Динара
2 августа 2018 г., 10:00
— Мест нет!
Полноватая пожилая женщина, лет пятидесяти, с седеющими рыжими волосами поправила круглые очки и, не смотря на меня, принялась заполнять бумаги. Эта женщина, одетая в обтягивающую чёрную юбку и свободную белую блузку, что смотрелось на ней довольно-таки хорошо, должна была заселить меня в общежитие академии, но, как она сказала, мест нет.
— Но при поступлении меня заверили, что предоставят общежитие! Было же 1246 свободных мест, а я приехала только на второй день заселения!
— Милочка, не повышайте на меня голос, — старушка бросила на меня укоризненный взгляд через очки. — Сказано вам, что мест нет.
Бабушка открыла лежащий перед ней блокнот бордового цвета, и её взгляд изучающе забегал по страницам. Что-то найдя, она обмакнула гусиное перо в чернильницу, уже довольно старую и потерявшую былой блеск стекла, и сделала заметку на бумаге.
Комната, в которой мы находились, была небольшой. Два единственных окна на одной стене были завешаны бархатными шторами болотного цвета с золотым узором в виде цветов. Около противоположной окнам стене стояли книжные шкафы без дверок. Все полки были забиты книгами, папками с бумагами, и кое-где стояли дипломы в деревянных рамках. В центре комнаты стоял массивный дубовый письменный стол, на котором расположились кипы документов и пара блокнотов. За столом сидела эта пожилая женщина, которой явно было всё равно на меня. На стене позади стола висел большой портрет правителя нашей страны — высокого широкоплечего, одетого в военный мундир, с важным видом мужчины, седые волосы которого были аккуратно уложены назад, — Рудольфа IV. Пол комнаты был сделан из тёмных лакированных досок, которые слегка скрипели при ходьбе по ним. Комнату освещали свечи на витьеватой люстре, сделанной из бронзы.
Я закатила глаза и беспомощно вздохнула. Пожилая женщина не отрывалась от своей работы. Я подошла ближе к столу.
— Пожалуйста, проверьте ещё раз, может найдётся свободное место? — взмолилась я, с надеждой смотря на бабушку.
Она устало вздохнула и положила перо на стол. Женщина посмотрела на меня, потом на чемодан, стоящий около двери.
— Мы постараемся решить вашу проблему до начала учёбы, — спокойным голосом сказала бабушка. Кажется, я начинаю действовать ей на нервы.
Поблагодарив её, я взяла чемодан и вышла из комнаты в коридор. Он был довольно длинным. Вдоль одной стены находились двери, а вдоль другой — узкие окна без подоконников. В коридоре стояла парочка учеников в синих плащёвках, таких же как у девушек у пруда. Навстречу мне шёл ученик в серой плащёвке, держа в руках несколько книг. Справа от меня были стена с дверьми и неприметная винтажная лестница, ведущая наверх. Эх, не суждено мне поселиться в общежитии и походить по Академии.
Вздохнув, я пошла вдоль коридора к выходу. В моей голове крутились мысли о жилье. Можно попробовать найти постоялый двор и пожить там немного, пока меня не поселят в общежитии. Хорошо было бы найти работу, чтобы платить за жильё. Да и книги нужно будет покупать, и еду, и тетради. За учёбу платить не надо, так как мне удалось поступить на бюджет. Хоть я и была самой последней, кого приняли, но это детали.
Раздумывая над этим всем, я случайно столкнулась с человеком.
— Извините, — я подняла глаза на человека, с которым столкнулась. — Ты?!
Передо мной стоял парень из беседки. Капюшон был опущен, его короткие чёрные волосы были уложены на левую сторону, немного закрывая глаз, и блестели из-за солнечного света, проникавшего через окно. Холодные зелёные глаза с недовольством смотрели на меня.
— Опять ты? — он скрестил руки на груди. — Что, выгнали из Академии? — с ехидной улыбкой спросил парень, глядя на мой чемодан.
— Уже мечтаешь от меня избавиться? Как жаль, — я сделала наигранные печальные глаза. — А я только планировала испортить тебе жизнь, — я со злостью посмотрела на него.
— Ну-ну, посмотрим, — холодно ответил он и, накинув капюшон, прошёл мимо меня в коридор. Я же направилась к выходу.
Я вышла на площадку перед Академией. Учащихся прибавилось. Кто-то сидел в саду, кто-то шёл к главному зданию, а кто-то стоял с друзьями у пруда и что-то обсуждал. И ещё я. Такое ощущение, будто меня выгнали. Я пошла к открытым воротам. Некоторые подростки смотрели на меня, но взгляд не задерживали. Выйдя на лестницу за воротами, я остановилась.
Вниз по склону холма убегала каменная лестница, по которой я поднялась сюда. У подножия возвышенности располагалось тёмно-зелёное пятно леса, а за ним виднелся город, дома которого выглядели совсем крошечными. Завораживающий вид.
Но моё внимание привлекла маленькая сгорбленная, дрожащая фигура девушки, укутанной в серый дорожный плащ и сидевшей на ступеньке. Видимо, она плакала. Я приблизилась к ней.
— Что случилось? — я села рядом с девушкой и с обеспокойством посмотрела на неё.
Она повернула ко мне заплаканное, распухшееся лицо. У неё были светло-голубые глаза, которые на красном из-за слёз глазном яблоке смотрелись жутковато, но в этом я нашла своеобразную красоту. Короткие волосы каштанового цвета развевал ветер, некоторые пряди волос прилипли к лицу из-за слёз. Девушка шмыгнула носом и вытерла, хотя скорее размазала, слёзы рукой.
— Я хочу учиться здесь, но не могу платить за учёбу, — она разревелась с новой силой, пряча лицо в плаще.
— По-моему, я видела тебя на вступительном экзамене для поступления на бюджет, — осторожно заметила я.
— Да, я была там, даже поступила! — сквозь слёзы сказала девушка, — Но мне сказали, что у меня самый низкий балл и мне нужно платить за учёбу.
— Самый низкий балл у меня, я видела списки.
Девушка всхлипнула и взглянула на меня. Она ещё дрожала и шмыгала носом.
— Мы пойдём вместе к директору и потребуем, чтобы наши проблемы были решены.
— А так можно? — она судорожно вздохнула и краем плаща вытерла слёзы.
— Я попробую. Правда, директор вернётся сюда завтра, — я почесала затылок. — Ты, случаем, не местная? Не знаешь какой-нибудь постоялый двор? А то меня не заселили в общежитие…
— Мои родители владеют одним постоялым двором, он чуть поодаль от леса, — девушка поднялась со ступеньки и указала ладонью на начинающийся город за деревьями.
Я спасена! У меня будет жильё, и я не переночую в лесу. Вряд ли постоялый двор будет уж больно плохим и непригодным для ночёвки.
Мы с девушкой стали спускаться вниз по лестнице. Ступенька за ступенькой, и мы разговорились. Девушку звали Динарой. Всю свою сознательную жизнь она провела здесь, в этом городе. У её родителей постоялый двор появился не сразу. У отца Динары была оружейная лавка, а у матери — ателье. Время шло, и её родители заметили приток путешественников. Это и натолкнуло их на мысль о постройке постоялого двора. Динара росла здесь и видела Тёмную Академию, видела, как прибывают туда ученики, и у неё возникло желание учиться там. Родители не были против, и их дочь выбрала факультет алхимии. Девушку привлекали колбочки с необычными веществами, взрывы при смешивании жидкостей, нравилось наблюдать за алхимическими процессами. Её привлекала тайна.
Разговаривая, мы добрались до города. Динара повела меня по узким улочкам, дорога которых была вымощена из серого камня, как и бóльшая часть города. Среди двухэтажных кирпичных домов с черепичными крышами встречались дома, полностью сделанные из дерева. Они смотрелись красиво, но в случае пожара пострадали бы именно они. На улочках нам встретилась пара прохожих. Уже вечерело, люди спешили домой.
Дорога вывела нас к постоялому двору, трёхэтажному дому из тёмно-серого камня. На крыше из черепицы была труба, из которой шёл дым. Видимо, готовили ужин. Чердачные окна были закрыты, но этажом ниже — открыты. На некоторых окнах висели лёгкие шторы из белой ткани, на подоконниках стояли горшки с красными цветами, похожими на розы. Деревянные двери на крыльце первого этажа были распахнуты. Из них доносились голоса постояльцев и аромат жареного мяса. Окна этого этажа были незашторены. Слева от дома была конюшня, где держали лошадей приезжих людей. Из того сарая доносились ржание и фырканье коней. По двору расхаживал важного вида чёрный кот, чья шерсть блестела от вечерних солнечных лучей.
Динара поднялась по каменным ступенькам на крыльцо, перед этим остановившись, чтобы погладить кота. Я мешкала, но всё же зашла в дом вслед за девушкой.
Мы оказались в обширной комнате, уставленной дубовыми столами и такими же лавочками. Справа и слева от меня были стены с окнами, откуда поступал свет в комнату. За столами сидели люди, в основном мужчины лет сорока-пятидесяти, о чём-то шумно разговаривая. За каким-то столом человек прихлёбывал похлёбку, за другим столом — бил кулаком по столу, видимо, доказывая свою правоту. Среди столов суетилась смуглая девушка в чёрном платье до колен и в белом фартуке. Тёмные волосы девушки были аккуратно уложены в пучёк, чтобы не мешали работе. Девушка разносила тарелки с едой и уносила грязную посуду.
— Это Маришка, служанка наша, — представила мне её Динара. — В основном, на кухне работает и еду разносит.
Маришка, держа в руках несколько грязных тарелок, на которых лежали столовые приборы, убежала вглубь комнаты, на кухню. Динара и я лаврировали между столами и, наконец, вошли на кухню, следом за служанкой.
Кухня была небольшой, много пространства занимали столы, печь и бочки. В комнате, помимо нас с Динарой и Маришки, было ещё трое человек. На столах лежали продукты, посуда, грязная и мытая, полотенца, не особо чистые. Люди суетились, доставали котелки из печи, ставили их на стол. Мелко нарезали зелень и бросали в котелок. Здесь царил дух готовки. И вкусно пахло жареным мясом.
Динара подошла к светловолосой полноватой женщине, которая пробовала на вкус бульон из полковника. Девушка что-то сказала ей, но из-за шума я ничего не услышала. Женщина кинула на меня быстрый взгляд, кивнула и что-то проговорила Динаре, режа большим ножом сырое мясо.
— Мама разрешила тебе поселиться здесь, — улыбаясь, сказала Динара, подойдя ко мне.
Я облегчённо выдохнула. Проблема с жильём на первое время была решена. Мы вышли из кухни и стали подниматься вверх по деревянной лестнице, расположенной вплотную к стене, с перилами из досок.
— Вот это твоя комната, переночуй здесь.
Динара толкнула дверь из досок и помогла занести чемодан. Девушка поставила его около стены.
— Если понадоблюсь, то я в соседней комнате, — Динара указала ладонью на дверь её комнаты, которая виднелась в коридоре.
Девушка ушла, прикрыв за собой дверь. Я осталась одна в маленькой, светлой, уютной комнате. Единственное окно, около которого стояла одноместная кровать, накрытая светло-зелёным шерстяным пледом, было открыто, и ветер раздувал лёгкие белые шторы. Посреди комнаты стояли стол со стулом. Около двери стоял платяной шкаф.
Я присела на кровать. Здесь было так уютно, что я почувствовала себя как дома. И я так вымоталась за день, что не заметила, как уснула.
***
Я проснулась рано утром из-за солнечного луча, который падал прямо мне в глаза. Занавески развевались от свежего ветерка. Листва деревьев, которая была видна из окна, шумела. Встав с кровати, я оглядела себя: тёмно-синее платье помялось, каштановые волосы, некогда собранные в косу, растрепались. Мои чёрные ботинки стояли около кровати, а на ней лежала соломенная шляпа. Я перезаплела косу и надела ботинки и шляпу. Почувствовала, что хочу есть. Я же вчера не ужинала… Выглянув в окно, я обнаружила там нескольких людей, двоих из них я видела вчера на кухне. Мужчина с волнистыми чёрными волосами выводил гнедого коня с кожаным седлом из конюшни. Невдалеке от них чёрный кот охотился на птицу. Я приоткрыла дверь и прислушалась: на первом этаже гремела посуда, разговаривали женщины. Я вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Дверь комнаты Динары была закрыта. Я прошла пару дверей, из-за которых доносился будоражащий стены дома храп. Спустившись по лестнице, я оказалась в зале со столами. В паре шагах была кухня. За одним столом сидела Динара. На столе стояли глиняный кувшин со стаканом, рядом с ними лежала буханка белого хлеба. Девушка держала в правой руке стакан, а в левой — ломоть хлеба. — Доброе утро, — прожевав, поздоровалась она. — Как спалось? Я занесла тебе еду вчера вечером, но ты уже спала. Садись завтракать, — Динара указала на лавку рядом со столом, за которым она завтракала. — Молоко и очень вкусный хлеб, — она подвинула мне кувшин со стаканом и отломила большой кусок хлеба. Я села за стол. Такая забота обо мне была непривычна. Динара — человек, которому я чужая, но она так заботится обо мне. Она организовала мне ночлег, накормила меня. У неё доброе сердце. Почему же она решила учиться в Тёмной Академии? Близость учебного заведения? Не знаю, может потом спрошу при случае. От хлеба шёл настолько аппетитный запах, что у меня заурчало в животе. Я сделала небольшой глоток молока, а потом откусила кусочек хлеба. Это так по-домашнему. Может я не замечала этого дома, но это настоящее блаженство — вот так завтракать, рано утром сидя у открытой двери и кушая свежеиспечённый хлеб. После завтрака в комнату зашёл мужчина, которого я видела из окна недавно; он тогда выводил лошадь. Мужчина был одет в серую льняную рубашку и чёрные штаны, заправленные в такого же цвета сапоги до колена. — Пап, это та девушка, о которой я тебе рассказывала вчера, — Динара встала из-за стола. — Она ночевала в третьей комнате по коридору. Мужчина кивнул и изучил меня внимательным взглядом голубых глаз. Почесав подбородок, мужчина уточнил моё имя. — Джессика, да? Дочь моего постоянного клиента, Рика, так же зовут. — Случайно не Ричарда Эдамса? — поинтересовалась я, вспоминая слова папы о том, что он частенько останавливается в каком-то определённом постоялом дворе в этом городе, когда приезжает сюда по торговле. — Именно, — глаза мужчины распахнулись от удивления, и он широко улыбнулся. — Джесс, твой батя столько о тебе рассказывал! Как ты принесла домой белку, когда тебе было восемь, как спасла птенца огнежара, по-моему, когда тебе было двенадцать… — Четырнадцать… — Ох, дети так быстро растут! Он смахнул слезу счастья и позвал с кухни жену. Оттуда послышалась возня, и через минуту к нам вышла полноватая светловолосая женщина в белом фартуке, держа в руках дольку огурца. — Дорогая, это дочка Рика! — представили меня. — Ну да, я знаю, — флегматично ответила женщина, откусывая кусочек огурца. — Как?! И ты мне не сказала? — Я думала, что ты сразу её узнал, — сказала мама Динары, доедая огурец. — Даже Рик в письме сказал, что его дочь приедет сюда, в город. — Какое письмо? Всё это походило на комедию. Эх, мне бы таких родителей. Не знаю почему, но чужие родители кажутся лучше, чем свои. Может это из-за того, что мы не видим их каждый день, не живём с ними… Меня по очереди обняло семейство Динары, в том числе и она, за компанию. Меня заверили, что всегда будут рады здесь видеть, что, если нужно, предоставят жильё и накормят. Я почувствовала себя так хорошо, так по-домашнему уютно, что не сдержала счастливой улыбки и обняла родителей Динары. Я не пропаду здесь. Всё будет хорошо. Я решила пока что не брать с собой в Академию чемодан, пока не получу место в общежитии. Хотя… Здесь жить лучше. Здесь и бесплатная крыша над головой и еда. Но с другой стороны неудобно нагружать семью друга отца. У них и так дел много, целый постоялый двор держат. Лучше поживу в общежитии, не обременяя эту семью. Для меня практически нет разницы, где жить. И вот мы с Динарой направились в Академию, твёрдо решив пойти к директору и разобраться в сложившейся ситуации с платой за учёбу и общежитием.
