Слепая

       На потолке помигивает мутная лампочка, с трудом прогоняя тень в закрытом помещении и тускло освещая внутреннее убранство, состоящее из наполненных столов и шкафов с длинными полками.        Причём само наполнение этих полок… почки, лёгкие, сердца… десятки и десятки внутренних органов, скрупулёзно расфасованных по специальным ёмкостям в особых растворах, мешающих разложению. С бирками и положенными наклейками. Аккуратность же и педантичность, с которой они были расставлены, только добавляла картине колоритности.        Впрочем старику в черных одеждах шиноби старого покроя было не до того. Его взгляд лишь бесцельно бродил по окружающей обстановке. Даже лежащие на столах свитки не цепляли взгляд. Да и не было там ничего существенного. Только сухие столбики из цифр да односложные слова, не несущие постороннему ни грамма смысла. Ведь хозяин данного помещения, сейчас отсутствующий, являлся самым настоящим параноиком, не доверяющем клочку бумаги ни единой крупицы ценной информации, держа всё только в своей голове…        Ведь только так Белый Змей мог по-настоящему скрыть тайну своих исследований…        Ведь это он, Третий Хокаге, его этому научил…        Научил, воспитал, взрастил, и вот, что в итоге вышло.        Хирузен тяжело вздохнул.        Когда это успело произойти? Когда его любимый ученик - Орочимару, - успел перейти черту? Когда решил, что его собственные амбиции стоят стольких жизней?        Ответов, к сожалению, не было, а вопросы только множились.        Для Сарутоби же данная ситуация осложнялась ещё и личным упущением… хотя каким там упущением, - ошибкой, совершённой им уже не впервой: сначала не смог переубедить ученицу, после окончания войны разочаровавшуюся в Воле Огня окончательно и решившую покинуть деревню в ближайшее время, и винить в этой слабости Цунаде он не мог и не имел права, сейчас - ученика, посчитавшего, что Коноха для него всего лишь полигон, на котором можно проводить свои эксперименты, но никак не дом, куда можно всегда вернуться.        Разве что остался ещё Джирайя, но сейчас уже сам Хирузен не был уверен, не подкосят ли третьего ученика события последних дней.        - Учитель? - в помещение незаметно для посторонних, но не для самого Сайндайме, вошёл Джирайя.        - Докладывай, - словно в пустоту брошенные слова.        Однако ответ пришёл не сразу. Пусть заминка и составляла всего пару секунд, но слишком тягостной была для обоих.        - Я не смог его остановить, сенсей, - и вроде бы тон спокойный, однако Сарутоби прекрасно понимал, чего он стоил для беловолосого шиноби. Стоит ли говорить, что даже для него, прошедшего три войны, повидавшего многое к своим седым годам, это было тяжело.        - Отдохни, Джирайя-кун. Я тут закончу.        - Но учитель!        - Это моя ошибка, мне за неё и отвечать, - спокойно, в какой-то мере даже устало, урезонил его Хирузен, однако его ученик был иного мнения, благо высказаться не успел.        - Сандайме-сама, - в помещение появился один из АНБУ, часть которых сейчас прочёсывала лабораторию Белого Змея, а часть служила оцеплением снаружи. - Вам стоит взглянуть.        Сарутоби посмотрел на маску Кота, потом перевёл взгляд на чуть заметно вскинувшегося ученика и молча махнул рукой подчинённому, - останавливать Джирайю не было уже ни сил ни желания, а то, что он останется молча ждать снаружи можно было и не надеяться.        АНБУ-шник кивнул, развернулся и быстрым шагом отправился в глубь подземного лабиринта, показывая дорогу. Впрочем, уже спустя сорок метров компания из трёх человек завернула в неприметное ответвление, выводящее в большое хорошо освещённое помещение, укомплектованное всевозможным научным оборудованием. Причём половину зала занимали большие, под два метра ростом, стеклянные баки… внутри которых плавали детские тела.        Стоящий рядом словно громом поражённый Жабий Саннин тяжело сглотнул, взгляд Хирузена стал ещё мрачнее.        - По периметру помещения были обнаружены взрывные фуин замедленного действия. Основной комплекс был обезврежен, оставшейся частью занимается группа Филина, - проводя их между ёмкостями, продолжал отчитываться Кот. - Всего здесь содержится сорок два объекта, в соседней лаборатории… - шиноби в маске замедлил шаг и замолчал, словно неуверенный, как вообще об этом стоит докладывать. Хирузен перевёл внимательный взгляд на подчинённого, - …ещё тринадцать тел, - наконец выразил он свою мысль. Однако в воздухе продолжали клубиться так и недосказанные слова, явно вмещающие весь спектр эмоций, которые хотел передать АНБУ. Впрочем, всё и так понятно без слов.        Взгляд уже далеко немолодого мужчины, - а пятьдесят один год - это серьёзный показатель для мира шиноби, - скользил по окружающему пространству, стараясь сохранить в памяти обстановку, однако любые детали пролетали мимо сознания, упорно соскальзывая на “объекты”.        Не нужно было обладать особым умом, чтобы понять, что все находящиеся в помещении дети были выращены Орочимару, а не похищены из семей или приютов, хотя бы потому, что несли в себе заметные клановые признаки. Пусть не всегда явные, иногда даже сильно видоизменённые, но, как в давно прошедшие времена говорил его учитель - Тобирама Сенджу, “порода чувствовалась”. И это напрягало гораздо сильнее: одно дело - изучать геном шиноби других деревень, или проводить исследования по селекционному улучшению уже имеющихся в Конохе, хотя даже на такое кланы смотрят достаточно косо, и совсем другое - крайне сомнительные эксперименты с неизвестными целями, да ещё и с выращиванием полноценных образцов.        А самое поганое, что Хирузен прекрасно понимал: в одиночку подобное не потянуть, будь ты хоть трижды легендарным саннином.        “Во что же ты ввязался, Орочи…”, - мелькнула болезненная мысль, но тут же была отодвинута тренированным разумом в сторону. Сейчас самобичевания помочь ничем не могли. Следовало, в первую очередь, разобраться с детьми, хотя Сарутоби и понимал, что вряд ли с этим получиться что-либо сделать. Орочимару наверняка позаботился о том, чтобы “образцы” не могли проявить какую-либо самостоятельность. Пустые взгляды в никуда на их лицах подтверждали предположение.        Оставалось только понять: можно ли им как-то помочь, или эта затея изначально не имеет смысла.        Внезапно промеж лопаток прошёлся холодок, словно кто-то положил туда ледяную руку. Это было резко, неприятно, но отнюдь не неожиданно, ибо подобное уже однажды случилось с Хирузеном, когда он полностью изучил ТУ САМУЮ технику. Правда тогда подобное ощущение ознаменовало собой согласие на контракт, и было, в целом, ожидаемо, сейчас же проявление высшей сущности породило массу вопросов в голове Третьего, на которые ему не дали найти ответы, ибо ощущение давления и холода на спине усилилось, словно подталкивая куда-то.        Сарутоби не стал противиться чужой воле и двинулся в указанном направлении, углубляясь внутрь помещения, пока чужеродное чувство не заставило его остановиться напротив одного из резервуаров, совершенно ничем не отличающегося от своих товарок.        Внутри, ожидаемо, плавало тело, если быть точнее - девочка, лет двух-трёх с виду. Длинные чёрные волосы, словно множество тонких нитей, колышущихся в воде, чуть вытянутое лицо, такой же безразлично устремлённый в пустоту взгляд выцветших глаз без зрачка, - внешне она ничем не выделялась на фоне окружающего. По крайней мере, так казалось на первый взгляд.        - Доставьте сюда Цунаде, как можно быстрее, - приказал Третий Хокаге. Из за спины пришёл лёгкий шорох и слабый всплеск чакры от применённого шуншина.        - Учитель? - подал голос Джирайя, удивлённый странным поведением учителя.        Однако Хирузен проигнорировал своего ученика, продолжая внимательно разглядывать ребёнка, спустя пару минут, следуя какому-то внутреннему наитию, он приложил руку к резервуару, успев заметить как девочка еле заметно вздрогнула, словно почувствовав прикосновение, хотя в глубине её глаз всё также отражалась пустота.        Прикосновение чужой холодной ладони промеж лопаток больше не тревожило Сандайме.        “Чем же ты привлекла внимание Шинигами, девочка?”.