Colors

..Серебряный выражает стремление к свободе и попытку преодолеть все ограничения. Он всегда медленно струится, освобождает от эмоциональной скованности, отличается способностью проникать везде..  Чимин уверен, что круто отметил свой День рождения. Потому что весь клуб в пьяном угаре громко скандировал его имя, потому что алкоголь лился почти бесплатными реками, потому что потом у Пака был охуенный секс в четырех позах с каким-то розововолосым, гибким парнишкой. И нет, все законно, тому уже исполнилось восемнадцать. Последствие только одно. И оно подобно смерти: разъедающая экскаваторным ковшом, острая головная боль второй день подряд, от которой даже три таблетки обезболивающего не спасают. Хочется на стены лезть, да хоть на потолок, но избавиться от нее, поэтому Чимин с какой-то детской верой накрывается пледом с головой. Но одеялко только от монстров спасает... Телефон на столе вдруг истошно заорал какой-то попсовой песней о неразделенной любви. Чимин со стоном сжался в комок, пытаясь слиться с диваном в попытке убежать от взрывающихся в мозгу огненных фейерверков. – Ответь уже, или я нахрен разобью его об стену!! – Кто там? – крикнул Чонгук из ванной. Как же не вовремя ему вздумалось мыться! – Какой-то Юнги. – Ой, хён, ответь, пожалуйста. Дверь захлопнулась, лишая возможности послать брата в дальнее путешествие. Рыкнув бессильно, Чимин приблизился к источнику своей ненависти и бросил полное дружелюбия: – Какого хрена надо? – Ну, и чего молчим? – спросил он спустя десять секунд тишины. – Сколько? – поинтересовался невидимый собеседник умершим голосом. – Сколько что? – Пак сморщился всем лицом, абсолютно не желая напрягать свои многострадальные извилины. – Выкуп. За Чонгука. Чимина отчего-то пробило на смех (не иначе, крыша протекает), и он заявил парню, для убедительности махнув рукой: – Да я сам за него доплачу! Снова молчание. Напрягает. Чимин вздохнул: – В душе он, позже перезвонит. – Хорошо. – и загадочный Юнги отключился. Чимин лыбится, как банально объевшийся сметаны кот, и плюхается обратно на диван. Голос у того парня такой низкий, что коленки невольно подкашиваются. И спокойный. Прям как специально боженька личный фетиш подкинул. – Познакомь меня с ним. – попросил он Чонгука, едва тот вышел из ванной. – Сдурел, что ли? – фыркнул брат и покрутил пальцем у виска. – Ему вообще-то пятнадцать, как и мне. Факин счит. – Тогда запрети ему курить. – бросил Чимин в ответ недовольно. – И не проси больше отвечать твоим друзьям-малолеткам. Боженька настолько же милостив, насколько и шутник со стажем. – А что, – гаденько ухмыльнулся Чонгук, подмигивая, – боишься сесть за совращение, ммм, хён? – Иди в жопу. – по-доброму отмахнулся Чимин, бросив в мелкого подушку. Голова волшебным образом перестала раскалываться.

☮☮☮

Теперь интернет и зарядка для Чонгука – лучшие друзья. Хоть он долго и не решался, но все-таки однажды написал Тэхёну подрагивающими пальцами в сети. Это было тривиальное «спокойной ночи, хён», но зато в ответ он получил «тебе тоже, Чонгукки» целую минуту (!) спустя, отчего сердечко радостно забилось. Теперь они переписываются почти каждый день после учебы, когда свободная минутка выпадает, иногда даже до поздней ночи и мешков под глазами. Чонгук рассказывает, как прошел день, что новенького в школе, изредка хён сообщает что-то о себе (например, о своенравном холодильнике, который достался от бывших хозяев и барахлит в последнее время все чаще и чаще, рассказывает смешные истории о своих одногруппниках, делится понравившимися песнями), и такие моменты – бесценны. Забавно, если учесть, что Чонгук эти моменты собирает «в копилочку». Чимин сначала подкалывал по поводу того, что младшенький с телефоном чуть ли не спит в обнимку, но спустя месяц отвязался со своими дурацкими шуточками. Мать и отец по-прежнему пропадали на работе, но это, возможно, даже к лучшему, ведь Чону не хочется врать им, почему он так улыбается, глядя в экран. Просто он счастлив. Счастлив стать частичкой жизни хёна.

☮☮☮

Середина декабря балует морозцем и редкими снегопадами. Приятно наблюдать, как весь город постепенно принаряжается к грядущим праздникам. Везде гирлянды, елочные украшения, какие-то миленькие фигурки, а главное – приподнятое настроение. – Вот идиот, – вздохнул Мёнсу, глядя на Тэхёна, который замер посреди лестницы, пытаясь пальцами поймать крохотные снежинки, и подошел ближе к парню, продираясь сквозь толпу молодых людей. – Ким Тэхён, прием, космос!! Не стой, замерзнешь! Тэ обернулся на голос одногруппника, растерянно хлопая глазами. Что он делал? Кажется, спускался вниз по лестнице от универа, в котором учится, радовался, что последнюю пару за несколько минут до начала отменили, потому что у профессора Квон нарисовались дома неотложные обстоятельства. Да, он как раз остановился, чтобы сделать фотку яркого заката на полнеба, ведь Чонгук такое обожает до щенячьего визга, и уже почти отправил, как вдруг его крольчонок внезапно сам написал, словно момент поджидал. «Хён, ты веришь в чудеса?». «К чему бы это?», – задумался Тэхён на секунду. А потом настрочил в ответ «Не верил, пока не встретил тебя~». Такое бы своей девушке писать, а не... просто брату просто лучшего друга. Но Тэ все равно, он мыслями уже не здесь. Чертово расстояние в четыреста бесконечных километров между Сеулом и Пусаном, отделяющие его от Чонгука. Чертовы учеба и вечная нехватка свободного времени. Да даже если было бы это время, чтобы сесть на поезд и рвануть в Пусан, где деньги-то взять? На третью подработку устроиться? Так и сдохнуть недолго. Сам занимал недавно у одногруппницы до следующего месяца, потому что холодильник все-таки накрылся, и пришлось покупать новый... – Тэхён, – вновь зовет Мёнсу, щелкая перед лицом парня пальцами. Есть контакт: взгляд стал более осмысленным. – Что с тобой? – В печали я. – вздохнул Ким и неожиданно повис на друге. – Мёнсу-я~ а у тебя случайно нет знакомого волшебника? Мне срочно надо. Срочно-срочно. Мне всего-то одно маленькое желаньице загадать... – Интересно, какое. – Я хочу телепорт. – Боюсь, что волшебник разорится, ТэТэ. Они прощаются у подножия лестницы, потому что им в разные стороны. Тэхён осматривает горящую огнями улицу, вдыхает запах вкусного кофе, доносящийся из ближайшей кафешки, любуется первыми звездами, которые чудом пробились сквозь свет и городской смог. Но ничто из этого уже не веселит его, даже радостные детишки с подарками, ведь его личный праздник испорчен собственным одиночеством. Когда со спины внезапно напрыгивают, Тэхён безбожно матерится на всю улицу, потому что чуть инфаркт не получил от испуга, и пытается оглянуться, но перед глазами только чей-то полосатый черно-белый шарф и край пальто с длинным мехом, который лезет в глаза. – Хёоооон~ Ты скучал?~ Чонгук смеется ему на ухо и прижимается холодной щекой к виску, бесцеремонно воруя тепло. – Блять. – выдыхает Тэ шумно, не в силах поверить. Хотя нет, нет! Он готов поверить, только пусть это все будет правдой, пожалуйста. – Как ты здесь оказался? – К тебе приехал. – в голосе слышится теплая ухмылка. Тэхён, подкинув мелкого повыше, подхватил его под колени, снова повернул голову, встречаясь с блестящими шкодливыми глазами. – Ладно, – сдался Чонгук, когда хён посмотрел на него уж слишком скептически, – С классом на праздники приехали. Так ты скучал? – спросил он – нетерпеливо – еще раз, слезая с комфортабельной спины. Вместо ответа Тэхён крепко обнял младшего, действуя по принципу «громче любых слов». – Ну, давай, рассказывай. Они сидели за столиком в маленькой уютной кофейне с бледно-желтыми стенами, цветочками в кадках и белыми гирляндами на потолке. В таких заведениях всегда тихо и спокойно, не орет безвкусная музыка из колонок. – Скоро же твой День рождения, – отпив молочную пенку, белыми усами легшую над верхней губой, начал Чонгук, – Я отпрашивался у родителей к Чимину, каникулы же, наконец, но брат сам домой хочет, поэтому мой план провалился. – он опустил ту сопливую часть, где думал, что если не увидит хёна в ближайшее время, то точно помрет молодым и красивым, а мама будет плакать. – Поэтому пришлось немного исхитриться, ввязаться в школьную поездку, и – оп – я здесь. – он широко улыбнулся. Все-таки то воспоминание, где он с разбегу запрыгнул хёну на спину сегодня, теперь его самое счастливое новогоднее воспоминание. – Ты представить себе не можешь, как я рад, что ты здесь, Куки. – Тэхён на мгновение берет Чонгука за руки, ни на секунду не разрывая зрительный контакт. – Это действительно лучший подарок. Мальчишка предсказуемо алеет щеками, но улыбается еще шире, и это главное.

☮☮☮

Обняв хёна на прощание, Чонгук поднялся по широкой, плохо освещенной лестнице хостела в общий номер, где девять, таких же, как и он, мальчишек, каждый из которых живет своей отдельной жизнью. Юркнув на второй этаж двухъярусной кровати, Чон повернулся ко всем спиной, осторожно разворачивая подарок для Тэхёна. Слава небесам, все в порядке, все огонечки мигают. Значит, уже послезавтра эта красота вернется к своему хозяину. Чонгук вспоминает две их с хёном единственные встречи за всю неделю. Каждая из которых на вес Калифорния-252 и вызывает согревающую улыбку. Одна из них была в парке Ханган, где есть аллея изумительных, припорошенных снегом, словно сахарной пудрой, раскидистых деревьев, откуда Чонгук не пожелал уходить, пока не сделает тысячу фотографий на память, ведь вокруг было нереально красиво. Тогда еще хён притащил две пачки ванильного молока, потому что оба не любят горькое, и они расположились на лавочке, любуясь переливами реки. Осталось даже где-то в памяти телефона видео с уличным музыкантом и Тэхёном, который закрывался и улыбался смущенно всякий раз, когда Чонгук принимался снимать его. Тогда Чон еле добрался до кровати, потому что ноги отнимались из-за долгой ходьбы и «а давай обойдем весь парк, Чонгук-и?». В другой раз они были на катке. Чонгук чуть не отбил себе все бедра и настрадавшийся копчик. А хён в пяти метрах выписывал причудливые фигуры ногами, бесстыдно раздаривая всем вокруг свои улыбки. Эта встреча немного отдает болью – физической и душевной. Они много разговаривали, возможно, даже все по второму кругу обсуждать начали, но с Тэхёном это было незаметно, потому что интересно. Чонгук много смеялся. Хён забавный. И милый. Гораздо живее, чем на фотках, которые скидывал в ответ на бесчисленные сэлки Чонгука не чаще, чем прилетала комета Галлея. Хотя скайп лучше фоток. Чон, наверное, спятил абсолютно, раз до сих пор хранит на компе запись их первого с хёном разговора, где сам болтает без умолку, потому что жутко волнуется, а Тэхён много улыбается. Отчего-то младший тогда казался милее, чем обычно, может быть, потому что изо всех сил пытался не смущаться? Ким просто не знал, что надел именно ту самую бежевую рубашку с бордовыми и синими птичками, в которой был, когда Чонгук поцеловал его несколько месяцев назад. Чон просто не мог не вспоминать размытые ощущения теплого тела в руках, свое счастье из-за долгожданной встречи и приятные ощущения, оставшиеся после легкого поцелуя. Все это безумно отвлекало от разговора. И Чонгук чуть было не сболтнул лишнего.

☮☮☮

Родиться за день до Нового года – интересно, каково это? Наверное, чуть лучше, чем прямо в канун, ведь тогда у тебя вместо двух праздников – всего один, и подарков, соответственно, в два раза меньше. Это немного нечестно. Чонгук заглянул к Тэхёну лишь после обеда, потому что случайно сел не на тот автобус, в итоге уехав чуть ли не за город, а денег Чимин дал только на один проезд. Все равно он по-любому встретится с Кимом вечером, тогда Чона и заберет. Последнему, кстати, пришлось с помощью телефона идти пешком до квартиры хёна, а это несколько километров. Без наушников. В толпе. А Чонгук ненавидит толпы. В общем, сущий зэ хэлл. Дверь долго не открывали. Он там умер, что ли? Нет, просто проект, после сдачи которого можно наконец-то выспаться. Не успел Тэхён открыть дверь, а его уже чуть не сбили, пытаясь задушить в объятиях. Он шипит, когда ледяная ткань пальто прижимается к обнаженным участкам кожи, не скрытым свободной майкой – мелкий принес с собой холод, но уже спустя несколько секунд становится тепло – его согрели. – С Днем рождения, хён!! – кричит Чонгук, отстранившись, но не выпуская из рук. – Почему ты спишь до сих пор? – он зарылся носом в полосатый шарф, во все глаза смотря на только что проснувшегося хёна – волосы торчком с одной стороны, слипающиеся, прищуренные глаза и откровенная озадаченность происходящим. Тэхён заметно тяжело соображает спросонья, поэтому Чонгук отправляет его в душ, умоляя не поскользнуться там где-нибудь, а сам идет резать шоколадно-ореховый торт, который все это время таскал с собой. Правда, вкусность превратилась в легкое месиво, но зато чай вкусный получился. Хоть что-то. Чонгук сидел на стуле прямо около двери, а потому ему прекрасно было видно в дверной проем всю единственную комнату. Мимо продефилировал Тэхён. Голый. Ну ладно, Чону только сначала так показалось, потому что резко открылась карта новых неизведанных участков тела хёна, а так тот был в миленьком розовом полотенце. Тэ-хён взял одежду из шкафа и спокойно ушел обратно в душ, одеваться. Чонгук же раз за разом обреченно повторяет мантрой «развидеть, развидеть, развидеть...», да куда там! Память услужливо все сохранила и даже сделала резервные копии. – Где ты будешь отмечать? – осторожно поинтересовался Чонгук, отпивая чай из голубой чашки со Спанч Бобом. Тэхён отмахнулся с таким видом, словно сейчас услышал несусветную глупость. – Половина моих друзей разъехалась домой к семьям на праздники, а вторая половина занята предпраздничной суматохой. Так что всем не до меня. Никому-то я не нужен. – протянул он, дуя губы. Впрочем, Ким все понимал, и на друзей не обижался, хотя было немного, совсем капельку грустно... Чонгук резко схватил его за руку, поражая своей решительностью в глазах. – Не говори так, хён. У тебя есть я, и мне не плевать на тебя. Да я могу хоть целый день с тобой провести, если хочешь! Тэхён улыбнулся мягко в ответ: – Я не сомневаюсь в этом, незанятой ты мой, но... Что там «но...» Чонгук уже не слышал, потому что в ушах множилось и отражалось это «ты мой», единственное, что выцепил набекрень работающий в последнее время мозг. Чонгук всегда думал, что принадлежит сам себе, потому что является свободной и независимой личностью, но... он был бы не прочь побыть этим самым «ты мой».

☮☮☮

Черт знает, как их занесло в процессе праздничной прогулки по городу в тот самый клуб, где Чимин свой др отмечал, но факт остается фактом: Ким Сокджин сумеет уговорить выпить любого, даже закодированного пять раз, не зря, видимо, барменом работает уже несколько лет. Первый стакан, который Джин предложил крошке Чонгукки, Тэхён беспощадно вылил на пол, ибо нефиг ребенка на его глазах спаивать. – Либо пьешь на халяву, либо платишь, – холодно заявил бармен. И из вредности налил Чону второй бокал мохито, потому что этот ребенок – под градусом сущий ласковый котенок во плоти, а тактильному маньяку Джину только этого и надо. Тем более, что Пак Чимин продал щеки Чонгука в рабство Сокджину, таким образом расплатившись за два ящика коньяка (ремень от Гуччи с королевской змеей тоже свою роль сыграл, но главное – щеки). А мелкому ничего не сказал, хитрюга. И не такому универ учит. Тэхён каждый стакан вовремя перехватывал, ибо денег в кошельке стабильное «пусто», опять-таки из-за терок с капризным холодильником, и мученически выливал в себя, хотя по жизни принципиально трезвенник. Вот мама вернется из командировки, тогда можно и выпить кружечку пивка по такому поводу, а так ни-ни – ни капли. Он сбежал бы еще на третьем стакане, но так не вовремя написал Намджун, обещая подарок занести перед сменой, раз они так удачно пересеклись сегодня. Джун – крутой диджей, толпу буквально чувствует, предугадывая необходимый под настроение трек, за что благодарная публика чуть ли не в экстазе бьется, а в его смену всегда многолюдно. Спустя двадцать минут, он, наконец, появился, отсвечивая своими ямочками. Кричал на ухо о том, что желает Тэхёну дожить до того момента, когда за бредовые идеи вроде трамплина до Марса начнут платить, а чтобы ТэТэ был еще счастливее, Джун вот дарит ему билет в вип-ложу на конце... – Да ладно?! – Чонгук даже вскочил со стула от потрясения, впившись взглядом в неоново-оранжевый прямоугольник ламинированного картона прямиком до рая для ушей. – MoнsteЯ? Обожаю эту группу! Там такооой барабанщик офигенный, просто огонь! Помню, как-то раз... Стоило Чонгуку немного поорать от счастья и пролепетать какую-то историю о «монстрах», как Джун уже – под глаза-шары-для-боулинга Тэхёна, ведь это была лично его любимая группа – и мелкому билет протягивает, а тот в ответ сияет широченной улыбкой, из-за которой даже глаз не видно, и тянет «Намджун-хён, ты такой крутой!!~»... Следом Джун говорит Тэ на ухо, чтобы они скорее ехали домой, а то Сокджин тот еще коварный проныра – и злопамятный – напоит-таки ребенка, лучше сразу следовать совету и бежать отсюда подальше. Поблагодарив друга за кошерный подарок, Тэхён утащил за собой Чонгука, ручки которого уже потянулись к бутылочке саке. Вот только Ким не пил давненько, с прошлого года, может быть, да и ужин они с младшеньким пропустили, потому что весь вечер сражались снежками за первенство в бою (даже собрали по маленькой армии со своей стороны). Поэтому до дома Тэхён добирался в основном не своими ногами, предпочитая повиснуть на Чонгуке. Перспектива тащить на себе полубессознательную тушку Чона, конечно, в восторг не привела, ведь хён совершенно не умеет пить. Ну, или просто Сокджин умеет делать из людей пьяниц. Но страдал в итоге лишь один Чонгук, особенно, когда отскребал Тэхёна от пола в коридоре. Нет, ну что такого-то, если бы Чонгук немного выпил? Явно ничего бы не произошло... Тупица хён. Кое-как уложив сопротивляющегося Тэхёна на диван («такой тепленький, я так замерз... не уходи?»), Чонгук решил быстренько принять душ, пока Чимин не приехал, а то один придурок прямо на выходе из клуба облил его какой-то дрянью, жутко липнущей к телу да еще и воняющей в придачу. Когда была найдена устраивающая середина между красным раком и синим пингвином (Чон Чонгук – душ 1:0), тело невольно расслабилось и накатила легкая боль в мышцах. А следом усталость. Он столько километров сегодня намотал, что страшно представить даже... Но зато хён счастлив. Сказал даже, что это самый лучший его День рождения, но... и не такое, наверное, скажешь, если выпил несколько среднеградусных коктейлей подряд... Ступив ногами на мягкий коврик, Чонгук сообразил, что машинально закинул свою одежду в корзину для грязного белья. Черт. Что делать теперь?! Побороть собственную брезгливость или включить смелость? Тихонько выглянув из душа, Чонгук увидел, что Тэхён дрыхнет на диване в позе звезды. Значит, путь свободен. Ну, чего ты стоишь? Полотенчико покрепче завяжи и вперед~ Прокравшись к шкафу за сменной одеждой, он наметил себе что-нибудь более-менее черное, ибо гардероб у хёна ляпистей, чем тюльпановые поля в Голландии. Спасительная дверь из комнаты уже маячила перед глазами, до нее оставалось всего пару шагов. Но... – Попааался~~ [♫ Galimatias & AlinaBaraz – Can I ♫] Тэхён перевернулся на спину и уставился в неровный потолок, проклиная всей душой Ким Сокджина, который опять намешал что-то, точно ведьма. Зато в голове так легко и почему-то весело... А если весело, то хочется шалить и дурачиться. Тэхён обожает шалить и дурачиться, но, жаль, нет такой работы. Резко становится грустно. А если грустно, то надо обниматься – и будет тебе счастье, потому что гормон окситоцин вырабатывается. Вон как раз и цель Тэхёна идет. Даже не идет, а крадется, как будто... зайчик. Зайчик в ореоле желтого света из коридора. Прям личный ангел с небес снизошел. Ангел, который попался в аморальные сети. Ким искренне не понимает желание своего ангела вырваться, ведь так тепло и хорошо, что он прижимается покрепче, для верности перекинув голень через чужие ноги. Чонгук готов от стыда сквозь диван провалиться, а лучше через все этажи до ядра земли, а еще лучше – на ту сторону, где-нибудь в Атлантическом океане.Он перестает дергаться, когда чувствует, что полотенце сползло. Потому что у кого-то шило в попе и склероз, что кушать надо хотя бы три раза в день – ничего на его костях не держится... Несколько раз выдохнув, Чонгук немного успокоился. Ну, ничего не происходит же, хён, кажется, уснул, уткнувшись Чону в плечо... Но, он видимо забыл, что в присутствии Ким Тэхёна, которому теперь законные во всех смыслах двадцать, опасно расслабляться. Хён трется носом о шею, вызывая легкие мурашки и заставляя непроизвольно откидывать голову, и бурчит о том, что Чонгук холодный, как мороженое. Смехом щекочет ухо и обещает, что согреет, обязательно согреет, выводя пальцами узоры на плече. Чонгуку почему-то хотелось плакать. Такого хёна он боится, слишком сильного и слишком непредсказуемого. Тэ нежно укусил крольчонка за ушко, отчего тот захныкал и снова начал вертеться. Но Киму бесконечно легко, а потому последний разум выветривается, забирая с собой ненужные сейчас совесть и робость. Тем более, сегодня особый день. Тэхён соскользнул с Чонгука на бок, уложив ладонь на грудь, со смешком отметил колотящееся как у маленькой колибри сердечко. Приблизившись к лицу младшего, провел кончиком носа по чуть влажному виску, шепча на ухо: – Кажется, ты хотел знать, почему я сбежал, тогда, в клубе... Горячая ладонь заструилась по груди Чонгука вниз, перебирая по коже пальцами. Последнее дыхание сбилось. Тэхён же чуть сбился с курса, исследуя заодно и краешек теплеющей щеки. – Я не сбежал. Я просто дал тебе возможность одуматься. Рука Тэхёна уже на напрягшемся от касаний животе, разведывает нетронутое, а его губы пристроились в уголке чужих, греясь. Тэ гадал, сколько оттенков красного уже сменило лицо Чонгука, пока он тут игриво медлит. Чем ниже, тем сильнее Чонгук жмурится, закусывая губы. – Но ты оказался глупеньким крольчонком, Чонгукки. В голове у Тэхёна сейчас туман воспоминания их поцелуя. Пусть младший тогда просто прижался губами, безуспешно пытался углубить, но Тэ и этого хватило, чтобы перечеркнуть несколько отношений, разом и начисто. Он карябает пальцами дорожку под пупком Чонгука, слегка оттягивая нижнюю губу. – Ты должен был бежать, зайчик, но вместо этого забрел прямо в логово к хищнику. А назад дороги нет. Тэхён хотел всего лишь оттянуть резинку трусов, чтобы услышать смачный шлепок по коже, и на этом с улыбочкой закончить, но... он, кажется, и вовсе не нашел белья, или в чем там был Чонгук. Запоздало отдернув руку, он неровно сел. Обернулся через плечо, стараясь не смотреть на оголенный комок нервов в виде младшего. – Прости, перебрал сегодня. Встал и ушел в душ, вновь сбегая от последствий. Чонгук растерянно подтянул полотенце на бедра.