Спиной к ветру

***

— Она сошла с ума. Съехала, свихнулась, потеряла голову... — Я понял, — прерывает. Сириус задумчиво гладит бороду; Генриетта обновляет звуконепроницаемый полог и обворожительно улыбается тюремному надзирателю. — Придумай что-нибудь. «Ты — жалкая копия своей матери», «убирайся из моего дома!», «Генриетта, милая», «мерзкая грязнокровка!», «кто ты?» — как картинки перед его глазами, и Вальбурга на каждой из них одинаковая, с прямой спиной и тугим узлом волос на затылке, натянутая, как струна, застегнутая на каждую пуговичку воротника строгого платья. — Например? Генриетта — в почти восемнадцать — похожа не на Регулуса, а на него и на Лили. Генриетта затягивается и протягивает ему сигарету, Генриетта поправляет мантию, под которой короткая кожаная юбка, и он знает-понимает, почему она так бесит его великолепную матушку. — Я не знаю. Надзиратель подходит слишком близко к решетке, демонстративно стучит по стеклянному циферблату часов, и она хмурится; она вызывает темпус, он чувствует, как чары рассеиваются. — Еще двадцать минут, сэр, — натянуто-вежливо, — давай местами поменяемся, я уже не могу улыбаться этому придурку, — надменно-брезгливо. — Ты похожа на нее, — она вскидывает брови: — Прости? — На Вальбургу. Очень похожа, — Сириуса передергивает. Генриетта накрывает рот ладонью и хохочет надрывно: — Мерлин меня упаси.

***

— К нам на ужин придет Люциус Малфой и его сын, Драко, — Вальбурга сидит в кресле, закинув ногу на ногу, и смотрит на нее в отражение карманного зеркала, а потом оборачивается; Генриетта кашляет — у бабушки мундштук между длинных пальцев, и недокуренная сигарета дымит слишком сильно. — Он, кажется, с тобой на одном курсе? — Да, — хрипло, — он на Слизерине. Она разворачивается, чтобы уйти, но замирает: — Я тебя не отпускала, — «терпи». — Не смей стоять ко мне спиной, когда я с тобой разговариваю! — «терпитерпитерпитерпи». — Ты оглохла? — «терпи». Она спиной чувствует, как сиятельная леди достает палочку. — Знаете, почему я до сих пор вас не убила, grand-mère? — в пустоту и самой себе; Вальбурга задыхается от возмущения. — На мне ваш непреложный обет. — Ты! — Ужинайте с вашими Малфоями без меня. Можете зажарить Кричера — я не расстроюсь. «Убирайся!» — и в памяти женщина, поднявшая род Блэк с колен. «Отродье!» — и в памяти женщина, овладевшая сердцем Темного Лорда. «Ненавижу!» — и в памяти женщина, читающая ей на ночь сказки. «Imperiose» — и: — Леди Блэк, — Малфой целует ее гладкую и ухоженную руку, — вы прекрасны, как и всегда. — Перестань, Люциус, — Вальбурга далеко-не рада, но улыбается; Генриетту тошнит. — Прошу к столу. — У нас на ужин — жаркое из домашнего эльфа с соусом из крови магглокровок! Приятного вечера! — Вальбурга сморит с угрозой, и она смеется ей в лицо. Ежедневное crucio у бабушки получается особенно яростным.

***

— Мне с тобой скучно, Теодор, — она рычит последнюю букву его имени и кусает его губы, когда он хочет ее поцеловать, а потом заливисто смеется и щелчком пальцев открывает бутылку. — Мне, — глоток, — с тобой, — глоток, — скучно! Слышишь, Тео? — она вытаскивает волшебную палочку, она поправляет волосы, она красивая, красивая, если так бывает, по-блэковски. Он хватает ее за руку: — Перестань, я прошу тебя. — Великий Мерлин, я не знала, что ты такой зануда, Нотт, — смеется. И аппарирует. Теодор ловит след ее аппарации. — Но знала, что ты не умеешь говорить «нет», — она ловит его в объятия, будто в ловушку, и он тает-тает. Растворяется. — И не умеешь веселиться! Но я научу тебя, Тео. Они вваливаются в итальянское казино и развлекаются до утра, они встречаются с Дафной и ее напыщенной сестрицей, и она смеется истерично, когда малышка-Гринграсс проигрывает десятую сотню галлеонов. Он не помнит и половины, но просыпается в роскошном номере отеля, и она устраивает голову на его плече.

***

— Ты можешь влюбиться и сбежать, — Сириус откидывается на спинку стула и кашляет; у него скулы сводит от прогорклого дыма ее сигарет. — С тем, кто нравится. Как Андромеда. Она подпирает голову рукой — улыбаться охраннику не получается, надоело. — О, — она жмурится, — я буду умнее, чем тетушка. ...— Ты выйдешь замуж за младшего Малфоя, — Вальбурга пальцем размазывает помаду по губам и смахивает с платья невидимые пылинки. — Ты вела себя очень глупо, но умудрилась понравиться Люциусу. Я рада. — Вы, — она думает, ей послышалось, — рады? — да точно, послышалось. — А вы умеете? Леди Блэк усаживается в кресло, и Кричер щелкает пальцами: между длинных пальцев появляется мундштук. — Я не стану женой Малфоя. — Станешь. «Ты не умеешь говорить нет, Тео!» — а ты умеешь, Генриетта? — Посмотрим.

***

Вальбурга думала, что она не повторит своих ошибок. Вальбурга думает, что она никогда так не ошибалась. Она благосклонно кивает новоявленной миссис Нотт; ее губы осторожно касаются тонких стенок бокала. — Счастливого брака.