Слепая

      Запах травяного отвара приятно щекотал нос, а жгучее ощущение расходящегося по телу “огня” не давало уставшему сознанию падать в пучину беспамятства.       Для Цунаде прошедшие четыре дня сплелись в какую-то сумасшедшую вакханалию: сначала инаугурация нового Хокаге, потом побег Орочимару, сейчас вот “просьба сенсея”. Не было времени даже нормально отдохнуть.       Впрочем, если быть честной, то она сама себя загоняла до такого состояния, в попытках забыться в работе. Пусть и временно. Да и то, что сделал Орочи… - ухоженные пальцы устало потерли переносицу, - …”чёртов гениальный псих”, других слов для описания её бывшего сокомандника у Сенджу просто не находилось.       - Шизуне, результаты готовы?! - крикнула химе некогда великого клана. На что в ответ услышала скрип, глухой удар и тихое “Ой!”.       - П-почти, Цунаде-сама! - резво донеслось из соседней лабораторной. Слишком резво…       “Девчонка”, - беззлобно пронеслась в голове мысль. Цунаде уже вполне смирилась с навязанной ученицей. Впрочем, сильно ругать Шизуне было не за что. Да, она была юна, в чём-то даже наивна, но исполнительна, да и успела поучаствовать в Третьей войне шиноби, набив себе шишки и научившись смотреть на мир более прагматично и без излишней доверчивости, отчего прописные истины в важности тех или иных знаний объяснять ей не требовалось… Что, однако, не мешало Цунаде тихо раздражаться всякий раз, когда Шизуне утыкалась в неё своим пожирающим взглядом.       И чего так себя вести? Подумаешь, стала ученицей Принцессы Слизней. Эк, велико достижение!       “Впрочем”, - одёрнула себя химе, - “для неё, может, и велико…”, - пальцы сами собой сжались на ожерелье деда.       - В-вот, Цунаде-сама! - в комнату вбежала Шизуне, подавая с поклоном несколько листков. Причём, как ни старалась, а скрыть от опытного взгляда женщины ни растрепанную прическу, ни круги под глазами, ни бегающий спросонья взгляд так и не смогла.       Химе хмыкнула и взяла протянутую кипу, - давать поблажек своей ученице она не собиралась вовсе. Пусть лучше поизнывает сейчас, когда есть свободное время и относительная безопасность, нежели потом, когда от подобного может зависеть чья-то жизнь. Тем более не дело отдыхать ученице, когда она сама четвёртые сутки на ногах!       Глаза с прямо таки ощущаемой усталостью сосредоточились на строчках символов.       И пусть написанное для знающего и понимающего в целительстве разумного было невероятным, немыслимым и даже шокирующим, химе Сенджу не спешила бегать от возбуждения по кабинету или рвать на голове волосы. Во-первых, на подобное не хватало сил, как моральных так и физических, во-вторых, она пережила и шок и трепет на предыдущих сорока обследованиях, где всё это уже было в наличии. Лишь в голове вновь всплыли в который раз повторяемые слова: “чёртов гениальный псих”.       Собственно, впервые “чёртов псих” было применено к Белому Змею, когда Цунаде сообщили о найденных на его базе детях, и носило несколько более грубый контекст, при более глубоком изучении ситуации, а также первичном осмотре “пострадавших”, к вышесказанному добавилось слово “гениальный”, сейчас же Сенджу и сама не знала что ей хотелось сделать больше: вытрясти из Орочи все результаты его изысканий или задушить на месте из-за них же.       Прямое влияние на формирование плода, прививание чужеродных признаков на начальных стадиях роста организма, скрещивание нескольких геномов, изменение базовой структуры генов… Сами по себе эти исследования были не так уж и новы: в течение всей истории Скрытых Деревень так или иначе кто-то да пытался попробовать себя на данном поприще, кому-то это даже удавалось. Но ни о чём существенном за последние пятнадцать лет химе не слышала. Да и вряд ли бы смогла: подобные исследования если и ведутся, то только на специальных закрытых объектах с параноидальной системой безопасности и секретности. Любого же энтузиаста, пришедшего с подобными предложениями к власть имущим, либо решившего попытать счастья “в одиночном плавании”, быстро урезонивают… обычно на голову.       И Цунаде, как химе некогда великого клана, вполне солидарна с последним: секреты кланов - это секреты кланов, хранимые веками, посторонним там не место.       Впрочем, Орочимару, похоже, оказался достаточно хитрым, чтобы не распространяться о своих экспериментах, и достаточно скользким, чтобы не попадаться с поличным на протяжение нескольких лет.       “А также сообразил найти себе подходящего покровителя”, - промелькнула неприятная мысль, а перед глазами пробежались картинки с оборудованием тайной базы Змея: слишком сложная техника, слишком тонкая работа и явно не дешёвая. У всего корпуса ирьенинов вместе взятого не хватит денег даже на половину подобной лаборатории, что уж говорить о полноценном варианте. И личностей, способных бросить такие средства на достаточно туманные перспективы, тоже существовало не так чтобы огромное количество. По крайней мере из Конохи в голову приходили только три кандидатуры, и только одна из них могла осмелиться на спонсирование подобных вещей.       “Хотя кто их знает, у старейшин тоже бывают свои заскоки”, - помусолила Цунаде, силой воли возвращая убежавшие мысли к кипе листков перед глазами. Благо это был последний ребёнок, которого требовалось обследовать и дать медицинское заключение.       А ещё за него попросил сенсей.       Цунаде не понимала, отчего учитель выделил среди всех детей именно эту девочку, но с просьбой согласилась и собрала все возможные анализы, какие только могла.       Вообще, если подумать, то Орочимару умудрился этими “детьми” обогатить генетическую базу деревни на годы, если не на десятилетия, вперёд. Пусть не все из них смогут вести полноценную жизнь, более того, по расчётам Цунаде, семь детей уже к десяти-двенадцати годам получат такой откат от внесённых изменений, что их организм банально откажет в дальнейшей жизнедеятельности, а ещё треть от общего числа будет всю жизнь мучиться с последствиями, но оставшихся кланы растащат только в путь. Слишком ценна в последнее время стала “новая кровь”.       Да, многие до сих пор могут кричать о величии кланов, их значимости в мире шиноби, но умные и дальновидные люди прекрасно понимают - время больших родственных семей подходит к концу. Это не значит, что кланы исчезнут, вовсе нет, но то, что лет через сто принадлежность будет определяться не только “кровью”, но и “духом” - точно…       - Тц, - цыкнула Сенджу и с силой растёрла себе щёки: похоже, ей действительно стоит нормально поспать. А то сознание уже не может нормально сохранять концентрацию - первый признак того, что дальше злоупотреблять техниками ирьёниндзюцу для тонуса тела опасно. Организму требуется банальный отдых.       Травяной отвар вновь разлился по желудку приятный огнём, даруя ещё несколько минут бодрости.       Если говорить о девочке, то химе только при поверхностном ознакомлении уже вывела ряд критических отклонений, способных сильно осложнить ей жизнь. И расширенная система циркуляции была ещё не самой “безобидной” вещью. Стоит лишь вспомнить ту мешанину из нервов и чакроканалов в лобной области, из-за которой собственные глаза ребёнка оказались выжжены напрочь.       “Да уж, шиноби ей не быть”, - подумалось женщине, после чего она встала и пошла в сторону закрытой палаты, где и содержалась её нынешняя подопечная. Пусть большая диагностирующая печать с анализами и позволяли провести обширную и достаточно точную диагностику организма, но по своему богатому опыту Сенджу Цунаде прекрасно знала - личный осмотр банально необходим. Хотя бы по той причине, что печать, созданная по заказу ещё Узумаки, делалась под определённые критерии и стандарты организма. Будь она действительно универсальной, то кланам и семьям с кеккей-генкай не требовались бы личные ирьёнины, занимающиеся специфическими проблемами их организмов. Да и сколь бы ни было точно оборудование, живого специалиста оно заменить банально не способно.       Выйдя в коридор, Сенджу устало вздохнула и пошла в сторону первого этажа. За исключением тройки АНБУ, расположенных на ключевых позициях, в закрытой части госпиталя не было ни единой души. Только солнце из окон, да шелест листвы разбавляли монотонную атмосферу. Конечно, в остальной части медицинского заведения тоже поддерживали тишину и порядок, но они ни в какое сравнение не шли со здешним сонным царством.       Наконец, спустившись по лестнице и пройдя мимо ещё одной тройки безмолвных масочников, Цунаде дошла до нужной двери. Щёлкнул замок.       Внутреннее убранство палаты не отличалось особыми изысками или чем-то подобным. Отнюдь: вполне стандартное помещение четыре на шесть метров с двумя рядами кроватей и тумбочек. Ничего лишнего. Голые стены, большое окно. Разве что плотные занавески разделяли между собой спальные места, давая пациентам определённую степень уединённости, хотя вряд ли нынешние обитатели могли это оценить.       Взгляд скользнул по вскочившей Инари - молодой куноичи, выполняющей роль сиделки. Сенджу подняла руку, прерывая уже готовый сорваться с губ девушки доклад. Она и так прекрасно видела обстановку: пять тел, лежащих практически без движения, и только безучастные глаза следят за каждым её шагом. Немного жутко, если честно, но закономерно: Орочимару, видимо, не собирался тратить своё время на “бессмысленные” вещи, наподобие воспитания, потому держал все “образцы” под седативными препаратами. Вот и последствия.       И это ещё не самый печальный вариант: в этой и соседней палате были собраны дети, получившие наименьшие повреждения от угнетения высшей нервной деятельности и способные прийти к нормальной жизнедеятельности в более-менее удобоваримые сроки. С остальными ситуация представала в гораздо худшем свете.       Наконец Цунаде подошла к кровати, расположенной у дальней стены, и стала с интересом наблюдать за той самой пациенткой, что так заинтересовала сенсея.       Девочка преспокойно сидела перед окном, свесив ноги вниз и подставляя лицо под лучи палящего солнца с лёгкой практически незаметной улыбкой на губах. Чёрные длинные волосы до середины спины немного колыхались, подгоняемые потоками свежего воздуха, поступающего из приоткрытой форточки, а руки крепко держались за край мебели, балансируя тело в хрупком равновесии. Острый подбородок, чуть выпирающие скулы, прямой нос, разве что волосы не обладали послушным характером и так и норовили завиться в причудливую форму, да глаза, вместо ожидаемой змеиной желтизны, отливали серой мутью, ясно показывая слепоту.       В остальном же… схожесть было трудно не заметить.       Тяжело вздохнув, Сенджу сделала шаг вперёд, украдкой приметив, как вздрогнуло дитя, после чего опустилась перед ней на корточки.       - Позволишь тебя осмотреть? - мягко, насколько это вообще для неё возможно, обратилась Цунаде. Девочка никак не отреагировала.       И пусть умом химе понимала, что вряд ли, считай, новорождённый (умственно и психологически) ребёнок сможет понять, да и вообще выдать хоть какую-то осмысленную реакцию на вопрос, отчего тот сам по себе был бессмысленен, но… почему-то в тот момент для Принцессы Слизней это показалось правильным…       - …основные моторные и двигательные функции не повреждены, хоть и находятся в упадочном состоянии. Большей части детей потребуется реабилитационный курс от пары месяцев до полугода, гораздо сильнее опасения вызывают мыслительные процессы, - химе перевела дух, пытаясь собраться с мыслями. Всё-таки идти на доклад к Хокаге сразу после завершения всех тестов и обследований было явно лишним, но уж слишком Цунаде хотела наконец покончить с этим грязно пахнущим делом и покинуть деревню.       - Насколько всё плохо? - вернул её в деловое русло сенсей, задумчиво набивая свою любимую трубку и уставившись взглядом куда-то в пол. Сидящий за столом кабинета Четвёртый молча кивнул, подтверждая вопрос своего более опытного коллеги.       - Боюсь, несколько детей вообще не смогут выйти из вегетативного состояния, не говоря уже о нормальной жизнедеятельности. Чудо, что у них вообще не развилось никаких критических патологий. Но только физиологически, как это повлияет на формирование личности я сказать не могу, ибо развитие мозга отстаёт от развития тела.       - Странно, - протянул Сарутоби.       - Орочимару использовал препараты для ускорения роста, - поспешила дать пояснения химе. - Все выкладки и наметки по лечению я передала Тоширо-сану, он согласился курировать проект, однако понадобятся специалисты для обучения и воспитания.       - Думаю Иноичи сможет выделить парочку куноичи для этого дела? Как думаешь, Минато-кун?       - Я тоже об этом подумал, Хирузен-сама, - коротко кивнул Намикадзе, не меняя напряжённой позы, и Цунаде прекрасно могла его понять: не прошло и недели, как блондин заступил на пост Хокаге, а на голову уже начали сыпаться неприятности.       - Только без ментального воздействия, сенсей, Минато-сан, - внимание мужчин вновь вернулось к ней. - У семнадцати детей уже проглядывается пусть не быстрая, но положительная тенденция, организм сам начал восстановление, и вмешательство в процесс может привести к труднопрогнозируемым последствиям. Рисковать стоит лишь в совсем отчаянном случае.       Третий и Четвёртый Хокаге переглянулись.       - Я услышал и приму меры, Цунаде-химе, - коротко и уважительно произнёс Намикадзе, и пусть Сенджу не любила подобного обращения, но в словах Минато она не почувствовала даже намёка на насмешку или двойной смысл, - больше не смею вас задерживать.       Женщина коротко, на самой грани возможного, поклонилась и положила отчёт на стол. Больше её здесь ничего не держало.       - Я, наверно, тоже пойду, Минато-кун. Стоит ещё завершить парочку дел, - сенсей коротко кивнул и вышел с ней из кабинета.       Дальнейший путь проходил в молчании. Вокруг сновали канцелярские работники, в ожидании сидели представители знатных заказчиков, надеясь, что им повезёт попасть на личную встречу к правителю селения, по своим делам шагали командиры учебных групп, причём в большинстве своём по потолку, не желая ютиться в толкучке. Типичная рабочая суета.       И только лишь она вместе с сенсеем представляли собой око бури, спокойное, неспешное, огибаемое бурлящим людским потоком. Через тридцать шагов они свернули в один из закрытых коридоров, охраняемых АНБУ и потому практически пустых. Здесь можно было срезать путь.       - Ты всё-таки решила уйти? - вопрос учителя не стал для Цунаде неожиданностью, но она очень надеялась, что хоть сейчас Хирузен не будет поднимать эту тему… в седьмой раз за последние две недели.       - Да, сенсей, и не пытайтесь меня отговорить, я уже всё решила, - усталый вздох вырвался сам собой.       - Даже не собирался, Цунаде-чан, - Сарутоби глубоко затянулся, выдохнул густую струю табачного дыма и невинно уточнил, - надеюсь, ты прислушалась к совету.       Цунаде внутренне поморщилась: этот “совет” трактовать по иному нежели как условие и указ к действию было невозможно. И пусть она сама подумывала взять себе ученицу, но всё-равно… неприятно.       - Я заберу с собой Шизуне.       - Хорошо. Длительное путешествие гораздо легче преодолеть, когда рядом есть кому подставить плечо, - глубокомысленно изрёк Сарутоби.       Однако химе видела более прозаичные причины, главная из которых заключалась в её знаниях и умениях. Не смотря ни на что, она была лучшим ирьёнином в Конохе, некоторые даже считали, что лучшей во всех пяти Какурезато. Фактически, пусть никто этого не говорил прямо, но Като Шизуне являлась тем самым условием, при котором ей позволили уйти, при котором её знания не будут утеряны безвозвратно.       Да и сама кандидатура выбрана подходящая, ибо с такой ученицей сама Цунаде не стала бы манкировать своими обязанностями сенсея, полноценно делясь знаниями и обучая. Как минимум в память о Дане.       - И да, Цунаде, зайди в бухгалтерию, надо будет расписаться в бумагах и получить деньги.       - Сенсей?       - Проведённое тобой обследование я оформил как заказ А-ранговой миссии. Думаю тебе пригодятся начальные средства.       Химе непроизвольно скрипнула зубами.       Да, со стороны это выглядело как жест доброй воли, вот только для самой Сенджу всё скорее походило на ещё одну подачку, ещё один долг, за который с неё когда-нибудь спросят.       Бросив незаметно хмурый взгляд на учителя, Принцесса Слизней промолчала.       - Кстати, - словно только что вспомнив нечто важное, обратился к ней сенсей, - что там по поводу моей просьбы?       “Кто бы сомневался…” - промелькнула мысль.       - Девочка идёт на поправку, учитель. Даже быстрее всех остальных, но ей не быть шиноби.       - Вот как? - Хирузен задумчиво потёр пальцами подбородок.       - Да. Слишком серьёзные изменения в чакроструктуре на вторичном уровне. Я вообще сомневаюсь, что она сможет выполнять даже простейшие академические дзюцу, слишком велика разница с СЦЧ среднестатистического шиноби. Плюс слепота.       - Хм…       - Пересадка глаз не поможет, - предугадала вопрос своего собеседника, - как из-за тех же переиначенных каналов, так и из-за частично изменённых нервов в верхней лицевой части.       - Ясно.       Дальше путь вновь пролегал в молчании.       Вообще, у Цунаде складывалось ощущение, будто сокомандник пытался вывести какое-то дзюцу: слишком уж нестандартными и, в то же время, систематическими были мутации. Не имей она знаний по строению глаз Учиха или Хьюга, могла подумать и на их наследие, но, видимо, Орочи как обычно решил замахнуться на нечто более безумное и, в итоге, потерпел неудачу.       Однако всё это не умаляло одного единственного факта: жизнь у девочки будет не из лёгких. И не то чтобы это не цепляло Цунаде, просто она стала уже достаточно циничным человеком, чтобы понимать - судьба жестока: для одних она создаёт возможности, для других ставит преграды. Вот только с кого потом спрос будет строже - тот ещё интересный вопрос.       - Цунаде, - своим обычным вкрадчивым голосом позвал её сенсей, когда они уже подходили к выходу, вот только проскальзывало в этот раз что-то серьёзное… даже опасное, отчего химе, чуть дрогнув, остановилась, при этом не в силах повернуться к учителю. Слишком хорошо она знала подобный тон, когда из доброго и понимающего дедушки Хирузен превращался в жестокого и беспощадного правителя селения убийц, прошедшего не одну войну и имеющего за спиной не маленькое личное кладбище, - она ведь его дочь?       “Вот и главный вопрос”.       - Да, - был дан короткий ответ, и Сенджу покинула общество Сарутоби.       Больше её ничего не держало в Конохе, а девочка… что ж, она могла лишь надеяться, что жизнь к ней будет более благосклонна.