Спиной к ветру

У Лили Блэк рыжие волосы и глаза зеленые-зеленые, и Вальбурга надеется, что это шутка, но не самая смешная, если к слову и честно-честно. Лили Блэк похожа на своего дядю Альфарда. У Лили Блэк задорный смех-нрав-улыбка, у Лили солнце под ребрами и характер слишком веселый, и плевать она хотела, что «леди так себя не ведут и не выглядят». — Великая Моргана, не бегай по коридору! — Вальбурга сжимает ткань платья там, где, по логике, под кожей должно быть сердце, и Лили оступается, падает по-настоящему; Лили мысленно даёт себе по лбу: «Как можно быть такой неосмотрительной? Дурочка», — противным внутренним голосом. Лили Блэк — «матушка не велела? Так пойдем сделаем и свалим на Сириуса», Лили Блэк — крошки от печенья на воротнике, капроновые банты и ленты с серебряной тесьмой. Лили — большая надежда матери и старшая дочь, освободительница по полному имени. Она — особенная. — Как дела, Рег? — Лили прижимает холодные пальцы к его шее, и они с Сириусом весело смеются — младший брат вздрагивает. Лили Блэк — болтающийся зеленый галстук на шее, «избалованная дочка богатых родителей», закатанные рукава и пушистые косы. Лили Блэк — вечные пометки в конспектах по трансфигурации и в учебнике, ночные разговоры о маггловской физике, травы между страниц и в волосах и, пожалуй, любовь. — Из-за этого, — Лили морщится. Сириус вваливается в Большой Зал и хохочет над очередной своей выдумкой, — недоумка, — выплевывает, — мама озаботилась поиском жениха, которому можно будет выгодно меня про... Черт! Как дела, Рег? Регулус подает сестре носовой платок и поднимается, очищая облитую тыквенным соком мантию: — Нормально. У меня рандеву со Слагхорном, увидимся позже, ладно? Лили Блэк — пышные юбки, Лили Блэк — самая красивая девчонка на выпускном, Лили Блэк — алкогольное опьянение в одном взгляде. Лили Блэк — пряность и эйфория, танцы с капитаном слизеринской команды по квиддичу. Лили Блэк — будущая жена. — Мерлин, это убожество — мой будущий муж. — Ты о чем? — Регулус медленно перебирает пряди ее волос; Лили щелкает пальцами, переворачивая страницу книги перед его глазами, и ловит его руку. Холодная. — О Джеймсе Поттере, — на первой полосе газеты — новые студенты школы авроров. Регулус многозначительно кашляет. — Там, кстати, есть и наша паршивая овечка. Второй с конца во втором ряду, видишь? Символично. — Перестань. Ты же любишь его, — «даже больше, чем меня» говорить не нужно, это известно и без того. — Как дела, Рег? — «да, но закроем тему». Лили Блэк — дорогое свадебное платье, пустые бутылки и пьяная наигранная улыбка. Лили Блэк — имитация счастья, блестящие драгоценности, напоминающие петлю, и постоянное притворство. Лили Блэк — безвкусные поцелуи, Лили Блэк — сплошная фальшь, Лили Блэк — пустая постель в первую брачную ночь и во вторую, Лили Блэк — «ты действительно променял меня на грязнокровку?». Лили Блэк — теперь Лили Поттер, Лили Блэк — абсолютное разочарование. — Андромеда нас не видела, у нее ребенок теперь и муж, но мне кажется, она не счастлива. Нарцисса так плакала, когда мы уходили, — она накручивает локон на палец, и Регулус безвольной куклой наблюдает за ней, пока мама не видит. — Только не говори ей, ладно? — Да, — сглатывает, — конечно. Вальбурга смотрит с подозрением, когда входит в гостиную. Лили мило улыбается и пьет горячий чай, обжигая губы. Регулус молчит. — Как дела, Рег? Уже решил, чем хочешь заняться после школы? Седьмой курс — самый серьезный, сам знаешь. Лили Блэк — страсть во всем ее величии, Лили Блэк — тихие стоны и острые ногти, впивающиеся в кожу между лопатками, Лили Блэк — смятые простыни и разбросанные подушки, Лили Блэк — дом на окраине Лондона, Лили Блэк — огонь, уничтожающий все на своем пути. — Любишь меня? — в ее глазах лихорадочный блеск; она сжимает его правое предплечье одной рукой, сжимает плечо — другой, она повторяет: — Любишь? — Люблю, — и закрывает глаза. — Это хорошо, — она устраивает голову на его груди, — хорошо, что любишь. Как дела, Рег? Лили Блэк — неодобрение и совершенство во всем, Лили Блэк — «я пытаюсь тебе помочь», Лили Блэк — безумное величие Вальбурги и непоколебимая стойкость Ориона, Лили Блэк — взрывная волна, которой его накрывает. Она выходит — бледнее бледного — из общего кабинета родителей, и Регулус вскакивает: у Лили запекшаяся кровь над губой и в уголках рта и красные глаза, у Лили руки дрожат, но она идет, не сгибая спину ни разу под пристальным взглядом, заворачивает за угол и прижимается лбом к холодной стене. — Мне двадцать один, Рег. Мама… Вальбурга решила, что я уже взрослая. Он обнимает ее со спины и целует в затылок — она ниже. — Больно? — она оборачивается и смотрит с насмешкой, будто бы хочет сказать, что «конечно, больно, идиот!», но качает головой — «ты еще не готов, мой маленький брат» — и треплет его по голове. — Терпимо. В конце концов, мы знали, что так будет — она никогда нас не любила. Лили Блэк (она Поттер, Регулус, когда ты уже запомнишь?) снова приходит к нему в ночь костров, когда над Тауэрским мостом взрываются фейерверки, и целует его, не приветствуя; от нее пахнет горькой полынью и приторным алкоголем. Лили Блэк лежит на его продавленном матрасе со старыми пружинами, подпирая голову рукой, Лили Блэк жалуется на жизнь и на то, что Джеймс спит с маглокровкой из старого паба, Лили Блэк — «где у тебя коньяк и кофе, милый? Тебе бы не мешало здесь убраться», Лили Блэк — «Регулус, знаешь, я так устала». Где-то — самой далекой мыслью в бездне сознания — «она же твоя сестра», где-то — на самом верху — «да, особенная». — Только Блэк может любить Блэка, Регулус. Именно поэтому отец любит Вальбургу, именно поэтому Андромеда несчастна, а Нарцисса плачет каждый раз, когда Люциус до неё дотрагивается, именно поэтому Сириус до сих пор один. Она внезапно исчезает на следующее утро, а через месяц присылает письмо. Регулус его не получает и не читает, Регулус сжимает в кулаке волю и испаряется, держась за морщинистую лапку напуганного Кричера.

***

Регулус умирает в самом расцвете, и Вальбурга думает, что переживет; Лили погибает от руки того, кто поклялся сохранить жизнь всем чистокровным волшебникам, и Вальбурга не замечает, как рассудок медленно покидает ее; Орион уходит из жизни быстро и безболезненно, не выдержав, и Вальбурга курит слишком много для той, кто никогда не держал в руке сигарет; Сириус попадает в Азкабан — все равно, что смерть, и она теряется в пустом и таком огромном для нее одной доме на Гриммо, она думает, что не выживет, она думает, что… …Хлопок аппарации эльфа совпадает с оглушительным криком, и она вздрагивает: домовик возникает прямо перед ней. — Хозяйка Лисандра велела старому Кричеру отдать ребенка хозяйке Вальбурге, если с ней что-то случится. Кричер — верный эльф, он всегда готов служить благороднейшему роду Блэк! Вальбурга тушит сигарету и кончиками пальцев приподнимает уголок обгоревшего одеяла. У ребенка темные волосы и самые зеленые на свете глаза, и он-она замолкает, как только видит ее, он-она с интересом ее разглядывает и ловит пряди блестящих и абсолютно черных еще волос. — Хозяйка велела Кричеру передать хозяйке Вальбурге письмо, если с ней что-то случится, и... — Замолчи, — «я ушла, если вам довелось это прочитать; моя смерть была (для меня — ещё только будет, и я рассуждаю о своей смерти в прошедшем времени. мама, как такое могло произойти? мерлин, не верю что мы это допустили) безболезненной. я жалею только о том, что не успела поцеловать отца; я надеюсь, он в добром здравии. я вверяю вам самое дорогое, что у меня есть, — мою дочь, генриетту; после смерти регулуса она стала единственным о нем напоминанием. не погубите ее, я прошу вас. не дайте превратиться в меня. мама. какое чертовски красивое слово, правда? вам оно никогда не нравилось. я бы хотела, чтобы моя дочь звала меня мамой. мама. мамочка. вы были идеалом, до которого я так и не смогла дотянуться. впрочем, я не старалась, но так вышло, что вас я любила настолько сильно, насколько вы не любили меня. однако я уверена, что вы сможете стать примером для подражания, если захотите. растите ее в память обо мне. я смею надеяться, что не была для вас пустым местом. все же, если вы помните, мы с вами когда-то были близки; и в том, что это время закончилось, нет моей вины. простите мне мою фамильярность. последнее. велите кричеру доставить вас туда, где мы жили с джеймсом. заберите вещи, не хочу, чтобы их растаскали по лавкам лютного.

я улыбаюсь вам с гобелена. л.м.б.».

Девочка тоже улыбается; Вальбурга складывает бумажку втрое и заклинанием призывает из гардеробной дорожную мантию. — Кричер. — Эльф подобострастно кланяется и осторожно касается ее холеной руки; второй этаж коттеджа в Годриковой Впадине разрушен полностью, первый — выглядит так, будто бы в его окнах вот-вот кто-то засветит люмос. Вальбурга неуверенно толкает входную дверь и прижимается к дверному косяку — на лестнице навсегда уснул ее недалекий зять; подняться выше, она чувствует, ей просто не хватит сил. — Собери здесь все, — приказывает она; «право, мама, в вас проснулись какие-то родственные чувства? я всегда думал, что у вас нет сердца», — Сириус ухмыляется и ярко дает понять, что все ее усилия, которые она приложила, чтобы организовать эту встречу в Азкабане, были напрасны; — Ничего лишнего не трогай, меня интересует только то, что необходимо ребенку, и личные вещи моей дочери. У тебя десять минут. Вальбурга не повторит старых ошибок; Вальбурга надеется, что не повторит. Она воспитает из малышки правильную Блэк. И тогда начнется новая история.