Как я стала мушкетёром Его Величества

      На дворе стоял конец мая. Погода, давно уже по-летнему теплая, в этом году была столь переменчивой, что впору было носить с собой куртку, при этом выходя из дома в майке. Нельзя было точно предугадать, пойдёт ли сегодня дождь, или даже снег грянет к обеду. К примеру, ещё вчера синоптики очень точно передав по радио, что день будет ясным, снова ошиблись, пропустив ураган. Стоит ли говорить о всеобщем недовольстве? Впрочем, именно в один из таких дней уходящей весны и начнется наша история.       Заглянём же в окно старой многоэтажки, которая вполне могла похвастать своей древностью. Краска здания давно выцвела, кое-где осыпалась, а где-то и вовсе не подходила к основному цвету. Да и мозаика на ней едва ли теперь узнавалась: летящие по побелке журавли стали похожи на два кривых самолёта времён Да Винчи; детская площадка же, стоящая рядом, походила на поле боя, где и столкнулись, вероятно, два этих чудных транспорта. Детский дом номер 34 имел удручающий фасад, но что же внутри?       Здесь же, на втором этаже, в части, куда распределили девочек, в тринадцатой комнате, именно той, что находилась ближе всего к воспитателям, жила наша героиня. — Правда забавно? — Маша тряхнула копной рыжих волос, смеясь.       Мы немного ошиблись, наткнувшись внезапно взглядом на выскочившую перед окном соседку главной героини, а потому обратим свой взор на другую девочку, которая также находилась в этой комнате. На вид ей было не больше четырнадцати, но высокий лоб и проницательные синие глаза выдавали в ней уже не детское упорство, и мы могли бы предположить, что душой она несколько переросла возраст своего тела. Оливи, а это была именно она, кажется, совсем не слушала свою подругу. Всё её внимание было обращено в угол кровати, где лежала весьма потрепанная фотография. При ближайшем рассмотрении опытный глаз непременно заметил бы надпись на обратной стороне снимка: «Моему ангелочку сегодня четыре года».       Что же, уделим немного больше времени этому фото, пытаясь рассмотреть, кто изображён на нём. Конечно, можно было догадаться, что ребёнок, держащийся за тонкую руку матери, наверняка и был той самой девочкой — той самой Оливи, но многим младше нынешнего. Счастливая улыбка была запечатлена на её лице, та улыбка, которая более не трогала губ девочки, когда она вспоминала о прошлом. Что-то в её лице было схожим и с той женщиной на фотографии, но всё-таки в ней преобладали черты совсем чужие. Быть может, отцовские?.. — Ты меня слушаешь? — возмутилась рыжеволосая, принявшись за совсем нелёгкое дело, а именно за расчёсывание кудряшек, которые образовались вокруг её лица смешной шар, подобно гриве льва. — Ничего забавного не вижу, — угрюмо ответила ей подруга, бережно пряча фотографию обратно под подушку. — План заведомо провальный… — Ты — злюка! — Скорее реалист, — Оливи улыбнулась, поднимаясь с кровати. — Давай помогу… — Знаю я твою помощь! — фыркнув это, Маша совсем запутала расчёску в рыжей копне и захныкала. — Дурочка! Говорю же, что тебе нужна помощь!       Сборы — совсем нелёгкое дело, особенно в лес, о котором только и читали в книжках да видели по телевизору. А кто знает, что там на самом деле? Ведь телевидение много врёт, а книги частенько приукрашивают. Ну не попадаются в чаще лесной замки с заколдованными принцами, и лесные феи не подскажут тебе дорогу, так что к походу нужно подготовиться основательно! Чем они и были заняты всё утро, с момента объявления незапланированной поездки. — Так, спортивный костюм на мне… Ага! Кроссовки… Амулет… — Ты ещё паяльник возьми, вдруг волки захотят тебя отведать? — Оливи улыбнулась, закинув заблаговременно собранный рюкзак к себе на плечи. — А эту жестянку ты вообще на площадке откопала! — Ага, паяльник… А он от волков поможет? Я тогда к мальчишкам… — сосредоточенно твердила Маша, запихивая всё «необходимое» в сумку. — А электричество ты где в лесу возьмёшь? — её подруга прыснула, едва сдерживая хохот от наивности Машки, которая за сборами ещё утюг хотела прихватить. — Как где? Из розетки. — В лесу? — А что? Ну… Переходником? Нет? А как тогда?! — Ну, знаешь, костёр, ягоды, грибы, белки, если повезёт. Сомневаюсь, что волки ещё живут в наших лесах. — Это ж помереть не от волка, а со скуки можно! — На вкус и цвет, как говорится…       И ничего не скука! Это ведь так хорошо… Ты в лесу один, рядом ручей, рукой подать — ягоды, и раскидистый дуб защищает тебя от жары, а вода дарит прохладу. Всё-таки хорошо в лесу. Ей и одной быть хорошо. И никакой бросившей тебя мамы совсем не нужно…       К вечеру, когда уже порядочно стемнело. Точнее, это понятие больше подходит для взрослых, ведь в семь часов ещё серо, но уже гулять не пускают. Именно в это время возле входа столпилось немало народу. Все ждали обещанный властями новенький автобус, даже ходили слухи, что он будет двухэтажным, а некоторые вообще говорили, что в нём будут диваны и мини-бар, доверху забитый пепси-колой. Незнамо почему, но именно этот напиток очень ценился у детей.       Но все ожидания были развеяны, как только к забору с опозданием в полчаса подъехал старенький автобус, на котором, быть может, ездила в институт ещё ваша бабушка. Шутникам и сплетникам тут же досталось от старших ребят, которые отчего-то совсем не любили сказок малышей. Выросли уже, наверное…       Ничего не поделаешь, спасибо и за такую поездку. Хотя воспитательница Анна Денисовна — женщина с мягкой душой, но тяжёлым характером — изначально чувствовала в этой «операции» какой-то подвох. Теперь и дети его почувствовали, но было поздно. Водитель нервно курил сигарету, недовольно глядя на сирот, которым ожидаемо, не хватало места в салоне, и многим пришлось ютиться вдвоём на одном сидении. Но ведь лес, приключения! Можно и потерпеть.       Поздней ночью, когда полная луна давно появилась на небе в окружении звёзд — её вечных спутников, автобус прибыл к одинокому, построенному ещё в советское время санаторию. Это также, должны отметить, не сильно обрадовало детей, но тут же породило слухи про призраков и мертвецов, которые бродят по этой развалине с целью… Пока ещё не было придумано, какая у них была цель, но призраки точно были! Некоторые их даже успели увидеть.       После поселения в номера, оформленные по тому же постсоветскому стилю, что и всё здание, дети немного успокоились, некоторые даже легли спать. Другие, взяв фонарики, побежали искать чудовищ, которые тоже точно здесь водились. А третьи… Впрочем, давайте вместе посмотрим, что происходило у них: — Нам что-то говорили про санаторий? Мне казалось, это вылазка с палатками, — Оливи задумчиво смотрела в окно, теребя в руках «амулет» Маши.       Казалось бы, обычная ржавая жестянка, которую у мальчишек можно выменять на хлеб с завтрака, только страшное лицо с языком на ней под слоем пыли имеется. И зачем Машка его уже месяц с собой таскает?.. — Вылазка или нет, но тут есть розетка! — подруга была, по всей видимости, очень довольна этой новостью, поэтому незамедлительно включила паяльник, взятый всё-таки с собой в поход. — Я бы не советовала… Здесь всё держится на святом духе, к тому же за полчаса небо покрылось тучами, возможно, будет дождь, — ливень! Да, пускай пойдёт ливень, да так, что с молнией и громом! — дождь Оливи любила больше всего, возможно даже больше тюльпанов — любимых её цветов. — Да ладно тебе, что может случиться? — как водится, после этих слов действительно грянул ливень, да такой, каким заказывала его Олив.       Ну, что может быть лучше дождя, луж, грома и тёплого пледа с чаем? Наверное, лишь родные объятия, в которых ты сможешь ощутить защиту и любовь. Объятия, что спасут тебя от одиночества и уныния. Да, именно это лучше всего на свете, быть может, субъективно, но для неё, выросшей в детском доме, именно это было лучшей наградой.       Конечно, девочка не могла отказать себе в удовольствии почувствовать дождь, поэтому высунулась из окна настолько, насколько это было возможно, подставляя уже мокрое лицо каплям, наконец ощутив счастье и освобождение от тягостных дум, наполнявших её последний месяц. «Сейчас моя жизнь изменится», — пронеслось в её голове, и в эту минуту небо загромыхало и разразилось молниями, одна из которых так удачно попала в медный амулет, висящий на груди. Она была права… Её жизнь теперь изменится настолько, что ни один человек в здравом уме не мог себе этого представить.

***

      Пробуждение было тяжёлым, нечего и говорить. Тело ныло, словно после долгого плаванья или бега. Но это ещё с чем сравнивать. Была и другая, не меньшая проблема. Оливи очутилась неизвестно где, посреди улицы, не казавшиеся ей знакомой. Более того, всё здесь удивляло девочку. Маленькие дома, узкие улочки, лошади с богатыми всадниками и их, должно быть, лакеи. О таком можно было только мечтать! Попасть в прошлое, увидеть, как жили люди там, сравнить со своим настоящим и их будущим. И всё-таки получалось, что у нас лучше.       Да, именно такого мнения была героиня, когда её повторно чуть не сбила карета. Серые улицы, грязные люди, нищета… Вот каковы реалии, чего уж говорить. Но продолжим знакомство с неизвестным пока нам городом. Это лучшее, да и единственное, что могла сейчас сделать Оливи. В её одежде, а именно — современных потёртых джинсах и футболке, люди воспринимали попаданку враждебно, или принимали за иностранного слугу. Поэтому пришлось скрываться, чтобы не получить ещё один подзатыльник от разгневанного возницы или важного господина.       Но где же романтика, приключения, бравые мушкетёры, которые смогли обдурить самого Ришелье?! Здесь этого не было, а, может, и было… Не нужно сдаваться! Ей одной выпал такой шанс побывать в прошлом! Не стоит его терять. Неважно, что она может не вернуться, или её сейчас поймают и казнят, обвинив в шпионаже или чем похуже!.. Нет, хуже и быть не может. Но кто послушает её! Она сама бы не поверила в то, что люди могут путешествовать сквозь время, если бы не попала в такую ситуацию. Но оказалось, для этого нужна лишь молния и глупая детская мечта. Хотелось домой, неважно, что дома у неё и не было…       Стоит вспомнить и понять, где она, какой сейчас год и что с этим делать. Пожалуй, последний вопрос казался самым сложным из всех, но первые два также вызывали трудности. Девочка совсем не понимала язык, на котором говорили окружающие её люди, а значит, спросить их тоже не представлялось возможным. Английский Олив знала неплохо, но только если это другое время, а не очень правдоподобный сон, то язык устаревший, значит она ничего не сможет понять. Да и слишком хорошая погода была для Англии.       Это точно не колония, а вполне состоятельный, но средневековый город. Значит, Африка и Америка отпадают. Австралию ещё не открыли, по мнению девочки, и внешность у людей европейская. Значит, не Азия и не Индия. Славянские страны она бы узнала сразу, хотя бы по речи, всё-таки языки родственные. Остаётся меньше вариантов, но также ничего не понятно.       Взявшись за голову, которая, казалось, сейчас взорвётся, Олив опустилась на землю в какой-то подворотне, закрыв лицо руками. Горькие слёзы самовольно хлынули из глаз, но девочка этого не заметила, продолжая судорожно размышлять. «Какой сейчас год? Где я? И почему именно я? Хочу домой… Пожалуйста, лишь бы это был лишь сон» — думалось ей. Не хотелось верить в происходящее, но приходилось. Содранные колени и синяки не могли так болеть во сне, особенно когда царапин не было до сегодняшнего вечера.       Истерика тем не менее, медленно сходила на нет, предприимчивый нрав требовал действий, а значит и принятия сложившейся ситуации. Ей непременно нужно найти ночлег, кров и какую-нибудь пищу, а дальше она разберётся. Не было времени теперь для слёз. Умереть здесь от холода, голода или даже чумы, конечно, не хотелось. Всё-таки осталась надежда на возвращение, а пока нужно приспосабливаться, не важно, что ты беззащитный ребёнок двадцать первого века. Никого здесь это не волнует…       Первым шагом к попытке выживания в другом мире был поиск крова. Сейчас май, тепло, но ночи довольно холодные. Довольно, чтобы подхватить лихорадку, а медицина в эту пору не только дорогая, но и часто бесполезная…       На улице к тому времени уже порядком стемнело, а Оливи тем временем продолжала ещё сидеть в узком переулке, где её и застала истерика. Хотя, оказывается, плакать иногда тоже полезно. Пока она растирала мокрые дорожки по щекам, заметила лавку с выпечкой, к которой подъехала повозка с фруктами. Хозяин лавки — человек тучный и сердитый — кричал на парня, который привёз ему сырьё для будущей выпечки. Слов, ожидаемо, было не разобрать. Эта картина продолжалась уже минут двадцать. Они, судя по всему, ругались, но никто не спешил заносить мешки с фруктами в лавку. Работники отказывались таскать тяжёлое, а сам поставщик постоянно указывал на спину.       Несколько выждав и уже после подбежав к людям, девочка решила действовать. Одним пинком больше, другим меньше, не всё ли равно? Решив, что на своём языке она всё равно им ничего не объяснит — показала на рот, скрестив пальцы, а потом на уши, повторив движение, но уже руками. И спорившие замолкли, с интересом наблюдали за ней, рассматривая. Девочка указала на фрукты, а потом на пекарню, изобразив после руками монету. Хозяин скорчил недовольное лицо, что-то буркнув. Парень же согласно кивнул, хоть и смотрел на неё насторожено.       Взявшись за первый мешок, она едва не перевернула его на себя, покачнувшись. Груз был действительно очень тяжёлым и его впору было носить таким мужчинам, как эти двое, а ней ей, которая тяжелее Машки и то в шутку, ничего никогда не поднимала. И всё-таки, погрузив его на себя, она побрела к подвалу, сильно прикусив губу, чтобы не расплакаться от всей этой ситуации и собственной беспомощности. Да уж, захотела перемен…       Последний мешок в повозке оказался пустым, поэтому она выпросила его для себя. Хозяин мешка согласился, кинув ей медяк и уехал. Владелица же лавки, наблюдавшая последние её потуги, передала работнице зачерствевший кусок вчерашнего пирога. Но нельзя было описать, насколько был он вкусным для человека, не евшего ничего целый день.       Заснула Оливи в том же переулке в кладовке, где хранились продукты, завернувшись в мешок и прижимая к груди монетку. «И всё-таки женщины более добры к детям!» — с этими мыслями девочка легла спать, поблагодарив перед сном хозяйку пекарни и попросив Бога веруть её обратно. Домой…