Спиной к ветру

до 1999 года, Болгария.             Грета понимала, что у тетки ей было бы значительно хуже, поэтому никогда не сопротивлялась, когда Геллерт пытался сделать из нее настоящую боевую единицу. Он бросал ей в спину отвратительные заклинания, проклинал всеми возможными способами и запирал в темных подземельях поместья Гриндевальдов, заставляя ее применять всю свою силу и смекалку, чтобы выиграть в поединке со взрослыми волшебниками, и спасать себя самостоятельно. — Меня не будет рядом, чтобы вытащить тебя из подвалов и защищённых бункеров Дурмстранга, в которых тебя закроют в первый же день учебы. В качестве посвящения, — говорил он, залечивая ссадины на ее руках, и начинал рассказывать о том, как приготовить самый убойный на свете яд. Грета внимательно слушала и невербально призывала из верхнего ящика стола Прытко Пишущее Перо, и Геллерт трепал ее по голове и улыбался, обнажая удивительно белые зубы: — Быстро учишься. Она никогда не спрашивала его, как у него получилось выбраться из Нурменгарда и как она попала к нему; она заучивала длинные древние проклятия и варила сложные зелья за седьмой курс Хогвартса, и он брезгливо принюхивался и удовлетворенно кивал, когда у нее получалось более, чем превосходно. — Ты обязана быть лучшей, — говорил он, левитируя в ее сундук коробку с запрещенными ингредиентами и уничтожая письмо с красной сургучной печатью, и она подпирала голову рукой, с интересом разглядывая его. Он морщился: — Что ты так на меня смотришь? Ты больше не Поттер, девочка. Грета знала, что они совсем не семья, а объединяет их только фамилия, но махала ему рукой, когда за ней прилетал фестрал, и ей вовсе не было жутко от того, что она уже видела смерть. Она проверяла наличие палочек в креплениях на предплечьях и уверенно кивала дворецкому, заходила в основной коридор школы и обменивалась холодными улыбками с однокурсниками, находясь в полной боевой готовности. — Никогда не называй студентов Дурмстранга своими друзьями, — говорил Геллерт, резво выскакивая из камина в ее комнате, переворачивал все с ног на голову и издавал немецкий победный клич, когда находил очередную проклятую ерунду, подброшенную милыми девочками из соседних спален. Грета пожимала плечами и укладывала на лопатки парней-семикурсников, когда они вызывали ее на магические дуэли, Грета заплетала волосы в темные косы и рылась в библиотеке, переписывая в тетрадь рецепты, за приготовление которых давали неплохой срок в Азкабане, Грета делала ошибки и слушала нотации, когда случайно наводила на себя порчу или травилась особенно ядовитыми парами. — Со всеми экспериментами нужно быть максимально осторожной, — говорил Геллерт, накладывая на нее диагностирующие, и она смотрела из-под ресниц, насмешливо улыбаясь. — Я дал тебе в руки палочку не для того, чтобы ты себя убила, я доступно объясняю? И она кивала, и она на спор прыгала с обрыва и взлетала, подобно птице, и она стирала чужую кровь с мехового воротника мантии; и он испытывал странную гордость, не понимая, почему Винда над ним смеётся. И смеялся сам, когда Грета изящно отражала его изощрённые атаки. — Знаешь, почему я не оставил тебя в Англии? Альбус превратил бы тебя в тепличную девочку, — говорил он, когда она без палочки сжигала тренировочный манекен в дуэльном зале и накладывала заклинание слепоты на крадущуюся к ней со спины иллюзию. И, когда он решил, что она готова, он сам подтолкнул ее на убийство, собираясь довести собственное дело до конца. И она не знала жалости, направляя палочку на скрутившегося у ее ног Виктора Крама, посмевшего назвать ее грязнокровкой, и она произносила доведенное до автоматизма «круцио», и она точно знала, чего хотела. И Геллерт даже думал, что с бывшей трогательной героиней, из которой он вылепил самую настоящую темную леди, он сможет получить мировое господство по одному лишь щелчку пальцев. Только при первом же серьезном столкновении с новым составом Ордена Феникса — отраженная от чужого щита сектумсепра посчитала иначе.

ххх

1999 год, Англия. — Слушание по делу Генриетты Летици Поттер объявляется открытым. По амфитеатру главного зала для заседаний Визенгамота проносится волна глухого шепота, мол, та самая? — Вы обвиняетесь в уничтожении бара «Три метлы» в поселении Хогсмид, вы это отрицаете? Она равнодушно пожимает плечами: — Нет. — Вы обвиняетесь в использовании таких непростительных заклинаний, как «круцио», «авада кедавра» и «адеско файр». Вы это отрицаете? Она пугающе улыбается, будто бы она совсем безумная: — Нет. — Вы обвиняетесь в убийстве Альбуса Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора. Вы это отрицаете? Она вскидывает голову: — Нет. И перед поцелуем дементора — Геллерт бы ей гордился.