Colors

..В коричневом цвете остается жизненность, которая потеряла свою активность.. Из распахнутого настежь окна тянет холодом. Тяжелая штора с рисунком угловатых завитков мерно колышется, задевая бахромой пол. Из-за уснувшего в комнате полумрака все вещи и мебель едва отличимы друг от друга – просто пятна черных оттенков. Контрастно чернильной тьме выделяется на фоне окна силуэт ссутулившегося парня, подсвеченный со стороны улицы фонарями. – Опять? – скорее констатирует, чем спрашивает Тэхён и прикрывает за собой дверь. Фигура, замершая в нескольких метрах, испуганно оборачивается, громко восклицая. Несколько раз глубоко вдыхает. Успокаивается. – Тэхён, мать твою, – шипит Чимин, всплеснув руками, – я думал, это мама. – Я за нее. – отзывается Ким, и, как ему кажется, довольно весомо скрещивает руки на груди, ведь нотации надо еще уметь правильно читать, а он овладел этим искусством почти в совершенстве. – Пак Чимин, ты знаешь, что у тебя вместо мозгов переваренный рис, раз ты в пятнадцать лет по свиданкам бегаешь, вместо того чтобы к экзаменам готовиться? Чимин, отмахнувшись, присел, чтобы завязать покрепче тяжелые блестящие армейские ботинки с шипами. Тэхён подошел ближе, рассчитывая, с какой силой надо ударить с ноги, чтобы друг отключился – желательно – до утра. Он уже занес ногу, но Пак резко поднял голову, прищурился: – Ты что это удумал, а? – он поднялся, но все равно смотрел снизу вверх, сделал большой шаг до Кима и со всей серьёзностью, на которую был способен, произнес. – Я уже много раз говорил тебе это, Тэ. Но могу сказать еще раз. И еще. Да хоть сотню раз, пока ты не поймешь, что я действительно люблю Йонхо. И у нас все на полном серьезе. Тэхён фыркает насмешливо, закатив глаза: – Ага~ Про прошлого своего парня ты так же говорил. И в итоге что? Ваша «реальная» любовь закончилась на шестой день, когда он уломал тебя на сам-знаешь-что. Чимина заметно передергивает. На его губах сам собой появляется фантомный горький привкус. А на щеках – пристыженный румянец. Он тихо бормочет: – Это другое, Тэхён-а. Йонхо совсем не такой. Он поднял взгляд, собираясь много чего еще сказать в защиту своего парня (недавно они перемахнули отметку в две недели отношений, чем Чимин невероятно гордился), но так и застыл с приоткрытым ртом и глупым выражением лица. Опять этот взгляд. Ким Тэхён – школьный балагур и массовик-затейник, почти все мелкие скандалы в школе происходят благодаря его непосредственному участию. Но что удивительно, он – любимчик. Всеобщий. Его любят учителя, даже самая нудная и старая в мире Ли-сонбэним, его любят младшеклассники за вечные шуточки и забавный смех, за бесконечные приколы из магазинчика фокусов, да даже старшеклассники периодически проявляют к нему неуловимую заботу, приглашая на всякие «взрослые» мероприятия, куда Чимину ни за что не попасть, если бы не щедрый Тэхён. Да, безусловно, у Кима заразительная улыбка и глаза-щелочки, когда тот заливается счастливым хохотом, у него повадки котенка и миллион+ всяких историй на различную тематику, он интересный и многогранный, как советский стакан. Так считает и Чимин. Так думает и его младший братишка Чонгукки. Особенно Чонгукки. Но иногда Тэхён пугает. В один миг в его глазах пляшут крохотные искорки озорства, с громким треском вылетающие из костра веселья, он расслаблен и безмятежен внешне. Но иногда, совсем как сейчас, когда Чимин вновь сбегает, оставляя Кима одного, тот из мягонького котенка с розовым ротиком обращается в опасного тигра с целой пастью длинных клыков. Цепкий, внимательный взгляд, охватывающий одновременно все, напряженность и собранность в мышцах, хотя Тэхён –хиляк с рождения. Чимин все списывает на невидимую ауру и биомагнитные поля, только чтобы хоть как-то для себя объяснить энергию (?), временами исходящую от Тэ. Чимина даже мутить иногда начинает. Он буквально чувствует исходящие от друга подавление воли, довлеющее угнетение. На уровне инстинктов хочется сгруппироваться в клубок и не высовывать голову, пока опасность не исчезнет. Чимин моргает, чудом выдержав зрительный контакт. – Терпеть не могу, когда ты так на меня смотришь. Тэхён молча призывает к совести друга, которая вот уже несколько лет как прочно укоренилась в состоянии комы. Подумав, приносит мысленную жертву. Авось, какой-нибудь древний божок услышит его. Но остается лишь тяжело вздохнуть, когда Пак, заметьте, – совершенно обыденно, – вместо нормального извинения легко чмокает его в щеку, и ускользает рыбкой в окно, растворяясь в ночном тусклом аквариуме. Эти его акробатические упражнения в виде прыжков со второго этажа, чтобы родители не спалили и не заперли на месяц под домашним арестом, к добру не приведут, думает Тэхён, разглядывая некогда аккуратный внутренний дворик с покосившимися качелями и облупившимися глиняными фигурками. Он задергивает тяжелую штору, укрывая комнату убаюкивающей, спокойной тьмой, неспешно поющей колыбельную, и сам желает раствориться в этом непроглядном мраке. Тогда не будет ни проблем, ни обязательств. Не будет ничего. Мечтательная улыбка отразилась на его губах, расплываясь кругами по воде. И испуганно скрылась, затаившись, когда дверь тихо скрипнула. Тэхён медленно, как в многочисленных просмотренных ужастиках, обернулся, готовый храбро встретиться с серийным убийцей или безумным маньяком-фетишистом. Или не вовремя проснувшейся госпожой Чон – мамой Чимина. В таком случае, определенно лучше убийца-людоед. – Господи, Гукки... – он рвано выдохнул с облегчением весом в чайную ложку звезд. – А где братик? – шепотом спросил ребенок; из-за спины у него расходились смутные лучи, схожие с теми, что видит человек, носящий очки, когда смотрит на свет. Словно на маленькую звездочку смотришь, думает Тэхён, не понимая, что именно сравнивает. Или кого. – Он-он скоро вернется. – запинается Тэ и, приблизившись к Чонгуку, обеспокоенно треплет по длинным волосам. – Ты чего проснулся? Ну-ка, пойдем спать, уже поздно. – Но... – Тебе завтра в школу. – отрезает Ким. Нет, он взрослый, а значит, несет ответственность и обязан заботиться, а кое-где и ограничивать. – Ну, пойдем? – улыбнувшись, он протягивает ладонь ребенку. Несколько мгновений тот колеблется, но все же крепко хватается за мизинчик, заставляя Тэхёна умильнуться надутым губам. – Гукки, ты такой милашка. Они совсем как самые настоящие супер-пупер-секретные-шпионы крадутся до конца длиннющего коридора, почти удачно не скрипя половицами. За закрытой дверью детской Тэхён шумно выдыхает, на миг откинувшись на дерево, а Гукки смеется, радуясь их успешной маленькой миссии. На ощупь Тэ находит ночник-проектор около кровати, пока ребенок ищет любимую игрушку. По серым в сумраке стенам закружились звезды и кометы, разнообразные галактики и ювелирный пятипалубный космолет, окрашивая комнату зеленоватой тусклой мутью. Как будто аквариум без фильтров долго не мыли, вновь мысленно возвращается к подводной тематике Ким, укрывая Чонгука одеялом с изображением Железного Человека. Сам ложится поверх, пристраиваясь с краю. С саркастичным неудовольствием отмечает, что сегодня он какой-то«скучный», много думает и думает о постороннем. Хотя все время мыслями возвращается к одному и тому же. В счастливое прошлое. Их всегда было трое. Чимин, его сводный братишка Чонгукки и Тэхён. Они как маленькая, жутко неправильная, но все-таки семья; привыкли заботиться друг о друге и всегда находиться рядом, как воробушки зимой на проводе. Но сегодня Тэ укладывал Чонгука спать один, без Чимина, у которого с недавних пор стабильно дважды в месяц «великая любовь» и поджидающие за поворотом его тощую задницу приключения. Сперва Ким преданно зализывал раны, причиненные разлукой, но со временем перестал, абстрагировавшись. А смысл? Пак, видимо, огородник 80 уровня и обожает скакать по любовным граблям с утра до ночи. – ...Хён? Чонгук обеспокоенно садится на коленки, вглядываясь. – Братик? Тэ в душе корит себя. Корит за то, что не сдержался, уносимый от берега надежды волной отчаяния все дальше и дальше, прямиком в холодный и одинокий океан саморазрушения. Он незаметно вытирает остывшие слезы, тоже садится. – Извини, Чонгукки. Хён напугал тебя? Улыбка выходит кривоватой, наполовину неискренней, наполовину жалкой. А внутри сорняками разрастается ненависть к самому себе. Слабак. Разревелся как маленький водопадик. Размазня. Он осторожно берет Гукки за руки, поглаживая нежную кожу большими пальцами. Пытается как ни в чем не бывало играть в утешение. Словно их маленькая семья не распадается вовсе, а Чимин не отдаляется постепенно, унося свою любовь из-под общей крыши. Говорят, всех можно заменить, но точно не в этом случае. И даже время не залечит раны. Нет, даже не раны, а глубокие рубцы. – Хён, – зовет Чонгук, пытаясь хоть как-то отвлечь старшего от незримо хлынувшего тропическим ливнем оцепенения, – а какой был самый счастливый момент в твоей жизни? Тэхён издает звуки, похожие на курлыканье голубя, смешанное с мурчанием их домашнего кота по кличке Марвел. Он в охапку сгребает Чонгука и валится на подушку, крепко обнимая, шепчет доверительно: – Я расскажу тебе, Гукки. Самый счастливый момент для меня – тот, когда я встретил вас с Чимином. Но только ты этого братику не рассказывай, ладно? Это будет наш маленький секрет. Они торжественно клянутся на мизинчиках. Тэхён слегка поворачивает голову, чтобы было удобнее. В нос аккуратно стучится запах фруктового шампуня Гукки, и Ким глубоко вдыхает ароматное умиротворение, притираясь щекой к прохладной подушке. Приходит к выводу, что им и вдвоем неплохо. У него тут свой спокойный остров с бирюзовой бухтой и пальмами. – Хён, а расскажи, как вы с братиком подружились. – Чонгукки – сонно мычит Тэ, – хён спит, и ты должен последовать его примеру. Ты же хочешь вырасти большим и сильным, как Халк? Тогда спи. – Ну хёооон, ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. – Если не будешь спать, я уйду. И ты останешься один на один с монстром в шкафу, которого я буквально вчера видел. Честно-честно видел. Чонгук затихает послушно. Ким жмется ближе, потому что в тонком худи белые пираньи с ледяными зубами намертво вгрызаются в тело, а носков парень принципиально не признает. В этом они с Эйнштейном сходятся. И только в этом, наверное. Чонгук внезапно разворачивается, оказываясь нос к носу с Тэхёном: – Мне уже десять лет, и я почти взрослый. Поэтому я не боюсь никаких монстров. Особенно, если мой любимый хён рядом. Поэтому, расскажи, пожалуйста, ТэТэ-хён. Ким поражен в самое сердечко лукавым взглядом огромных темных глаз. Ту-дум. И в уши тоже поражен. Ту-дум. Ту-дум. Он морщится: – Нет, Чонгукки, ты не милашка, ты – маленький дьяволенок с красными рожками и острым трезубцем. Под тихий смех Тэхён начинает свое повествование. Он рассказывал эту историю уже раз восемь, наверное, но Гукки все равно никогда не надоедало. В этом дети поистине удивительны. Собственно, и рассказывать-то нечего, просто Ким любит приукрашивать, создавая ореол таинственности и накаляя страсти. Может быть, в глубине души он – маленькая королева драмы, он не знает. А может, в прошлой жизни пересмотрел бразильских сериалов. В первом классе, куда Тэхён и Чимин вместе попали волею самих звезд, они сразу не сошлись характерами. Пака учителя всегда ставили в пример, как самого, простите, примерного ученика класса. Всегда нахваливали и, если быть честным, завышали оценки. Тэхёна же наоборот считали кем-то вроде местного клоуна – большие ухи в разные стороны, странная улыбка без переднего зуба и извечное гнездо вместо волос на голове. Когда Ким выходил из дома, тщательно собранный матерью, он был чистеньким и аккуратным, но во время уроков волшебным образом изменялся до неузнаваемости, словно подменили. Мать устала звонить в школу и требовать, чтобы ей вернули родного сына, а этого замухрышку с довольно средними оценками отправили обратно. В общем, схлестнулись две противоположности, стихи и проза, лед и пламень, Пак Чимин и Ким Тэхен без одного зуба. И они бы так, наверное, до окончания школы и не сошлись бы, если бы однажды маленький Тэ не увидел, как Чиминни мутузят старшие ребята из начальной школы. Тут-то навыки в уличных драках и спасли жизнь одному хиленькому Пак Чимину. – Хён, хён, – сверкает восторженными глазами Чонгукки, – ты – супергерой? Спасаешь людей, да? – В основном, я спасаю твоего брата. – хмыкает Тэхён. – Тогда получается, что я – его личный супергерой. Ни у кого такого нет, а у Чимина вот есть. Всегда рядышком. Но он не ценит это, твой глупый брат, да-да-да. В общем, дружба их завязалась в прямом смысле на крови, и Чимин повел Тэхёна к себе домой, чтобы хоть как-то отблагодарить обедом и ванной с цветной пеной за свое спасение. В тот момент Чимин даже поверил в ангелов-хранителей. – Вот тогда-то я и встретил тебя, Гукки~ – сюсюкает Ким, оттягивая пухлую щечку, за что тут же получает по рукам ладошкой; замявшись растерянно, он интересуется с хитренькой улыбочкой, – а ты дашь хёну потискать тебя за щечки, когда я все расскажу, Чонгукки? Чонгук кивает нетерпеливо, ведь начинается самое интересное в «сказке». – Ты тогда был таким маленьким, крохотным Чонгукки, что мне даже страшно на тебя смотреть было, не то что на руки взять, как бы Чимин меня не уговаривал. Твой брат чуток умом, видать, тронулся в той драке, раз так резко воспылал ко мне дружескими чувствами... – В общем, с тех пор мы не разлей вода. – заканчивает быстренько Тэ и уже тянется пальцами к шелковой щечке, но дьяволенок грозно сверкает на него глазенками, перехватывая руку. Ким, медленно выдохнув, тянет с досадой, – Хорошо~~ Что еще ты хочешь услышать, Чонгук? Ребенок тут же беззастенчиво выдает: – Всю историю. Все десять лет. Звучит довольно требовательно, даже с претензией, и Тэхён переворачивается на спину, чуть отстраняясь. Он больше не позволит из себя веревки вить, ему и одного брата хватает. Их молчанка длится довольно долго, Ким, кажется, даже успевает вздремнуть, а возможно, просто бредит. Поэтому когда Чонгук подкатывается под бок, щеночком заглядывая в глаза, и намеренно напрашивается, подставляя щеки, Тэ просто не может игнорировать его. Тут не до лавров победы. Он даже просыпается с ладонью на очаровательной детской щеке. А кошмары временно отступили.

☮☮☮

Ким Тэхён обожает заваливаться к Чимину в гости без предупреждения, каждый раз огорошивая новой сумасшедшей идеей. Одному Тэхёну Пак противостоять еще мог бы, но где Тэ – там и Чонгук хвостиком, а двое против одного – заранее громкое «единогласно!». Поэтому они немедленно бегут воплощать задуманное. Залезть на водонапорную башню только для того чтобы написать какую-нибудь несусветную глупость? Легко! Пробраться на заброшенный склад, где почему-то непременно должны оказаться сокровища пиратов? Да пожалуйста! Провести ночь в супермаркете (по крайней мере, они пытались) или угнать из этого самого супермаркета целую тележку продуктов? И вернуть потом все до последнего бананового молока, потому что Тэхён насмеялся вдоволь, а у Чимина на голове ни единого черного волоса, все седые. Да, Тэхён ненавидит скучать и сидеть дома, он обожает смеяться до слёз, когда творит свои шалости, и целые дни проводить вместе с друзьями. Но еще больше, если честно признаться хотя бы самому себе, он обожает маленького Чонгукки. – С Днем рождения, Чонгук! – кричит Чимин, взрывая хлопушки с конфетти. – С Днем рождения, Гукки! – вопит одновременно с ним Тэхён и бросается обнять только что пришедшего из школы Чонгука, слепя всех сверх-яркой улыбкой. Но Чонгук уворачивается, проскальзывая под рукой. Небрежно бросает рюкзак к стене на пол, оглядывает украшенную разноцветными шариками гостиную и кривой плакат «С 12-летием!❤» на противоположной стене. Фыркнув, разворачивается к замершему в непонимании Киму: – Оставь свои нежности при себе, хён. Мне уже двенадцать, я давно не беспомощный ребенок, которого можно бесконечно тискать и трепать за щеки. Для моего возраста это... неподобающе. Чимин прописывает ему смачную затрещину для профилактики, обеспокоенно смотрит на Тэ, ожидая увидеть слезы или истерику. Но тот лишь криво ухмыляется, глядя на это зазвездившееся, серьезное чудо, которое грозным волчонком зыркает на брата, потирая ладошкой вскочившую шишку на голове. – Хорошо, – кивнув, Тэхён делает ужимку губами, мол, ничего не поделаешь, остается только согласиться с условиями. – больше никаких объятий и поцелуев в щеку с моей стороны. Хотя должен заметить, что инициатором в основном был ты, Чонгук. Ты был таким ласковым ребенком. – с теплом вспоминает он. – Вот именно, что был. Больше не собираюсь. Чонгук гордо проходит мимо и поднимается на второй этаж, в свою комнату, где теперь нет ни одного плаката с супергероями, только неуютные голые стены. Оба парня провожают его взглядами. – Я просто уверен, что он долго не протянет. – отвечает Ким на невысказанный вопрос в глазах друга. Тот задумчиво зачесывает волосы назад. – Я прекрасно помню все те многочисленные разы, когда он называл меня своим любимым хёном. – Мне он так говорил только тогда, когда что-то выпрашивал.

☮☮☮

Вопреки твердым, как булочки в школьной столовке, ожиданиям Тэхёна, мелкий оказывается неожиданно и невероятно целеустремленным. Проходит неделя, месяц, год, полтора, а Чонгук продолжает уверенно держать оборону: никаких больше сказок на ночь и совместных просмотров аниме по ноутбуку, исчезают из жизни нежность в детском взгляде и смущенные клевки в щеку – робкие поцелуи. Еще лучше он соблюдает дистанцию – они всегда разговаривают минимум на расстоянии метра. Да и то, сейчас не разговаривают почти, только перебрасываются коротким «привет», и каждый идет по своим делам. Последний год в школе, наконец, заканчивается, тесты сданы с успехом (спасибо личному ангелу Пак Чимину, который натаскал почти по всем дисциплинам), и двое молодых людей уже грезят о том, как будут покорять величественный Сеул. Тэхён устроился на временную подработку кассиром в уютный магазин спорттоваров, потому что однажды тихим вечером несколько месяцев назад отец пожаловался, что денег едва хватает, но он, конечно же, собирается помогать Тэ хоть малыми суммами. Крепко обнимая отца, Ким-младший решил, что ему срочно нужна работенка. Он даже изредка гирьки да гантельки тягает, когда совсем скучно становится. Время послеобеденное, завтра уже уезжать в столицу, а за окном – ни снежинки, хотя по календарю положено. Колокольчик над дверью громко звякает, оповещая о приходе посетителя, и Тэхен расплывается в дежурной улыбке, произнося привычные до оскомины слова приветствия. Но запинается, пытается явно не показывать удивления, хотя брови приняли почти вертикальное положение. – Привет, хён. – говорит Чонгук, стягивая тонкую шапку, которую тут же запихивает в карман. Он ерошит темные волосы и продолжает спокойно. – Надо поговорить. Есть тут у тебя укромное местечко? Тэхён оглядывает порозовевшие (от холода?) щеки, такие же пухленькие, как и в детстве, расписанный баллончиком скейт в руке и слишком самоуверенный для тринадцати – с половиной, обязательно уточнил бы Чонгук – взгляд. Красные кеды и красный шарф, фоном – черное пальто с крупными пуговицами. Если бы Ким не был так ошарашен внезапным появлением, то непременно бы фыркнул от всей души. Насмешливо фыркнул. Он отводит мальчишку в подсобку, заставленную новыми великами и заваленную садовой дрянью, которая тоже почему-то продается в этом магазине. Разворачивается к Чонгуку, пряча руки в карманах джинсов. Тот вдруг стремительно оказывается рядом и обнимает до боли в ребрах, пряча лицо в мягком, мятного цвета свитере крупной вязки. Тэхён хочет пошевелиться, но чувствует, что не может – шок сковал его цепью, звенья которой шире футбольного поля. Но и она распадается спустя мгновение, когда Чонгук трется носом где-то в районе солнечного сплетения, отчего сердце пропускает удар. Жест был таким по-детски милым, давно позабытым, а трепещущие ресницы прикрытых глаз вызвали неясное волнение. Тэхён осторожно коснулся растрепанных влажных волос: – Эй, мелкий, ты чего? – голос срывается под конец. Потому что его обладатель отвык.Чонгук что-то бормочет в него, слегка щекоча подбородком, поэтому приходится переспросить. – Что? – Не уезжай, хён. Младший вдруг резко поднимает взгляд, оказываясь на расстоянии буквально сантиметров пятнадцати от лица Тэхёна. Огромные оленьи глаза заглядывают в самую душу, в самую суть, и на этот раз Тэ ощущает конкретный такой ядерный взрыв где-то внутри. Причину которого он и сам желал бы знать. Но с этим можно разобраться позже, а пока он лучше полюбуется на полупрозрачного, пробившегося маленького Гукки в ободке с мягкими длинными ушками в карей глубине напротив. Он и не догадывается, что в этот момент младший залипает на его волосы. Нелепый, словно завалившийся на бок ежик красно-рыжего цвета, зачесанный вверх. Чонгук, чувствуя, что неумолимо краснеет, вновь зарылся носом в мятную шерсть, прячась. Он сказал это! Собрался с духом и сказал! Все, оказывается, так просто, и месяц сомнений напополам с внутренними метаниями канули в лету ящика памяти. Тэхён, чуть не умирая прямо на рабочем месте (он уже видит смеющихся врачей, констатирующих его смерть), присаживается на корточки и берет крольчонка за руки. Тот закусывает губу, отводя взгляд на стойку со спортивной одеждой. – Эй, Чонгук, – мягко позвав, но не добившись внимания, Ким со вздохом объясняет, – мне ведь учиться надо дальше, а потом работу хорошую найти и пахать сутками, чтобы отцу помогать, сам знаешь, с деньгами у нас не очень – редкие гости. Нелепая шутка злит Чонгука, он отворачивается, скрещивая руки на груди, и вновь бурчит что-то недовольное. Тэхён чудом разбирает пару фраз, но лучше бы он и вовсе не слышал, ей-богу. – ...дурацкий хён, только и может морочить мне голову... – ...липучка-хён, вечно нет от него покоя... – ...говорил, что любит меня, но, как выяснилось, обманывал все это время... Тэхён вскочил на ноги, не веря своим ушам, и разница в росте около двадцати сантиметров больше не казалась ему милой, он взмахнул руками: – Как ты можешь говорить такое?! Как ты можешь говорить, что я не люблю тебя? Чонгук развернулся торопливо, окинув взглядом случайно скинутую хёном на пол коробку с ортопедическими стельками, и протянул ехидно: – Дааа? Тогда, если ты действительно любишь меня, то поцелуй. По-настоящему. Тэхён, вцепившись в край стола, медленно осел на стоящий рядом стул, чтобы не упасть. Уставился на младшего, словно видел его впервые, забавно приоткрыв рот и нахмурившись. Молча оглядывал поджатый уголок губы и дерзящий вызов в прищуренных глазах, скользнул взглядом по упертой в бок руке и чуть отставленной в сторону ноге в обжигающей взгляд кеде. Заносчивость в чистом виде. Доигрался. По всем параметрам. Где-то перезаботился, где-то недоглядел. И вот они, плоды его чрезмерной опеки, стоят напротив и сверлят взглядом. На его личном острове цунами высотой с Бурдж-Халифу, пальмы недосчитываются листьев, все вокруг серое и мутное, под цвет налетевшего коршуном ветра. Разруха и увядание. Время отсчитывает секунды, стремясь к вечности. В подсобке вальяжно царствует могильная тишина. Чонгук не шевелится, потому что умеет терпеливо ждать. Пока все в порядке: хён действует согласно плану, осталось совсем немного до того момента, который Чонгук с широкой улыбкой сможет отметить двумя килограммами ванильного пломбира и молочным коктейлем. Чон умный не по годам, ему часто так говорят, но последний шаг все равно за хёном. А тот что-то не торопится бросаться в объятия и слезно умолять о том, чтобы они всегда были вместе. Тэхён, наконец, отмирает, приходя в движение, и смотрит в упор на Чонгука с нечитаемой эмоцией. Когда хён, глубоко вздохнув, собирается начать говорить, волна паники настойчиво подбирается к ногам Чона. – Гукки, ты маленький еще, не понимаешь ничего в жизни. – качает головой Тэ, разглядывая пол. – Мы просто слишком много времени проводили вместе, почти все твое детство, и ты... привязался ко мне. Немного слишком сильно, я думаю. А теперь, когда я уезжаю... поверь, мне и самому не так-то легко оставлять тебя здесь одного, так что я тебя понимаю... Но ты просто запутался в себе, Чонгук, и поторопился с выводами. Тебе бы все обдумать тщательно, а потом уже приходить ко мне... Хорошо? Тэхён, наконец осмелившись, смотрит на Чонгука, улыбка которого медленно сползает с лица, оставляя лишь боль в глазах. Хён действует совершенно не по плану. Все стремительно катится под откос. Опять паника, которая достает почти уже до подбородка. Следом накатывает волна злости, хороня с головой. – Ну и катись, куда хочешь! Не нужен ты мне! Чонгук сбегает. От себя и ответственности. Ведь крольчата, которым разбили сердце, больше никогда не улыбнутся. Ким Тэхёну так уж точно не светит.

☮☮☮

Мама будит рано утром в воскресенье ласковым поцелуем в лоб и нежно шепчет на ухо: – С Днем рождения, Чонгуки~ Собирайся, и пойдем в парк аттракционов. Чонгук сначала сонно мычит в подушку, сильнее кутаясь в одеяло и пытаясь вновь заснуть, а потом резко садится на постели. Недавно по дороге в парк аттракционов он видел какой-то салон... Он лучисто улыбается опешившей матери, предвкушая: – Мам, я вчера придумал, что хочу на День рождения. – И что же это? – с опаской интересуется госпожа Чон, все еще с содроганием вспоминая тот раз, когда сын попросил купить ему белого питона. Чон Чонгуку исполнилось пятнадцать лет. И он впервые в жизни покрасил волосы. В вырвиглазный винный цвет. Потому что помнит яркого хёна и безумно скучает по нему. Ни в коем случае не желает признаваться себе, что тайно мечтает соответствовать. Он больше не глупый, слишком посредственный и скучный малолетка. Все изменилось. В Сеул он отправляется с улыбкой на губах, яркость которой могла бы превзойти солнце.