испарялось. Попытки опереться выбешивали. Тактильность — ни разу не моя сильная сторона!        Мягко отстранив девочек от одного из водных каналов, я развернулась к Гилдартсу: он как раз снова попытался повиснуть на мне или просто накренился, плечо ощутимо врезалось в мое… А теперь — слегка толкнуть в ответ.        С громким плюхом маг S-ранга, гордость гильдии, источник расходов города, грохнулся в воду с эффектным фонтаном брызг.        Можно бы и возгордиться победой над превосходящим по силе противником, но это так, просто шалость.        Рыжая макушка Гилдартса вынырнула на поверхность: глубина для него была совсем несерьезная. — В себя пришел? Для детей нет ничего отвратительнее, чем смотреть на пьяного отца, — присела на корточки у края канала.        Гилдартс уже отфыркивался от воды, напоминая мокрую собаку. Пальцами щелкнула в воздухе над его головой, как привлекая внимание животного.        Джувия и Кана робко держались за руки неподалеку — я краем глаза присматривала за ними и, кажется, даже слышала робкое хихиканье последней. — Я ж не совсем… ну в честь праздника-то… — пробурчал Гилдартс, перестав безобразно плескаться и встав во весь рост; его голова и плечи возвышались над краем канала.        Его одежда промокла насквозь, очерчивая мышцы; рыжие волосы он ладонью зачесал назад. Выглядел бы замечательно… побрейся он и переоденься во что-то нормальное. Подперев щеку рукой, одарила ироничным взглядом.        Он ответил — задумчивым. — Будешь еще так «праздновать» — заберу Кану в «Пегасы», — пригрозила, хотя пустота слов была очевидна: не нужен мне личный детский сад, Джувии за глаза хватит, а ведь и она не планировалась!        Как и Люси с Брандиш…        Гилдартс хмыкнул, сощурился, но кивнул, будто признавая серьезность заявления. Он выбрался из воды, с него ее текло более чем, на нем еще и полурваный черный плащ оставался — из чего он, кожи? Впитывает только так, во всяком случае…        Он сел на корточки и извинился перед девочками за неприглядные вид и поведение. Кана, вроде, не обижаясь (в Хвосте она явно насмотрелась на таких кадров), робко взяла отца за руку. Джувия просто покачала головой — и бросила на меня вопросительно-жалобный взгляд…        С тяжелым вздохом протянула руку, в которую она мгновенно вцепилась.        На этой ноте хотелось свернуть к постоялому двору, где мы с Лукасом снимали номера, и пусть дальше сам с дочерью разбирается, не мое это дело.        Только вот Гилдартс ненавязчиво взял меня под локоток. Его пальцы были горячими, сильными… и мокрыми. — Спасибо. Можем поговорить? — спросил он с надеждой, смотря почти остро.        Почему я? Почему всегда я? Впрочем, отказывать такому сильному магу не хотелось. И вовсе не потому, что я волновалась за Кану. Она совсем чужой ребенок! Какое мне до нее дело?        Ага, как и до Джувии. Себе врать не получалось: карма или сам Шеогорат отыгрывались на моей неприязни к детям и детских травмах в наследство от Карен.        …Холостяцкое жилище встретило нас затхлым воздухом и полутемной тишиной; безликостью и отсутствием даже следов уюта. Ничего особенного — дом как дом. Одноэтажный, недалеко от гильдии, запыленный, но не так чтобы сильно замусоренный — скорее потому, что хозяин здесь не бывает, чем благодаря чистоплотности.        Пока я помогала девочкам умыться и подготовиться ко сну, Гилдартс переоделся сам и нашел для них наиболее чистые футболки, которые и мне бы по размеру за ночные сорочки сошли. Уложила девочек на единственную кровать в доме. Кана тут же обняла подушку, а Джувия немного поворочалась и отползла к краю.        Взрослые… Вернее, Гилдартс и взрослая я ушли на кухню. Себе он достал виски, мне предложил небогатый выбор еще и из чая.        Под моим тяжелым взглядом выбор для обоих сократился до чая.        Чайник медленно закипал на плите. Гилдартс передвигался по кухне с натужной осторожностью, будто боялся что-то сломать: медленно сполоснул кружки, пошарился в ящиках в поисках заварки… Я не мешала, отмечая его неудобство: об потолок головой не бился, конечно, но сгибался, чтобы открыть кран, например.        Я все еще не понимала, чего Гилдартс так вцепился в меня. Под руку попалась? На лбу написано «выговорись мне»? На психологиню похожа? Или на священницу, которой исповедуются? — Спасибо, — поблагодарил он снова — тихо. Отрывисто. Слова растворились в скрипе пола под его шагами, в тихом еще закипании чайника… — Я понятия не имел про Кану.        Могла ли я обвинять его в нежелании знать? В безответственности? Эмоционально в этой истории для меня значение имела только Кана — еле слышное эхо Карен-до-меня.        Правильнее всего было бы сказать: мне все равно. Мир полон всяких. Кого сейчас удивишь ушедшим из — или, как в его случае, недошедшим до — семьи отцом?        Пар валил из носика; слышно было, как вода шумит в металлических стенках. Гилдартс снял чайник с огня и залил заварку. — Ну, поздравляю, — протянула лениво, с легким сарказмом. Руки Гилдартса чуть дрогнули: он едва не пролил кипяток. — Теперь ты счастливый обладатель родительского обязательства.        То же самое могла сказать и я, разве что Джувия мне не дочь, не младшая сестра, не кузина — просто магически одаренная девочка, которая внезапно оказалась вручена мне. Нет, даже не так: сама захотевшая ко мне в подопечные.        А я не отбилась.        Да и не попыталась, честно говоря.        Ещё и «писать будут»… — Теперь что будешь делать? — спросила будто из вежливости.        На деле же… Если со мной все понятно — я не образцовая родительница и воспитательница, но во мне достаточно ответственности и здравого смысла, чтобы растить десятилетнюю девочку, — то что с Гилдартсом? Маг Хвоста Феи, человек-катастрофа из-за запредельного уровня магических сил, берущий задания S-ранга. Найдутся ли у него готовность и навыки, чтобы растить Кану?        Гилдартс поставил передо мной чашку. Задержал взгляд. Потом сел на слегка скрипнувший стул, обхватил свою — стенки чашки терялись в его ладонях. — Я даже не знаю, о чём говорить с Каной, — сказал он с тяжестью; плечи его слегка опустились, будто на них давило эфемерное многотонное обязательство. — Что ей нужно? Что вообще делают… отцы?        Вопрос потрясающий: сразу хочется саркастично огрызнуться или закатить глаза. Что-то вроде «не ломать психику — уже достижение» — посоветовать бы подобное Джареду, вот уж спасибо за детство Карен… Или Джудо, хотя у него все не так жутко с Люси.        Только Гилдартс, здоровяк, редкой силы маг, выглядел как растерянный подросток, которого выбросили в жестокий взрослый мир.        Сколько ему сейчас должно быть? Около тридцати? Но у мужчин чувство ответственности вообще редко раньше сорока просыпается. — Спроси у Каны, — дала вместо этого я самый очевидный совет; сделала глоток, обожглась, но говорить продолжила, не сбавляя ровного, почти ленивого тона. — Спроси, как жила, как пришла в Хвост Феи, где живет, где ест, что хочет, согласна ли жить в твоем доме… — Пожала плечами, отодвинув чашку: горько. — Поговори с ней как с человеком. И радуйся, что ещё можешь что-то для неё значить.        Джаред для меня не значил уже ничего. Технически я его дочь, но по сути — он мне совершенно незнакомый мужчина, как было с Лейлой.        Вопрос о том, что вообще делают отцы, продолжал висеть в воздухе.        Смотрели мы на него с Гилдартсом под разными углами.        Спать мне предложили на диване в маленькой гостиной: сам Гилдартс сказал, что может и на полу и вообще у него спальный мешок есть. Соблазн уйти в гостиницу все еще был, тем более я слышала шебуршание в спальне, намекающее, что девочки не спали, а может — даже и подслушивали… Но диван так диван.        Гилдартс хотя бы не храпел.

***

       Утро началось с дразнящих глаза даже сквозь закрытые веки и накинутое на голову одеяло солнечных лучей. Спалось беспокойно — все-таки чужой дом, пусть и диван относительно удобный.        Я посмотрела на лежавшего на полу Гилдартса: он раскинул ноги и руки, его рыжие волосы были растрепаны, а майка задралась на животе, показывая пресс и несколько ниточек застаревших шрамов.        Красив, когда молчит.        Как там было, «зубами к стенке»?        Со хмыком пошла в ванную, чтобы умыться, а после — на кухню. Отыскался вчерашний горький чай. Ни круп, ни специй… Пока делала зарядку под тихий скрип половиц, думала: приготовить завтрак самой, отправив в магазин Гилдартса, или добраться до ближайшего кафе и не напрягаться? — Что ты тут так рано? — зевая и почесывая живот, спросил Гилдартс; он привалился к косяку, но и то ему пришлось наклонить голову.        Дом на кого-то его роста рассчитан явно не был. Дом был его.        Хм.        Я оценивающе сощурилась. — У тебя дома совсем нет еды. Чем ты Кану думаешь кормить? Чаем и виски? — саркастично протянула, приняв решение: оценим навыки в готовке.        Хотя маг его уровня получает достаточно Джевел, чтобы хоть три раза в день питаться с дочерью в кафе… Другой вопрос — на какой срок хватит заработанных ими денег и как он теперь будет ходить на миссии?        Этот же вопрос надо бы задать себе.        К отцовству Гилдартс решил подходить серьезно, даже взбодрился и кивнул, готовый внимать. Я набросала список продуктов, благо рюкзак с вещами был с собой, и записная книжка в нем имелась, и выставила его из дверей. Затем погнала проснувшихся девочек умываться и на разминку.        Гилдартс вернуться не успел, и мы перешли к медитации и простейшей очистке тела магией, которая избавляла от всяких неприятностей. В сглазы я не верила, но те же «следилки» существовали, да и мало ли чем мог пригреть маг? У Каны получалось легко: она и медитацию быстро подхватила, и «очищение»… Смутившись, призналась, что мама уже учила ее магии, правда Карточной, как с ее колодой.        Джувия же, смотря на успехи ровесницы, старалась изо всех сил… и залила гостиную водой, когда очищала себя. Хорошо еще, что из футболок Гилдартса девочки не переоделись, и сухая одежда на смену у них оставалась. — Нужно наращивать контроль. И зарядкой заниматься на свежем воздухе, — спокойно подвела итог я, потрепав притихшую и готовую расплакаться Джувию по голове: явно надумала себе, что ее будут ругать.        Раз уж намочили пол, а немного выплеснулось и в прихожую, и в кухню, начала приучать девочек к уборке. Швабра и тряпки нашлись в ванной…        Приучать, в общем-то, нужды не было — Кана помогала матери по дому, а когда Корнелия заболела — полностью на себя заботу о матери и доме взяла, даже готовить умела (с голоду не помрет вне зависимости от навыков Гилдартса, уже радует), да и от родного города до Магнолии добралась сама в одиннадцать.        Джувия помогала в приюте Карине.        Когда нагруженный пакетами Гилдартс вернулся, мы уже проветривали комнаты; девочки на кухне обсуждали карты Таро — Кана учила Джувию гадать. Я наблюдала краем глаза и составляла список вещей, которые будущему отцу стоило прикупить и сделать, ну и советы по мелочи: все-таки он растит девочку, которая уже почти подросток с соответствующими проблемами, в том числе физиологическими. Волшебницы в этом плане мало чем отличались от обычных женщин… — Кана, Джувия, держите! — широко улыбающийся, просто сияющий Гилдартс вытащил из пакетов двух плюшевых мишек: коричневого и голубого, — и вручил девочкам с маленькими пакетами сладостей.        Джувия, прежде чем принять подарок, обернулась на меня, но я лишь с улыбкой кивнула.        Здравомыслие воспитанницы радовало невообразимо.        Не обошла широкая душа мага и меня: мне достался шикарный букет белых крупных магнолий с розовеющими сердцевинами. Ну и зачем? Приятно, конечно, и цветы красивые, но на кой они мне? Лучше бы серебряный ключ прикупил в магической лавке или еще какой полезный артефакт…        Я фыркнула, поблагодарив. Хорошо еще, что букет был в пакете с водой, — хоть ваза не требовалась. Такая в доме холостяка едва ли отыщется…        Продукты Гилдартс закупил точно по списку. Исполнительность — есть, самостоятельность… ну что же.        Сошлись на спагетти с мясом и овощами. Кана с Гилдартсом на кухонной тумбе занимались приготовлением, мы же сидели за столом.        Джувии доверили колоду, так что она пыталась погадать мне на любовь — на одной карте, так как только-только знакомилась со значениями.        Выпадал то Туз Мечей — «Новая любовь!» по авторитетному заявлению Каны, — то Шестерка Кубков — «Уют, покой, дом», — то сам Король Кубков — масть «любви и счастья, заботы и беспокойства о других; говорит о доброте и исцелении (и эмоциональном, и физическом), о дружбе и сильной привязанности».        Как я поняла, карты предрекали мне так или иначе любовь светлую и нежную, на что хотелось фыркать.