Психо

      — Это твой новый дом, — говорит мужчина, держа маленького мальчика за плечи и открывая ему двери в двухэтажную домину. — Я покажу ему свою комнату! — белобрысый парнишка выбегает из машины, совершенно не слушает мать, которая просит быть осторожнее. — И игрушки! Папа, можно же, да? А велосипед? А… а… — Всё можно, всё, — мужчина смеется и отдает пятилетнего мальчика на поручение своему сыну. — Только не напугай.       Тор судорожно кивает, обхватывает своей ладошкой кисть нового братика и уводит в глубь дома, где в следующие минуты раздаётся смех Локи, который радуется подаренной машинке.       Локи стоял у дверей дома, солнце вот-вот должно зайти за горизонт, улицы освещались розово-оранжевым светом. Сердце колотится и входить в это место не хотелось вовсе, но долг зовёт. Нужно избавиться от всего, что навалилось. Ради нервов, ради здоровья, ради себя, ради…       Он вытащил из кармана брюк ключи и открыл дверь. Внутри темно, ну, а как же иначе? В голове пронеслась мысль, говорящая о скором уходе, ведь ещё не поздно перешагнуть порог улицы и сбежать куда подальше. Но так поступают трусы, а Локи устал бояться каждого шороха. Кстати о шорохе, там в углу что-то шуршит… а, показалось.       — Ты водишь! — доносится крик из коридора второго этажа, через секунду на лестнице появляется Локи. — Не догонишь! — кричит он, перепрыгивая через две верхние ступеньки, а следом спотыкаясь и кубарем падая вниз. — Локи! — радостно кричит блондинчик, выскакивая из коридора. — Локи! — уже встревоженно. — Локи, ты в порядке?       Шестилетний быстро спускается по лестнице и поднимает плачущего брата. Мальчик прижимается к груди старшего братика и всхлипывает, потирая новые синяки и ушибы.       — Ну не плачь, — Одинсон-старший усадил брата на стул на кухне, а сам смотался в ванную за аптечкой. Ну что может сделать первоклассник в первой помощи? — Сейчас мы всё исправим! — он выматывает длинный кусок бинта и обматывает младшего почти с ног до головы. Тот уже не плачет, а смеётся, дрыгая ножками. — Папа говолил, — мальчишка пытается поправить бинт на руке. — Кто плачет, тот плоявляет свою слабость, но я сильный, честно! — Конечно сильный! — утверждает Тор. — Ты самый сильный из всех сильных!       И они оба смеются.       Локи выдыхает, прикрыв глаза и наконец вступая на первую ступеньку лестницы, та скрипит, и парень почему-то дёргается, сжимается и оглядывается — есть кто рядом? Нет. Почему он чувствует себя преступником, незаконно пробравшимся в дом? Лафейсон преодолел лестницу и застыл в коридоре, всмотрелся темноту и коснулся пальцами гладких обоев. В стене, рядом с тумбой, которая стояла там чисто для красоты, было небольшое отверстие — раньше там был гвоздь «чисто для красоты»       — Милый, поспеши! — ласковый голос Фригги доносился с первого этажа. — Нельзя опаздывать в первый день школы!       Локи быстро запихивает в рюкзак всё, что попадается на глаза, и ему всё равно, что возможно не выдержит такого груза. Он погружает груз на плечо и выскакивает из комнаты. Бежит, ведь школа это весело! Там новые друзья, знания! Но самое главное, что его старший братик будет в классе на год старше, а это значит, что тот будет рядом. Размечтавшись, мальчик забыл смотреть под ноги и успешно упал, зацепив край рубашки об торчащий гвоздь. Темно-зеленая ткань разошлась по шву и Одинсон-младший недовольно поджал губы.       — Ещё две минуты и мы уедем без тебя! — кричит уже Один, значит время действительно исчезает.       Темноволосый кричит: «Сейчас!» И пытается соединить половинки ткани воедино, но попытки тщетны.       — Надень, — Тор, взявшийся из ниоткуда, протягивает точно такую же рубашку, только немного большую по размеру. — Если заправишь в брюки и закатаешь рукава по локоть, то никто не заметит, — он улыбается и Локи послушно переодевается.       В свой первый школьный день Локи выглядит лучше всех.       Он провёл рукой по двери, за которой скрывается комната Тора. Там всегда царил хаос, а сейчас, когда дома никого, кругом тишина и Локи в ней один, в комнате кажется порядок и от это вовсе не приносит радость. Что-то внутри ломается и Лафейсон рычит, сметает всё со стола, переворачивает стул, разбивает непонятную стеклянную фигурку, разбрасывает постельное бельё. Ему хочется крушить и уничтожить всё в этой комнате. Потому что эта комната стала для него одной из контрольных точек нормальной жизни.       Когда вокруг царит хаос, вся мебель разбросана по углам, а на плечах Локи висит клок какой-то ткани, парень успокаивается. На душе стало легко и безмятежно, хочется теперь не орать и метать, а петь и улыбаться.       — Хэй, приёмыш.       Джо — главный задира начальной школы. Не любит мальчишек младше его возрастом, занудные уроки и молоко в столовой. Зато любит унижать младших, шуметь на занятиях и выливать молоко на жертв.       — Как тебя ещё земля носит?       Локи уже ходит во второй класс. Он отличник, справляется во всём и гордится собой, но самое главное то, что им гордится его семья. Однако он уже второй год терпит насмешки, которые не дают ему покоя и заставляют задумываться.       — Уж лучше бы ты умер вместе со своей мамочкой или папочкой, — рядом с Джо ещё двое — его зайчики. — А, Локи, скучаешь по своим трупикам?       Ах, если бы не то сочинение, где Одинсон-младший рассказал о своей первой семье, если бы не оно… никто бы и не подумал над ним насмехаться. Сердечко сжимается от обиды, Локи стоит спиной к хулигану и пытается не думать о его словах. Мама… папа… они живы. Они живы. ОНИ ЖИВЫ!       — Не сомневаюсь, если мистер Один тебя сдаст в детдом.       «ОНИ ЖИВЫ!» — кричит душа. «ОНИ ВОТ ТУТ!» — поддерживает сердце. Мальчишка сжимает свои ладошки, разворачивается и проезжает кулаком в сантиметре от лица Джо.       — Так ты драться полез, мелкий! — хулиган хмурится и уже готов был ударить в отместку, но его останавливает парень с параллельного класса. — Ещё раз тронешь его, и тогда тебе не поздоровится, — Тор смотрит грозно. В его глазах так и читается: убью.       Джо быстро кивает, хватает «зайчиков» за руки и они трое смываются. Тор смотрит им вслед, а Локи смотрит на него. И становится страшно.       — Всё хорошо? — блондин резко улыбается и в его взгляде уже нет той злобы, только радость и нежность. — Спасибо, — бормочет Локи в ответ. — Снова. — Да ладно, мы же братья, — Одинсон-старший треплет младшего по голове и уходит в свой класс.       Локи ещё минуту стоит в коридоре и глупо улыбается. У него есть брат! У него есть мама и папа! И пусть этот Джо говорит что хочет, у Локи есть семья!       Лафейсон дрожал, пытался успокоить непослушное дыхание и так сильно зажмуривал глаза, что в темноте появлялись звёздочки. Он взмотнул головой и уставился на часы. Ещё пол часа до прихода Малекита. Надо перекусить.

***

      — Бля, Тор, ты уже битый час проводишь на стене ритуалы йоги, не устал?       Клинт, проснувшийся чуть больше часа назад, уже вовсю щеголял по дому. Все были заняты своим делом и Бартон ну вообще никак не вписывался в их занятие, только мешался под ногами. От скуки он решил походить по дому, нашёл лапшу быстрого приготовления и банку колы — именно с этим он стоял в дверном проёме.       — Не до усталости сейчас, — отмахнулся Одинсон. — Если ты забыл, я пытаюсь вытащить нас из болота. — В которое затянул твой отец, да, — Клинт отложил тарелку с лапшой и подошёл к листкам. — А что найти-то надо? — Код. — Я думал его знает только твой братишка. — Я тоже, но… разглядывая кое-какие старые бумаги, я нашёл несколько строчек с числами, — он ткнул на листки. — которые были обведены красным и синим цветом. — Может твой отец решил разукрасить этот мир? — Клинт хихикнул, но под пристальным взглядом замолк и закашлялся. — А ты смотри, — ткнул на одну из страниц и провёл пальцем вниз по столбику цифр. — Тут твоя дата рождения, а 17 марта вроде Один родился.       Палец Бартона скакал по записям. Каждые вторые обведенные числа являлись даты рождений тех или иных персон.       — Совпадение? Не думаю, — в конце своего наблюдения добавил Клинт. — Но код из четырёх чисел! — блондин, конечно, счёл эту находку полезной, но что-то было не так. — Ну-у, — Бартон поджал губы и засмотрелся на принт банки колы. — Может надо взять дорогих людей?       Одинсон задумался, почесал бороду. Возможно друг прав, возможно нет, но что он теряет? Взяв ручку с пустым листком, Тор стал выписывать более важные, по его мнению, даты.       — Тор, — Вольф вошёл в комнату, подбрасывая в руках связку ключей. — Мне надо съездить к остальным выжившим, они в другом месте. Если через час не отзвонюсь, то позвони моему адвокату. Ты есть в завещании, — он подмигнул. — А я? — Клинт сразу вытянулся по струнке смирно. — А тебе я завещал подвал с лапшой быстрого приготовления, — Вольфштагг засмеялся и скрылся.       Одинсон только с улыбкой закатил глаза и похлопал по плечу Клинта, который уже предвкушал вкус своего рая.

***

      — Тук-тук-тук, есть кто дома? — Малекит стоял в прихожей, он попытался включить свет, но было безуспешно. — Я тут, — Локи появился на втором этаже. — Пошли. Сейф в комнате родителей.       Он молча ушёл, слушая позади себя тяжелые шаги. Перед тем как выйти к Малекиту, Лафейсон заглянул в окна и убедился, что во дворе была только машина «дяди». Оставалось надеяться, что в кустах не сидит засада.       — Ну, и что же это за циферки? — Малекит вошёл в комнату, разглядывая портрет Одина и большую кровать. Но он и сообразить не успел, как дверь захлопнулась и послышался какой-то щелчок. — Ты не выйдешь отсюда, — Локи стоял у другой стены, пока что без оружия, пытался говорить спокойно и зло. — Пока я не разрешу! — Мальчик хочет поиграть? — шатен ничуть не боялся, он даже позволил себе улыбнуться и сделать шаг по направлению к парню. — Мальчик хочет узнать какого черта творится! — заорал парень. — Я знаю что в сейфе и я вообще не понимаю почему из-за его содержимого такой сырбор! — О, это содержимое может обеспечить большие деньги. А большие деньги — признак власти. — И всё только ради этого? — парень нахмурил свой лоб и опустил взгляд. — Грабежи, убийства… родители. Это ты их убил, да? — он поднял покрасневшие глаза. — Я бы и Тора прикончил, но этот ублюдок был вовсе в другом городе, — Малекит улыбался, ему нравилось наблюдать боль и отчаяние, особенно когда слабая жертва загнана в угол. — Скажи, мой мальчик, он тебя уже трогал? Трахал твою прекрасную попку? — Я… я… я не твой! — по телу прошлась дрожь. Сейчас стало действительно страшно. Надо срочно бежать, но как? Двери заблокированы — Один установил эту охранную систему ещё давно. Добраться до кнопки выключения будет очень сложно, только если разбить толстое стекло окна и выпрыгнуть вниз со второго этажа…       — И какая тебе разница?! — Локи пытался нахмуриться, чтобы быть яростным, чтобы ненавидеть. — Ты мне никто, чтобы спрашивать с кем я сплю! — и зачем он это говорит? Зачем, если не видит как мужчина приближается к нему с хитрым оскалом? — Потому что когда закончатся вся эта ерунда, — Малекит обхватывает стройное дрожащее тело рукой. — Ты будешь моей личной шлюшкой, — он прижимает его к себе и ощущает как дуло пистолета упирается ему в бедро. — О боже, ты серьезно?       Хватает одного захвата, чтобы перехватить локинскую руку и завернуть её за спину, а после вытащить пистолет из-за ремня.       — Ты же даже им пользоваться не умеешь, — мужчина шипит на ухо. — Убить меня вздумал, сучка?       Локи округляет глаза, когда губы касаются его шеи. Всё идёт не по плану. Всё идёт наперекосяк. Он пытается вырваться, но крепкая хватка мешает и приходится идти на крайние меры. Нога сгибается в колене и ему удается попасть прямо в пах насильника, парень сам ощущает эту неприятную боль на себе, но быстро отступает к двери, пока «дядя» сгибается пополам.       — Стой, сука! — Малекит нажимает курок и пуля пролетает мимо ноги жертвы.       От испуга, шока и всего, что скопилось в этот момент, Лафейсон оседает на пол. Ноги вновь отказывают и ему остается только смотреть за мужчиной, который снова гадко улыбается и во весь рост возвышается над жертвой.       — В этот раз никто не поможет.       Локи заворачивает за угол школьного коридора и прижимается к стене, стараясь скрыть своё тяжелое дыхание, прикрыв рот рукой. Он то зажмуривается, то раскрывает глаза, ибо боится быть замеченным. Ему кажется, если опустить веки и открыть их снова, то это окажется лишь сном.       — Попался! — Джо вытаскивает его за шкирку.       Теперь это не обычные издевки младших классов, теперь это настоящий гнев и жажда избить младшего. Локи пытается сжаться в клубочек и стать невидимым, но попытки тщетны. Его тело грубо бросают к холодной стене коридора и рядом появляются ещё два таких же хулиганов. В этот коридор мало кто ходит, тут нет кабинетов, он как «черная зона», поэтому найти тут спасение невозможно.       — Ну что, пацан, кто на меня сегодня обед уронил, м? — Джо наступает. — Ты… ты… ты обижал младшего! — находит силы и храбрости сказать. — А это не твоё собачье дело, — рычит хулиган, замахивается и заезжает кулаком по щеке.       На бледной коже появляется красный след, который постепенно начинает синеть и краснеть. Локи тихо, совсем не слышно, всхлипывает. Он так радовался когда его пропустили в среднюю школу, разрешая перепрыгнуть последний год младшей! Он же был умным и смышленым! А сейчас ему снова хочется оказаться там, в началке, где Джо далеко.       — Что здесь происходит? — голос Тора приводит в сознание. Локи щурит глаза и отворачивает голову — у него уродливая щека. — Тор, я… — Джо начал оправдываться, но Одинсон-старший, перекинув взгляды с брата на драчуна, перебил: — Только не доводи до смертельного состояния, — он хмыкает и уходит.       Он. Ушел. Брат. Ушел. И что сказал? Не доводить до смертельного состояния… Локи медленно возвращает свой взгляд на удивленного Джо, который сразу растекается в улыбке. — В этот раз никто не поможет, — шепчет он и… удар.       Лафейсон разлипает глаза только когда ощущает горячее дыхание на своей уже голой груди. Малекит перенёс его на кровать и начал наслаждаться желанным полуголым телом. Его язык проходил по шее, острым ключицам, кружлял в ямочке между ними, а затем ласкал темные бусинки сосков. Локи всхлипнул и привлёк к себе внимание мужчины.       — Очнулся, ой как хорошо, — беззлобно улыбнулся и широко лизнул правый сосок, пока левый был зажат между двумя пальцами.       Парень завозился на кровати и вцепился одной рукой в плечо Малекита, пытаясь отстранить от себя, но силы были не равны. Единственное, что он получил за сопротивление — удар по щеке.       — Лежи смирно, — проговорил насильник. — И тогда, может быть, я буду нежен.       Локи закрыл глаза и тихо заплакал. Нет, не так он хотел отомстить Тору. Не так ему хотелось вызвать у него злость. Он уже не чувствовал как с него снимают «ненужные тряпки», не чувствует, как горячая рука ложится ему на не ставший член — в этот момент он мысленно усмехается. «Ты можешь трахнуть меня, но не взять» — думает Локи и тихо выдыхает, когда рука скользит вниз, раздвигает ноги и облапывает внутреннюю часть бёдер. Прикосновения резкие и грубые, совершенно не приносящие никакого удовольствия, только отвращение. К себе.       — А что я у тебя нашёл, — игриво говорит Малекит, за секунду до прикосновения холодного лезвия и бледной кожи на животе. — Что, думал порезать меня, да? — шатен насмехается, слегка давит и оставляет только белую царапину. — Порезать… — соглашается Локи. — Расчленить… на мелкие кусочки… чтобы ты никогда не… не… — Не что? — Малекит нависнул над лицом парня. — Не испортил тебе жизнь, психику, или же твою невинность? — он посмеялся, ловко перекладывая нож в своей руке — теперь водит рукояткой по телу. — Ты же у нас узкий, да? — шепчет на ухо, оружием добравшись уже до мошонки. — Тебя надо растянуть, если будешь стонать, то всё кончится быстро.       Лафейсон чувствует как все мышцы тела сжимаются, мурашки проходятся по телу и не желают отступать. Его грубо разворачивают на живот, вынуждая встать в коленно-локтевую и выставить свою пятую точку вверх.       — Знаешь что самое забавное, малыш? — Малекит облизывает рукоять ножа. — Что твою невинность забрал не Один, — он приставил орудие к сжавшемуся входу. — А Тор.       Парень зажмуривает глаза и мотает головой из стороны в сторону. Нет. Не правда. Он точно помнит тот первый раз, когда Один стал гладить его колени, плечи, живот. Тогда отчим шептал всякие нежности, от которых тело плавилось и Локи был готов отдаться просто за слова.       — Ведь из-за Тора ты, — мужчина надавливает на сухую дырку, но всё же проталкивает рукоять. — стал трахать себя пальцами, да?       Краснота покрыла всё лицо, то ли от стыда, то ли от понимания того, что по бедру потекла кровь. Было больно и невыносимо, когда рукоять проталкивалась глубже, царапая мягкие стенки внутри. Локи впился зубами в руку, чтобы не заорать, он метался по кровати, но тяжелая рука надавила ему на спину и заставила лежать смирно. Сквозь вату Лафейсон слышал как Малекит говорит что-то ещё… противное, пошлое, непристойное. Сознание Локи не верит, что это всё происходит, тело же наоборот, верит и хочет поскорее это закончить.       — П-п-пожалуйста, — проскулил парень, выгибаясь вперед. — Что «пожалуйста»? — Малекит уже минут десять ласкает себя рукой и рычит от такого покорного вида. — Хватит… прошу, — Локи чувствует кровь на зубах — прокусил руку, ему больно и стыдно… стыдно перед Тором. — Я всё скажу и сделаю, но пожалуйста… перестань… — Малыш, — Малекит наклоняется к уху. — Теперь это твоя жизнь, — и с этими словами он вгоняет свой член полностью.       Кровь скользкая и жидкая — отличная смазка. Она стекает по бедрам и большими каплями падает на белое скомканное одеяло. А насильник ею пользуется, он размазывает субстанцию по бледным круглым ягодицам. Он двигается грубо и глубоко, пытается нащупать заветную точку. Локи понимает, что даже если эта мразь достанет до простаты, то стонать от боли он не перестанет.

***

      Вольф спокойно ехал обратно к своим. По радио играла попса, и он подпевал. Остальные выжившие из компании были в порядке и даже умудрялись работать, настроение было чуточку лучше.       — Какого… — Вольфштагг резко нажал на тормоз и чуть не врезался лбом в руль. — Блять, — он еле как достал телефон из кармана, и набрал номер Тора.       — То-ор, — протянул Вольф. — А ты дома свет выключал? — За счётчик волнуешься? — смеётся Одинсон. — У тебя дома горит свет в окне. — В смысле горит? — Тор встал со стула и нахмурился. — Ну… в доме твоих родителей. Там свет… — Твою же мать! Не уезжай никуда! Спрячься, я скоро буду!

***

      — Ну же, сука, стони! — Малекит ударил Локи по лицу, который уже лежал на спине и даже не пытался подмахивать навстречу. Это злило насильника и он наносил удары по лицу, ребрам, животу, везде, куда мог дотянуться.       — Ты будешь меня молить вставить в тебя, — мужчина сжал пальцами горло Локи и тот сразу забился от не хватки воздуха. — Я буду делать с тобой такие вещи, от которых ты вечно будешь ползать на коленях и просить меня тебя трахнуть.       Лафейсон закатил глаза, перед которыми уже шли тёмные пятна, но когда оставалось меньше секунды перед потерей сознания, Малекит ослабил хватку и дал вдохнуть желанного воздуха. Ещё пару толчков и насильник кончил внутрь, смешивая белесые капли семени с кровью. Он не постеснялся и размазать это все по бедрам парня, которого трясло от отвращения. Однако его радовал один факт, Малекит, как бы и не старался, но не вызвал эрекции.       — А ты упрямая сучка, — шатен сжал в кулаке длинные волосы и натянул их, заставив жертву прошипеть. — С Одином ты таким не был, малыш. — Я… тебе… не… малыш! — Локи собрал слюну и выплюнул её прямо в лицо извращенцу, довольно улыбаясь. — Оке-ей, — протянул тут, зажмурившись и сразу вытираясь одеялом. — Ничего, мы научим тебя манерам. У нас с тобой ещё мно-о-о-го времени совместной жизни.       Парень фыркнул и отвернул голову. Он вглядываялся в стену и всем сердцем верил, что Тор откуда-то узнает о его местонахождении. Придёт и спасёт.

***

      Один резкий поворот и колёса со скрипом оставили на асфальте чёрный след. Джип припарковался у входа парка, который находился недалеко от родительского дома, там уже стоял Вольф, нервно курящий сигарету.       — Ты же бросил, — Тор выскочил из машины. — В таких случаях… я видел машину Малекита недалеко. — Думаешь он в доме? А смысл ему там быть, если он не… А, и ещё, Локи сбежал.       Вольф словно прочитал его мысли и кивнул с причмокиванием губ. Тору не надо напрягать мозги, чтобы понять что может произойти с его братом в обществе этого маньяка.       — Это тебе, — Одинсон вытаскивает из заднего кармана жучок. — Не-не, — друг нахмурился и строго взглянул на блондина. — Ты еще без микрофона пойди!       Тор молча срывает с груди рубашки микрофон и суёт всё в руки офигевшего Вольфштагга.       — Тор, ты не можешь так! А если он тебя попытается убить? — Снова? — мужчина в ответ улыбается, суёт руки в карманы и просто уходит в сторону дома.

***

      — А душ у вас ниче та… — Малекит вышел с одним полотенце на бедрах и замер, когда в его сторону оказался направлено дуло пистолета. — Малыш, не глупи, ты же даже не знаешь как пользоваться этой штуковиной! — Я не малыш! — пищит Локи и жмёт на курок.       Пистолет — вещь опасная. Пистолет в неумелых дрожащих руках — ещё опаснее. Пуля проходит прямо над головой Малекита, который вдруг испугался. Он повернулся полубоком, всматриваясь в дырку от пули в стене, а потом искоса посмотрел на удивленного Лафейсона — выстрел получился случайным.       — Со смертью играешь, — улыбается мужчина. — Не-не подходи ко мне! — Локи чувствует дрожь и тяжесть в ногах, а засохшая кровь на бёдрах стягивает кожу. Он слишком слаб чтобы защищаться, но держать «муху» на прицеле он в состоянии. Надо только запугать. — Ты же не выстрелишь в меня, — Малекит делает шаг и сразу останавливается — надо делать всё осторожно, чтобы не спугнуть. — Представь только. Моё тело в крови. Оно лежит на полу. А в моих глазах ничего, они как стекло. Как тебе такая картина? — Мне… мне…       Брюнет закрывает глаза, в красках представляет как пуля медленно вылетает из ствола, преодолевает расстояние и легко проскальзывает в лоб Малекита. А потом тот подает с грохотом, пустым взглядом смотрит в потолок, пока по его лицу стекает маленькая струйка крови. Или…       Локи откидывает ствол в сторону, берёт нож и кидается на Малекита. Втыкает лезвие в левый глаз, затем в правый, проводит холодным железом по щекам, режет губы… наслаждается тем, как уродуется тело под ним.       — Мне… — Локи открывает глаза. — Нравится, — хрипит он и его губы расплываются в довольном оскале.       Мужчина явно не ожидал такого ответа. Он хотел напугать мальчишку, показать ему, что тот слаб и не сможет пережить, если навредит «любимому дяде». Но сейчас, когда в зелёных глазах бегал шальной блеск, он сомневался в своих силах.       — Дядя… — совсем по-детски говорит парень. — Любимый дядя. Сдохни.       Он перезаряжает пистолет, целится… Малекит не даст себя застрелить! Он кидается на юношу и валит того на пол, а руку с оружием прижимает к полу.       — Ты никогда не посмеешь поднять на меня руку! — мужчина до боли сжимает кисть. — Иначе я пущу твой зад по кругу, чтобы мои ребята о тебе позаботились. — Да пошёл ты! — Локи выплёвывает слова в мерзкую рожу и с ловкостью вырывается из-под тела.       Они как собаки вцепились друг в друга, пытаясь переманить власть над пистолетом. Со стороны это выглядело как два голых любовника играются и мало кто бы заметил горящие яростью глаза и глухое рычание.       Раз — кувырок. Два — поворот. Три — пронзающий крик. Четыре — выстрел.       Тор подходил к дому, когда услышал два выстрела внутри.