Colors

..Шоколадный цвет обозначает уют и защищенность; дарит умиротворение и нежность. Шоколадный цвет подарит паре надежные и стабильные отношения, в которых каждому будет уютно и тепло.. Чонгук всеми силами не желал просыпаться, упрямо цепляясь за обрывки потрясающего сна, в котором они с Тэхёном оказались совершенно одни на шикарном острове. Помпезный особняк, набитый едой холодильник, огромный телек и приставка. Маленький личный рай. А главное – они наслаждались лишь компанией друг друга, и им не смогла бы помешать ни одна живая душа. Что еще нужно для счастья? Но настойчивые поглаживания по спине все-таки вытянули в пасмурную реальность. Первое, что увидел Чонгук, как только открыл глаза – календарь на прикроватном столике с жирно закрашенной датой. Первое сентября. Сегодня его День рождения. День, который последние несколько лет неизменно начинался с пробуждающего поцелуя в лоб и ласковых пожеланий от мамы. Запоздало пришло осознание того, что мама бы не стала гладить по спине, уж слишком непривычно это для нее, и Чонгук резко обернулся, тут же жмурясь из-за пятнистой карусели перед глазами. Но он успел. Успел разглядеть Тэхёна, ладони которого совершенно нахально проходились раз за разом по спине сверху вниз, а сейчас замерли на пояснице. – Упс. – с неловким смешком тихо пробормотал Тэ. – Кажется, меня спалили. И рассмеялся негромко, когда младший поспешно ткнулся лицом обратно в подушку. Несколько минут он не подавал никаких признаков жизни, поэтому Ким решил применить дозу дефибрилляторов. – Чонгукки... – осторожно позвал Тэ. – А на тебе только футболки нет... или трусов тоже, мм? – Хёооон!! – С шестнадцатилетием тебя, мой любимый крольчонок~ Выразительный шепот на ухо, собственные мурашки, и громкий, заливистый смех следом. Чонгук с головой спрятался под одеяло, только чтобы не видеть и не слышать предмет своих беспокойных снов. Они ведь на острове первым делом решили опробовать совсем не новенькую приставку, а широкую кровать с многофункциональной резной спинкой. И почти преуспели, но реальный хён появился так некстати. Впрочем, наверное, оно и к лучшему. Ведь совсем не хотелось бы объяснять старшему причины своего возбуждения. Зазнается потом еще. Или растреплет каждому, какие Чонгуку сны снятся. Чон почти завизжал, когда почувствовал рядом что-то холодное и двигающееся. Он вынырнул из-под одеяла, стремительно отползая к краю кровати, чтобы сбежать в окно при первой же возможности. – Трусишка Чонгукки. – хихикнул Тэхён, тоже выбравшись из душного плена одеяла. И приуныл немного – младший все-таки был в трусах. Так неинтересно. Совсем неинтересно. – Что ты делаешь в моей комнате? Ты сейчас в Сеуле должен быть, хён! – А я через магический портал сюда попал. – Тэ расплылся в хитрой, совершенно бесстыжей улыбочке. – К утру буду дома, не переживай. Ну, какие планы на день? – Хватит врать! – вскинулся Чонгук, одновременно одеваясь словно по мановению волшебной палочки – так быстро, что и сам ничего не понял. Чтобы старший не смущал своими слишком внимательными и жадными взглядами и не облизывал соблазнительные губы. – Опять учебу прогуливаешь, да? Хочешь сессию завалить? – Между прочим, – Тэ нарочито медленно поднялся с кровати и подошел к младшему, что немедленно опустил голову, безуспешно пытаясь скрыть зарумянившиеся щеки, – В списке лучших учеников курса я на четвертом месте. – он потянулся пальцами к рубашке Чонгука, и тот крупно вздрогнул, совсем не ожидая, что Ким-чертов-перфекционист-Тэхён начнет перестегивать пуговицы в правильном порядке. Да еще и будет улыбаться при этом так, будто познал тайну мира. Ну, или просто заметил участившееся дыхание Чонгука, чем и доволен до глубины души. Значит, тело младшего помнит все былые ощущения сказочной летней близости и машинально отзывается. – Так что завал сессии мне явно не грозит, Чонгукки. Перестань истерить на пустом месте. У тебя сегодня важный день, он особенный, случается всего лишь раз в году. Ты должен провести его так, как пожелаешь. А я помогу тебе в этом. – То есть... – Чонгук поднял голову, чувствуя, как краснеет еще сильнее, потому что взгляд хёна неожиданно пронзительный, а голос низкий, тихий. – Я могу делать все, что захочу? – Да, но только сегодня. Расценивай это как мой подарок тебе. – Тэ напоследок поправил воротник, якобы случайно касаясь костяшками пальцев чужой шеи. – То, что ты приехал – уже подарок. – пробормотал Чон, мимо ушей пропуская насмешливое «Ты дорам пересмотрел, что ли?», и спустя мгновение ткнул пальцем себе в щеку. – Хён, хочу поцелуй. Тэхён коротко усмехнулся. После притянул младшего за талию к себе, вместо нежной кожи на щеке неторопливо сминая чужие губы. Тихий вздох, когда Тэ отстранился, прозвучал довольно жалобно. И он готов был зайти дальше, но сам навязал себе правила, которым не мог перечить. Кажется, младший тоже просек эту фишку, потому что потянул за собой на кровать. – Хён~ – игриво протянул он. – Нет, твои родители дома. – Ким скрестил руки на груди, чтобы уберечь себя от желанных прикосновений к такому миленькому сейчас Чонгуку, невольно залюбовался надутыми капризно губами. – Тем более, мне же наверняка придется снимать с тебя одежду, а ты только-только оделся – будет жаль портить твои труды. – он скорбно поджал губы, мол, ничего не могу поделать, связан по рукам и ногам. Впрочем, не удержался и все-таки чмокнул младшего, тремя секундами позже оказываясь уже у двери. – Когда соберешься – спускайся вниз, пойдем гулять. Я жду тебя. Чону осталось только с досады запульнуть подушкой в закрывшуюся дверь. Ну, ничего~ Он еще уломает хёна на шалости. А пока что просто отправится в ванную умыться хотя бы. И причесаться надо. И взять на время у мамы немного тоналки. – Хён. – Нет. – Хён... – Чонгукки, нет. – Ну хёоон~ – Нет, я сказал. Тэхён с силой дернул младшего за запястье, взглядом приказывая замолчать. – Хватит ныть. Мы не пойдем прокалывать тебе уши. – Но почему? – искренне недоумевает Чонгук и не получает ответа. Вот уже как пару месяцев. И неудивительно. Только Тэ позволено знать о маленькой слабости его мягкого крольчонка, который лужицей растекается, если его за ушки мацать. Растирать, массировать, оттягивать. Все это может делать только Тэхён. Только он может доводить Чонгука до полубессознательного состояния такими нехитрыми манипуляциями, а после пользоваться этим. Никаким криворуким курицам из салонов пирсинга он не доверит эрогенную зону младшего на блюдечке с голубой каемочкой. Нет, нет и еще раз нет. Чон снова дуется. Но это не прокатывает, старший лишь глаза закатывает, поэтому он применяет последний приемчик из запасов. – Ты же обещал, что мы будем делать все, чего я захочу. Неужели ты меня обманул, хён? – огромные глаза и неподдельная обида пополам с разочарованием. – Так легко разбрасываешься словами... Я думал, что могу доверять тебе, а ты... Он бормотал до тех пор, пока Тэхён не сдался. Потому что перед глазами маленький Чонгукки, трясущийся комочек со слезами на глазах и дрожащей нижней губой. Такому просто невозможно перечить. Это выше сил Кима. И он сдается со вздохом. Действительно обещал ведь. Не может теперь отмазываться. Не может ранить чужие чувства. Чонгук отвечает на порывистые объятия, а сам прячет донельзя довольную лыбу в шарф Тэхёна. Прокатило. Уже через час он разглядывал себя в зеркальной витрине магазина, вертя головой туда-сюда, придирчиво осматривая круглые гвоздики. Красиво же. И что хёну не нравится, мм? Только если стоимость... Но он сам подписался на растраты, поэтому пусть так не косится. Сережки от этого из ушей не выпадут, а дырки абсолютно точно волшебным образом не зарастут. – Пошли уже. – Тэ потянул младшего за собой внутрь торгового центра. И когда он только согласился? Почему упустил этот момент? Не иначе, колдовство какое-то... – Хён, вот этот хочу. – говорит Чонгук, демонстрируя на раскрытой ладони черный матовый кулон на цепочке, состоящей из маленьких бусинок. – И к чему это? Обычная буква V. Что в ней такого особенного? Странный ты, мелкий.– ворчит Тэ. Но безделушку оплачивает. В следующем магазинчике Ким выбирает себе белую с серыми вставками кепку, спереди на которой красуется в профиль голова очаровательного кролика с забавно торчащими ушами. Чонгук при виде кепки смущается так, словно ему сейчас обручальное кольцо показали. Тэхён смеется и треплет младшего по волосам. – Расслабься, Чонгукки. – шепчет он на ушко. – Это обычная кепка. В ней нет никакого скрытого смысла. Никаких намеков. Никаких... подъебов. – Я тебе сейчас врежу. – на полном серьезе шипит Чон, но на него не обращают никакого внимания, вновь хватают за руку и ведут в миниатюрный парк аттракционов, где заталкивают в совершенно идиотский детский паровозик, что неторопливо катается то там, то здесь. – Я серьезно тебе врежу, Ким Тэхён!! – Тише, тише, – шикает Тэ и укладывает ладони на плечи мелкого, который сидит впереди, тут же запуская пальцы в белый длинный мех на капюшоне. – Смотри. – он широким жестом руки указывает на многочисленных маленьких детей, что притихли на скамеечках, с восторгом в глазах озираясь вокруг. – Здесь твое окружение, Чонгукки, здесь тебе должно быть весело. Ну, чего ты не общаешься со своими сверстниками? Наверняка вам есть, о чем поговорить. – обворожительно искренне улыбается. – Ну, все. – выдыхает Чонгук медленно. А потом оборачивается и бросается с кулаками на хёна. Но тот лишь громче смеется, подначивая, как мило выглядит Куки, когда злится. Совсем как фырчащий котенок. Так и хочется затискать. – Успокойся, Чонгук. – шепчет Тэхён, обхватывая парня со спины руками. – Или нас сейчас выгонят. Не пугай детей. – они сидят так до тех пор, пока младший не перестает вырываться, загипнотизированный ловкими пальцами в волосах, что приносят истинное наслаждение. Чонгук даже голову назад откидывает. И совсем забывается, растворяясь в сейчас. Тэхён же, оглядевшись незаметно, украдкой целует младшего в лоб, предварительно смахнув пушащуюся челку. Ибо стеб стебом, а нежности по расписанию. Сделав еще пару кругов по этажу, они вваливаются в Макдональдс – место, где исключительно полезная для растущего организма пища, как заявляет Чон, и старший покладисто кивает. Мак так Мак. Его все устраивает, если в меню есть гамбургеры и кола. Здесь же их просто не может не быть. После они снова гуляли по городу. Забрели в парк, где Тэхён незамедлительно познакомился с каким-то собачником, и втроем не считая собаки они играли в фрисби. Хён потом еще долго копался в телефоне, выискивая питомник, где можно купить щеночка бигля. Очень уж ему понравилась та собака. Бешеная псина, от которой одни проблемы, по мнению Чонгука, но старший об этом и слушать не желал. Затем они кормили уток на пруду, куда вообще не злопамятный Чон попытался столкнуть Тэхёна, но хён намертво вцепился в куртку Чонгука, так что по траве катились вместе, чудом притормозив перед самой кромкой воды. Когда опомнились, обоих накрыла безудержная истерика. И плевать на прохожих, плевать на их мнение. Гораздо веселее хватать ртом воздух и почти задыхаться. Сначала потому что листва и веточки в голове Тэ – смешнее некуда, живое воплощение духа лесов. Чуть позже – потому что старший мстительно вгрызся в нижнюю губу Чонгука, впрочем, уже вскоре зализывая и притягивая руками ближе к себе. Помогая согреться, углубил поцелуй. Остатки адреналина тихо бурлили где-то в крови. Притаились. Выжидали. – Пойдем домой? – Чон повернул голову влево, туда, где все никак не мог восстановить дыхание Тэхён. Получив кивок в ответ, он первым поднялся, не желая ни на секунду расцеплять созданный общими усилиями замок из пальцев. Не без помощи Тэ поднялся следом. Ноги до сих пор немного подрагивали, что не укрылось от внимательного взора младшего. – Тебе так заводят поцелуи в общественных местах, хён? – с ухмылочкой протянул он. И тут же замер, когда старший оказался на расстоянии каких-то миллиметров. Щеки коснулась теплая ладонь. – И это говорит тот, кто возбудился от пятисекундного голосового сообщения, где я просто в шутку назвал тебя «папочкой»? Чонгуку хотелось возразить. Очень хотелось. Ведь точная цитата была: «Малыш Тэхёни скучает без своего папочки Гука», но все слова резко повылетали из головы. И виной всему - чужой чертов юркий язык во рту. Только вернувшись домой Чонгук осознал, насколько же сильно он замерз. По идее, сейчас самое-самое начало осени, но у погоды, видимо, свои планы – к вечеру резко налетел ледяной ветер, а после мелко и противно заморосило. Пришлось срочно прыгать в автобус. Зонтик ведь никто не взял. Думали, распогодится. Ан нет. – Чонгууук~ – протянул Тэхён не предвещающим ничего хорошего тоном, едва они разделись и прошли на кухню, чтобы заварить огненно горячий чай. Заболеть ведь никто не хотел. – Чонгук, зайчик, иди сюда~ – Тэ потянулся покрасневшими от холода ладонями к младшему, собираясь забраться парню под толстовку и вдоволь погреть руки, но тот сумел проскользнуть под столом и сбежать наверх. Нашелся он быстро. Предсказуемо в своей комнате. Тут же противно завизжал, хотя Ким просто прикрыл за собой дверь, потому что не собирался ненароком разбудить строгого главу семейства. Страшно все-таки. – Тэ-хён, хён, одумайся. – Чон вскинул в защитном жесте руки. – Не делай этого. Ты ведь не хочешь отморозить мне селезенку или печень? Пожалей маленького крошку Чонгукки, которому еще жить да жить. – он незаметно сполз с кровати и бочком принялся пробираться к спасительной двери в ванную. Промедлил всего на долю секунду. И в результате загнал сам себя в ловушку – бежать теперь было некуда, а глаза хёна горели уж слишком решительно. – Чонгукки. – Тэ плотоядно облизнулся и впился пальцами в мягкую ткань на плечах младшего. В голову пришла очередная просто великолепная в своей задумке мысль. Которую немедленно надо было осуществить. – Малыш, у меня есть к тебе предложение. – И какое? – натянутым голосом все же спросил Чон. – Мы с тобой так сильно замерзли... А мне скоро уезжать. И хотелось бы больше времени провести с тобой... Так что я подумал о том, что мы могли бы... для экономии времени, разумеется... принять ванну вместе. Чонгук скептически вскинул брови. Хён это серьезно? Неужели он всерьез думает, что Чон так легко согласится? Ха. Смешно. Хаха. «Вот вообще не смешно», – думал он, когда все же оказался в горячей воде, прижатым к груди старшего. С тоской поглядел на валяющуюся на полу одежду, проклиная свою вспыльчивость. Опять на слабо взяли. А глупый Чонгук и повелся. Как маленький ребенок, честное слово. Что может быть проще? – Ужас какой... – тихо сказал Чон. – Стыд-то какой... – он закрыл глаза руками. – Хён, ты извращенец, ты знал? – подгреб к себе больше спасительной пены. – Ой, хватит болтать. – отмахнулся с легким раздражением Тэ. – Если бы ты действительно не хотел, то не стал бы этого делать. За все свои действия отвечаешь только ты. Не я. Он скользнул ладонью по груди младшего вниз, огладил ласково так и норовившие спрятаться мышцы на животе, прошелся пальчиками по бедру, после укладывая ладонь ближе к внутренней стороне, неспешно сжимая. – Тем более, тебе явно нравится. –расплылся в похабной ухмылке, когда почувствовал полувставшую плоть в руке, и Чонгук выдохнул рваным стоном, чуть запрокидывая голову назад. В ушах зашумело собственное сердце. Или не собственное. Но ускоренный стук он слышал четко. – Похоже, что очень сильно нравится. – заключил Тэ с широченной улыбкой, совсем малыми усилиями добившись того, чтобы у Чона встал. Но он ничего не собирался с этим делать. Ведь иногда лучшая тактика – полное бездействие. Сколько бы Чонгук шапками пены не прикрывался, проблемка его не решится просто так. И они оба это понимают. Здесь все зависит явно не от Тэхёна, так что и не ему проявлять инициативу. Если мелкий отважится, то тогда, может быть, Тэ и помо... С мыслью «Да кого я обманываю?» он накрыл руку Чона своей, помогая, когда тот все-таки не выдержал и решил разобраться самостоятельно. Наградой для преодолевшего стеснение крольчонка стал нежный поцелуй за ушком. В воде это делать немного странно, но в том и изюминка. Плюс в ванной замечательная звукоизоляция и отменное эхо – в мельчайших оттенках слышны даже самые тихие полустоны Чонгука. И Тэхён чувствует себя единственным зрителем на личном концерте младшего, изредка сливаясь с ним голосами. Просто великолепно. Жарко, мокро, на зеркале и стенах давно осел пар, даже вода начала остывать, но им все мало. У Кима уже запястье ноет, а разрядки Чона на горизонте так и не видать. – Крольчонок, ты мне изменяешь с кем-то? – холодным тоном поинтересовался он, вдруг останавливаясь. Чонгук обернулся, весь такой раскрасневшийся и невообразимо привлекательный в своем смущении, с блестящими глазами и мокрой от воды вперемешку с испариной челкой, и Тэ встретился с его острым многоговорящим взглядом, в котором так и читалось «Хён, ты идиот или притворяешься?». – Просто отчего-то мне с трудом верится в то, что мы с тобой не виделись столько времени, по идее, ты от одной только мысли, что я рядом, должен кончить, но... Я не могу понять, в чем дело? Чон медленно выдохнул, пытаясь восстановить дыхание, но то все никак не приходило в норму, поэтому он говорил с короткими паузами, одновременно борясь с накатывающей из-за переизбытка эмоций Тэхёна темнотой в глазах. Чем неумолимо подвел старшего к грани. И тот отступил от Целомудрия, отдался волнам Порока. – А тебе не приходила в голову мысль, что из-за того что мы долго не виделись, я позабыл все ощущения? И мне нужно время, чтобы расслабиться и вновь привыкнуть к чужим рукам на собственном члене. – он бросил взгляд вниз. – Так ты просто стесняешься? – осознав, просиял Тэ, после целуя младшего в щеку. – Так бы сразу и сказал. – Так бы сразу и спросил. – парировал Чон и повел плечами, почувствовав неспешные поцелуи на коже, протяжно выстонал несколько октав разом, когда старший прикусил загривок, одновременно притягивая ближе к себе и недвусмысленно упираясь в поясницу своим стояком. – Хён... х-хён... Отстранившись, Тэхён прошелся языком вверх по изгибу позвоночника, собирая кончиком вкус хлорки, горькой пены и податливой девственности. Параллельно смял пальцами тонкую влажную кожу на боках Чонгука, заставляя его приподняться на коленях, чтобы Тэ мог прижаться сзади, закрыть собой, укутать, словно плащ. – ...Хён? – младший дернулся, испуганно приоткрывая глаза и смотря вниз, ведь касания на внутренней стороне бедер были странными. – Не бойся, Чонгукки. Все в порядке. – Тэ оставил два поцелуя за правым ушком и, придерживая жаждущий разрядки член, толкнулся меж сведенных ляжек, тут же давясь стоном из-за новых ощущений. Чонгук согнулся под ним, в последний момент опершись на вытянутые руки, и, красиво извернувшись, посмотрел пруглыми-прекруглыми глазами. Тэхён улыбнулся ему приободряюще. Все хорошо. Верь мне. Будет круто. Он вновь огладил бока младшего, после несильно шлепая по раскрасневшейся из-за горячей воды ягодице: – Сведи колени сильнее~ Чон закусил губу, это было видно даже после того, как он отвернулся. Парень наклонил голову вниз, отчего мокрые пряди упали на лицо, каплями стекая по щекам, явно смущался. И Тэ хотел шлепнуть его повторно, потому что не слушался, уже даже занес руку, но непроизвольно сбился с дыхания, когда Чон все же – мелко переваливаясь, – сдвинул ляжки плотнее. Не сдержавшись, Тэхён крупно толкнулся в имитированную узость, что будоражила хлеще любого алкоголя и простонал тихо с наслаждением, подхватываемый более высоким голосом Чонгука. Придерживая младшего чуть ниже талии, он принялся неторопливо набирать темп. И по мере ускорения комната наполнялась все более насыщенными стонами, всхлипами и грудным рычанием. У Чона искры пляшут перед глазами, освещая ранее непроглядную тьму, а внизу живота настоящее пламя бушует, где-то внутри ломают о ребра хрупкие крылышки бабочки и ляжки вскоре начинает покалывать. Прогнувшись, он улавливает плывущим взглядом покрасневшую головку члена Тэхёна, что быстро появляется и исчезает, и запоздало краснеет до корней волос. У него и хёна сейчас... почти настоящий... секс? Тэ облизывается в который раз, любуясь раскрасневшейся из-за непрерывного трения нежной кожей на ляжках, и крепче сминает в руках ягодицы младшего. Руки сами соскользнули, честное слово. Он не мог этому противиться. Наверняка после его жадной хватки у Чонгука останутся синяки... Что не может не радовать. Своеобразная метка, подтверждающая их связь. Но этого Тэхёну кажется мало, поэтому он наклоняется к шее младшего, чтобы оставить несколько ярких засосов. Парня под ним начинает мелко трясти, и Ким предчувствует наступление скорой развязки. Он в последний раз целует Чона за ухом, после обводя языком ушную раковину и слегка прикусывая мочку. Глаза Чонгука широко распахиваются, его тело прошивает острая вспышка боли, а через секунду настигает еще одна – намного приятнее, – и он кончает с приглушенным протяжным стоном, почти до крови закусывая губу. Тэхён истощенно откинулся на теплый бортик ванны и лениво провел пару раз рукой по плоти – не желал отставать от младшего. Тот вдруг обернулся с тихим тонким всхлипом и подозрительно блестящими глазами. Секундой позже Тэ осознал, что видит слезы и по-детски сильную обиду в глазах. – Чонгукки? Что... – Уши! – воскликнул Чонгук. – Ты укусил меня за ухо, а я ведь только сегодня его проколол. Рана еще не зажила! Хён, ты... а я... – он в бессилии стукнул по бортику ванны ладонью, вновь закусил многострадальную губу. Не скажешь же, что было скорее не больно, а, возможно, даже приятно и почти до обморока восхитительно... Ким налетел с объятиями и тонной легких поцелуев, без умолка шептал слова извинения и заглядывал в глаза, поглаживая большими пальцами щеки и осушая губами призрачные слезы. И расслабился только тогда, когда младший обнял в ответ, тихонько уткнулся куда-то в шею. Впрочем, зря расслабился. Ведь мгновением позже запылала огнем расчерченная по-кошачьи острыми ногтями спина. – Йааа~ –несдержанно взвизгнул Тэхён. – Чонгук! Только маленькие дети мстят своим... Чон заткнул мокрым поцелуем слишком шумного старшего. Не хватало еще, чтобы отец заявился и застал интересную картину. Хёну тогда точно не сдобровать, а ведь он Чонгуку еще нужен. Нужен навсегда, до конца своей жизни. Только благодаря Тэхёну он был счастлив на протяжении всего дня – и это ли не повод для благодарного поцелуя?

★★★