Colors

..Светло–серый цвет действует очень легко, выражает свободу и готовность к контактам, хорошо успокаивает, умиротворяет тело и разум.. Когда первый шок от действий Чонгука проходит, Тэхён берет себя в руки и отстраняет подозрительно притихшего парня за плечи. Ким, возмущенно выдохнув, поджимает губы. Чонгук, кажется, не соображает почти ничего, почти спит стоя, вцепившись Тэхёну в полы рубашки. И еще имеет совесть, навалившись всем телом, причмокивать губами во сне... – И кто тебя только в клуб пропустил, – вздыхает Тэ, – Несовершеннолетнего горе-алкоголика? – Сокджин-хён. – не открывая глаз, бормочет Чонгук. Он просто хотел вновь почувствовать близость с хёном (робко надеялся на взаимность), поэтому так отчаянно прижимал Тэхёна к себе, уложив голову старшему на плечо. Спаааать... Ким цокает недовольно, чувствуя тяжелое дыхание прямо в ухо и расслабленное-не-пушинка-тело в руках. – Такой весь крутой мачо, а целоваться не умеешь. – насмешливо бормочет Тэ, не ожидая, что его услышат. – Еще научишь, хён. – бубнит Чонгук в ответ и крепче обнимает, глубоко вдыхая. Он соврал – на самом деле, исходящий от Тэхёна аромат ему нравится. – Хён, я, кажется, намешал какой-то дряни... Поехали домой? Пожалуйста.

☮☮☮

Проснулся Чонгук в незнакомом месте. Но просыпаться, если честно, вообще не хотелось. Хотелось сдохнуть от боли, разрывающей черепную коробку. И сожрать тюбиков пять зубной пасты. А еще воды – во рту словно пустыня Атакама. Глаза привыкли к темноте, и Чон огляделся заинтересованно. Захламленная разнообразными коробками (?), вытянутая комната, но с огромной плазмой на противоположной стене, направо и прямо – полуприкрытые двери, ведущие черт знает куда. Чонгук медленно обернулся, заглядывая через плечо за спину. Тэ-хён спал на животе, подложив руки под подушку, и смешно дул губы во сне. Это вызвало какое-то неясное пока, приятное чувство. «На это, конечно, можно смотреть вечно, но в туалет однако хочется, щас лопну», – здраво рассудил Чонгук и осторожно соскользнул с дивана ногами на пол. Он интуитивно сунулся за правую дверь, в которой виднелся темный коридор, и не прогадал. Вернувшись, Чонгук сгонял до кухни попить водички. Ну, чтобы восстановить баланс круговорота воды в организме. Направляясь обратно к постели, ведь часы на кухне показывали начало пятого утра, он невольно задумался своим мозгом-киселем. Он сейчас щеголяет в одних трусах («с рисунком медвежат, как у настоящего мужика», – издеваясь, шипит внутренний голос). И ляжет в таком виде в постель к хёну. Жуть. Стыдно, и щеки быстро краснеют от таких мыслей. «А вдруг хён любит спать голым?» – ужасается Чонгук, пораженно замирая на месте. Был у него один такой знакомый школьный-приятель-извращенец. Да недолго. Осторожно приподняв край одеяла, Чонгук выдохнул с облегчением. Все-таки у хёна нет привычки спать голым. Слава небесам. А то фантазия что-то расшалилась, негодница... Стоп, а почему он вообще об этом подумал? Чону захотелось удушиться подушкой. – Боже, какой ты шумный, – негромкий, ворчливый голос напугал до седых волос, – Я спать вообще-то пытаюсь, поэтому затихни немедленно. Чонгук сглотнул: – Хён... А где моя одежда? С градусом из крови заодно резко испарилась смелость. – Ложись, я сказал. Тэхён, зевнув, перевернулся на спину. Мелкий послушно юркнул под одеяло, приняв стеснительную позу мумии, и уставился на него. Видимо, не заснет спокойно, пока все не выяснит. Тэ вздохнул заранее тяжело и принялся объяснять заплетающимся со сна языком: – Тебя совсем развезло, а Чимин все-таки уехал, как ты и сказал, поэтому домой мы поехали на такси. Кстати, это мой дом, знакомься. Он у меня хороший, так что не обижай его. Ммм.... По дороге ты сказал, что тебя тошнит, и водитель тут же выгнал нас. Повезло, что до дома недалеко оставалось... Я только сегодня переехал сюда, вещи еще не все перевез, поэтому извини, Гукки, пижамки нету. Но ты же большой мальчик, уж не замерзнешь, я думаю. Последнее предложение патокой влилось в уши Чонгука, отбивая желание высказаться о бедовых речевых способностях хёна, загипнотизировало своей божественной низостью, отчего по телу легкая дрожи прошла и резко во рту слюны прибавилось. Хён, уложив ладонь на живот Чона, издевательски похлопал сквозь одеяло. Чонгуку же сейчас остро захотелось оказаться в Антарктиде, где до безумия холодно, что только в радость, а еще нет смущающего хёна. Нет. Ему хочется в открытый космос, туда, где минус двести семьдесят по Цельсию, ведь от слов хёна стало слишком жарко, прости господи. Чонгук быстренько переводит тему, стараясь не обращать внимания на руку, которая все еще покоится на его животе: – Ты поэтому опоздал к Чимин-хёну на торжество, да? Из-за переезда? Тэхён, лениво угукнув, отвернулся к стене, наконец убирая свою лапу. – Спи уже, – пробормотал он и язвительно добавил, – Домогатель несчастный. Пятнадцать лет всего, а уже напивается до беспамятства и взрослым парням в штаны лезет... Чонгука как подбросило. Сучка память услужливо подкинула размытое воспоминание, где он целует Тэхёна. Как тут спать-то теперь можно?! Боже, какой же он все-таки малолетний идиот... Ким шипит недовольно, когда Чонгук вдруг выть начинает, и сбрасывает парня на пол. Вопли тут же прекращаются, сменяясь райской тишиной и редкими, задушенными всхлипами. Тэхён лыбится довольно: ох и нравится же ему доводить мелкого...

☮☮☮

Чонгук думает, что это самое неловкое утро в его жизни. С этим утром не сравнится даже то, когда отец застукал его за – кхм – кое-чем, потому что один идиот забыл закрыть дверь. Хотя неловко только Чонгуку, похоже, ведь Тэхён – только после душа – сидит за столом напротив, загадочно улыбается и потягивает кофе с молоком. Чон лично видел, молока в два раза больше, чем самого кофе. Он, не выдержав, возмутился: – Ребенок в одном белье сидит! Холодно, между прочим, не лето на дворе. Сделай же что-нибудь! Тэхён фыркнул, морща брови: – Твоя одежда еще не высохла. С себя что ли снять предлагаешь, а, Чонгукки?~~ – Не надо. – тихо ответил Чонгук, исследуя взглядом клеенчатую скатерть, всю в царапинах от ножа. Но хён не унимался, продолжил похабным полушепотом: – А вчера, помнится, так очень хотел раздеть меня... Чонгук прекрасно знает о себе, что вспыльчивый и заводится всегда с пол-оборота, но это знание никак не помогает ему успокоиться. Никогда. Вот и сейчас он вскочил, опираясь руками о стол, чтобы донести правду. – Это не я, хён! Это ведьма Сокджин, честное слово! Намешала что-то, а виноват я... – Ну да, конечно, все так и было. Я тебе верю. – Я домой хочу. – Чон уселся обратно на стул, видя, что его слова не были услышаны. Тэхён не удержался и, ухитрившись, щипанул сорванца, нахохлившегося маленьким воробышком, за щечку: – Не выйдет, крольчонок, надо подождать, пока твоя одежда высохнет. – он широко улыбается в ответ на колючий взгляд и сдвинутые брови. – Поэтому ты будешь сидеть здесь и ждать, а я пошел. У меня как бы переезд, куча дел, а тебя Чиминни вечером заберет, когда домой поедет. Наверное. Он человек непостоянный... Чонгук зыркнул на него, кривя губы: – Еще несколько часов находиться в этой пыльной коробке, а потом терпеть твою компанию? Да я лучше повешусь. Хён, видимо, скорость света, раз так быстро оказался рядом и, перевесившись через стол, возник всего в нескольких сантиметрах от лица Чонгука. Кадык последнего нервно дернулся, что не скрылось от все замечающих глаз Тэхёна. – Я умею читать мысли, поэтому не притворяйся, что не рад моей компании. – заявил он, разглядывая блестящие, судорожно бегающие по его лицу глаза. – Ведь только вчера ты ныл о том, как сильно скучал по мне. Я был трезв и все прекрасно помню, в отличие от тебя. Тэ отстранился, с удовлетворением отмечая легкий румянец и приоткрытый в изумлении рот. – И кстати, – обернулся он в проеме двери, – веревки и мыла нет, только жидкое, звиняй, так что повеситься не получится. Но ты можешь сгонять до магаза, только дверь я закрою, поэтому выходить тебе придется прямиком в окно, Гукки. Чонгук искренне недоумевает, как можно говорить гадости с такой радостной улыбкой на лице, но хён, очевидно, может все. – Вали уже, педофил. Тэхён кинул на него полный сожаления и жалости взгляд и сообщил: – Хён по доброте душевной собирался прикупить тебе одежды, да что-то внезапно передумал. Куплю лучше намордник. – Хорошо, что не чулки! – крикнул Чонгук вслед парню, прежде чем дверь захлопнулась, и он остался один в пустой квартире среди гор коробок с разной дребеденью. Послонявшись по полупустым комнатам и не найдя зарядки для севшего полностью телефона, Чонгук улегся на диван и завернулся в темно-полосатый плед, как в кокон. Сейчас он – гусеничка, никакого Чон Чонгука нет и в помине. Интересно, а что делает гусеничка в коконе? Спит? Или впадает в анабиоз? Когда-нибудь Чонгук будет красивой бабочкой с яркими крыльями, но до этого еще очень далеко – несколько лет – а сейчас он просто невзрачная гусеничка, маленькая и беспомощная. Чонгук невольно возвращается мыслями в-тот-самый морозный зимний день, ведь находиться в месте, пропитанном хёном (пусть он и переехал только вчера, но мелкого хлама по комнатам уже достаточно валяется) и не думать о хёне – миссия априори невыполнимая. «Занимаюсь самокопанием. – вздохнул он и ухмыльнулся криво. – Скатился. Старею. Скоро буду, как Чимин, учить других жизни». Сперва он, конечно, злился на хёна, и довольно сильно – даже пробил карандашом стену однажды, когда брат не вовремя напомнил об инциденте. Злился за то, что был отвергнут, что хён оказался умнее, чем Чонгук думал и чем тот прикидывался, злился на свою наивность, граничащую с тупостью, наконец. Со временем злость прошла, утихла, но начала грызть совесть, каждый день совсем по чуть-чуть, но в итоге прогрызла ощутимую дыру насквозь в маленьком сердечке Чонгука. Края раны болезненно заживали. Следом из ниоткуда появилась необъяснимая тоска, которая крепла каждый день и в итоге переросла в прилипшую хандру. Чонгук скучал по теплым прикосновениям, по нежным словам, по солнечной, широкой улыбке, завидовал самому себе из детства, ведь мог видеть хёна каждый день, мог беззаботно смеяться вместе с ним и до глупого бесцельно проводить время, опять же, вместе. Это время было золотым, но все листья облетели. В его душе настала одинокая, холодная зима. Если бы не Юнги, то Чонгук и не знает, как бы протянул столько времени. Мин хоть ворчит часто без причины и даже врезать может, если Чон слишком расклеиваться начинал, но именно он оказал в нужный момент поддержку. Чонгук этого никогда не говорил, да и вряд ли скажет, потому что это слишком смущает, но он безмерно, просто в масштабах разрастающейся Вселенной благодарен одному тихому парню с сурово-снежным цветом волос. Чонгук упрям по умолчанию, настройки задал сам бог, а потому он успешно избегал Тэхёна столь долгое время, в душе надеясь таким способом помучить немного хёна, но, видимо, страдал лишь он один. Мучил сам себя, не допуская к тому, к чему тянулся всем существом. Отдаление от солнца губительно. Проверено. Но и слишком близко к солнцу тоже быть нельзя – сгоришь заживо. Чонгук не уверен, готов ли на новые жертвы. Сейчас, когда они, наконец, встретились, Тэхён ведет себя совсем как прежде, как будто виделись последний раз всего пару дней назад. Только отвечает колкостью на колкость, но Чонгук это в какой-то степени уважает. Даже брат не всегда мог достойно парировать, ведь огрызаться на переходный возраст, по его мнению, глупо. Зато затрещинами Чимин раскидывается весьма щедро. А если как прежде, то, значит, Чонгук для хёна остается таким же маленьким ребенком, которого можно в любой момент обнять или затискать? Но Чону уже пятнадцать... Щеки хоть и остались, скрадывая возраст, но он уже не тот пухлый карапуз в синем комбинезончике. Да, ему не восемнадцать, но не ребенок же, правда?.. Чонгук вздохнул, выпутываясь из пледа. Сложно. Голова даже разболелась.

☮☮☮

Спускаясь вниз по лестнице на улицу, Тэхён отметил у себя приподнятое настроение. Вероятно, причиной тому – несчастный, раздосадованный вид мелкого, который в кои-то веки не смотрит свысока и не фыркает через раз надменно, потому что «у тебя даже щетки запасной нет, хён-нищеброд?». Пусть посидит один да подумает о... О чем? Пожалуй, Тэ совсем немного упивается своим положением. Но садясь в полупустой автобус, он опомнился и ужаснулся самому себе. Радоваться, если кому-то плохо... не по тэхеновски это, вообще. Но Чонгук сам колючки показывает, а потом шипит обиженно, когда его водой окатывает. Водой ответного ехидства и цинизма. А вода для ежа хуже смерти. Неужели Тэхён и вправду виновен в переменах, случившихся с характером мелкого? Он помнит маленькие ручки и ножки Чонгукки, его забавные, всегда разноцветные распашонки, иногда с ушками какой-нибудь зверушки на капюшоне. Он помнит, как бежал после школы домой к Чимину, напрочь забывая о домашней работе. Домашка? А что это такое? Что-то невкусное, да? А вы видели маленького, очаровательного Гукки с огромными, светящимися привязанностью глазами? Этот очаровательный ребенок своей улыбкой способен осветить даже дно Марианской впадины. Маленькое солнышко, которому невозможно отказать. Пожалуй, в этом-то и заключается корень проблемы. Тэхён слишком, до мультяшных сердечек в глазах, любит детей и не любит видеть их расстроенные, опечаленные чем-то мордашки, поэтому всегда слишком многое позволял вытворять Чонгуку. Да просто шел на поводу, если быть честным. И совершенно не заметил, как Чонгукки приборзел и начал включать собственника. С самого детства ничем делиться не любит, бука эта. Будет слоняться вокруг и внимательно следить за каждым движением, как методичная акула кружит возле жертвы. Тэхён абсолютно не заметил, как влип. Конкретно так влип, по самые свои ушки врастопырочку. Потому что скучал по своему сладкому крольчонку безбожно сильно. До чертиков, бесконечно, отчаянно, бредово – можно подбирать синонимы сколько угодно – все равно все они исчерпывающе не смогут описать того, что Тэхён чувствовал. Он даже просил Чимина, когда тот бывал дома на каникулах или просто так, присылать фотки мелкого, чтобы Ким хоть так мог видеть, как Чонгукки растет без него. «Это паранойя, – написал Чимин, когда фотки младшего брата забили почти весь его телефон, а друг все никак не унимался, – а ты – псих, Ким Тэхён, и сталкер. Тебе лечиться надо, я серьезно». Тэ тогда откинул телефон в сторону, не ответив, и улыбнулся эфемерно счастливо. Ты ошибаешься, Чиминни, ведь ты никогда такого не испытывал. Ты просто не знаешь, что такое привязанность и какой сильной она может быть.

☮☮☮

– Я дома! Чонгук резко оторвал голову от подушки, пытаясь понять, что происходит вообще. В комнату зашел Тэхён, ведя за ручки два полных чемодана на колесиках. Оставив их у стены, он обернулся: – О, ты одет. Слава богу. Чонгук запрокинул голову, глядя в окно. Небо по-вечернему розовое, оранжевое и золотое. Сказочно красиво. Он всегда питал нездоровую слабость перед захватывающими дух пейзажами природы и не смог не улыбнуться восхищенно, попутно разминая затекшие от сна мышцы. Тэхён даже зависает немного, глядя на мелкого. Такой милый, потягивается гибко и, как настоящий пушистый котенок, разевает розовый ротик. Тэ не может удержать себя в руках, набрасывается на мелкого с объятиями и довольно мурчит, притираясь щекой к теплой спине. Тот шипит угрожающе, пытаясь вывернуться из-под тяжелого тела. А Ким сюсюкает: – Такой миленький маленький крольчонок... Так бы и съел тебя! Чонгук зыркнул на него свирепо, снова попытался перевернуться с живота на спину или освободить хотя бы одну боеспособную конечность. – Щас этот крольчонок отгрызет тебе что-нибудь! Тэхён забавно морщит нос, когда смеется, что Чонгук успел выловить краем глаза, обернувшись. Хён неожиданно потерся холодным носом о его ухо: – Зубки обломаешь, грызун. А потом ушел спокойно ужинать, громко бурча животом на весь дом. Чонгук перевернулся на бок и подтянул ноги к груди. Так, ему срочно надо успокоиться. Нет. Это Тэхёну надо успокоиться и не делать... да вообще ничего не делать!

☮☮☮

Ким, поглядев на часы, которые показывали начало десятого, закусил губу: – ЧимЧим что-то опаздывает. Я волнуюсь. – Да опять, наверное, с кем-нибудь обжимается. – протянул Чонгук лениво. Он нагло оккупировал широкое кресло, которое Тэхён перетащил на кухню для себя любимого вообще-то, и погладил рукой сытый животик, довольно прикрывая глаза. – Ты ошибаешься, хён. На самом деле, кролик не я, а он. Гиперозабоченный кролик. Тэ, мывший посуду, коротко фыркнул: – Да вы двое из ларца. Мелкий не ответил, задумался, может быть, поэтому ниточка разговора оборвалась. Тэхён домыл посуду и отправился в душ, а когда вернулся, то на диване его ждал Чонгук. Как школьница из манги: ладошки чинно покоились на коленях. Младший встрепенулся: – Ты с кем-нибудь встречаешься? –Да~~~ Она – причина моего вечного недосыпа и разногласий с преподами. Мелкий смотрит удивленно, а еще... немного... разочарованно? Он принялся равнодушно разглядывать ногти, как бы невзначай спрашивая: – И как ее зовут? Тэхён хохочет до слез внутри, забавляясь, а снаружи пожимает плечом, говоря очевидные факты: – Учеба. Он бросает короткий, разведывающий взгляд: – А ты? Чонгук ухмыльнулся явно расслабленно. Вскинув брови, удивился. – Сам же сказал, что я целоваться не умею. Тэхён театрально хлопнул себя по лбу и удалился поспешно обратно на кухню, где заварил чай с грушей. Внутренний голос гаденько хихикал «Ты просто лишний раз убедился, признай это». Пришлось его бесцеремонно заткнуть. Едва он устроился на диване, врубив телек на какой-то древней дораме с хваранами, мелкий тут же подполз ближе, ластясь и сверкая улыбкой. – Хён? Тэ отмахнулся, туже завязывая пояс махрового халата: – Я не буду учить тебя целоваться, отстань. – Вообще-то я хотел спросить твой номер. – пара удивленных глаз уставилась на него. – А это обещание, значит, помнишь? Ну-ну... Тэхён, резко переключившись на сюжет сериала, не своим из-за возникшего напряжения голосом спросил: – Зачем тебе мой номер? – Я уезжаю домой уже завтра, а мы, вроде как, снова начали общаться, и я подумал, что ты... – Записывай. – Ким мысленно снова хлопнул себя по лбу, поражаясь своей бескрайней тупости. «Теперь, когда мы встретились, я ни за что не отпущу тебя».