Colors

Читать под Singularity от нашего боженьки, он же демон во плоти, Ким Тэхёна. Ибо (сорри фор май Инглиш) singularity is such a sin~ ..Голубой - цвет беспечности, он успокаивает, излучает надежность. Снижает напряжение, комфортен. Это цвет “спокойной эмоциональности", цвет мечтаний и грез, цвет мира и согласия.. На внеплановом собрании очень тихо – лишь ровный голос замдиректора, что подкрепляет свои слова диаграммами и расчетами по ходу вялого монолога, разносящегося над длинным столом. За огромными окнами бледно-серое небо (зрелище гораздо более интересное), и Тэхён думает о том, как круто было бы сейчас пойти поиграть в снежки, а не сидеть на попе ровно и слушать занудные речи. Но практика есть практика, ее просто надо пережить (точнее, с успехом не завалить), и считай работа у Кима в кармане. Кстати, о карманах. В брюках вибрирует телефон, отрывая от увлекательного погрызывания колпачка ручки. Тэ невольно улыбается. Знает ведь, что это Чонгук. Наверняка младший соскучился, хотя они только утром созванивались.

От кого:

Куки♥

«Хён~».

«Угадай, что я купил».

Перед тем как написать ответ, Тэхён осторожно кинул взгляд на зама и как раз встретился с ним глазами. Тот удивленно вскинул брови, поэтому пришлось отложить на время телефон. И унять свое любопытство. Потому что надо быть прилежным стажером, прекрасно себя зарекомендовать, и свалить, наконец, из Тэгу обратно в столицу. Ноги его здесь больше не будет. Пусть филиал у сеульской компании тут и хороший, но... Опять же чертово расстояние, будь оно проклято хоть миллиард раз. Не иначе, карма.

От кого:

Куки♥

«Хён?».

«Занят?».

«Ну ладно...».

«Тогда костюм крольчонка до вечера подождет...».

«И я тоже:)».

Тэхён внезапно давится воздухом. А все потому что фантазия услужливо рисует бордовое покрывало и разбросанные по нему в творческом беспорядке ободок с розовыми ушками, черный латексный корсет, обязательно с черными подвязками, и... кроличий хвостик. Мягкий, на ощупь словно облако, так бы из рук и не выпускал. Тайный фетиш. Сущий ебаный пиздец. Конечная остановочка, остановите планету, я сойду. И все это такое реальное, почти осязаемое, что Тэ заранее захлебывается слюнями в предвкушении вечера. Набрасывает в голове маленькие развратные зарисовки, самовольно подвергает себя пыткам. И одновременно изо всех сил желает оттянуть этот, этот момент. Потому что с Чонгуком в последний раз они развлекались недели три назад, и Тэхёну страшно даже представить, каких масштабов волной его накроет. Но вот он уже в номере. В кресле перед столиком, на стеклянной поверхности которого заряженный на 103% ноутбук. На экране мельтешит Чон в бледно-сиреневом халате. Тэ тихо смеется. Видимо, мелкий забыл настроить музыку, отчего и матерится сейчас сквозь свои очаровательные зубки, потому что все идет не по плану, и это бесит. Впрочем, за грязные словечки он еще получит свое наказание. Позже. А пока что Ким просто наполняется внутренним умиротворением, разглядывая любимое, нахмуренное в это мгновение, лицо. Зависает, изучает, запоминает. Словно не виделись лет десять. Хотя так оно и ощущается. - Я так скучаю по тебе. – сам не замечает, как озвучивает вслух свои мысли. Чонгук на секундочку улыбается ему, из-за чего сердечко совершает кульбит, а после уносится из поля зрения. Тэ тянется расслабить галстук, внезапно вспомнив о его наличии, но в растерянности замирает, когда слышит донельзя игривое: - Хён, ты готов? В ушах продолжает машинально повторяться непривычно низкий и вызывающе сытый голос младшего, намертво въедаясь в память. - А ты? – в свою очередь интересуется Тэхён после короткой заминки. В ответ ему лишь многообещающе смеются. В голове в этот момент хаотично вертятся сотни разнообразных вариантов того, в чем сейчас явится Чон, распаляя лишь сильнее. Тэ подпрыгивает от нетерпения и, когда младший, наконец, появляется на экране, почти взвизгивает от радости, но удерживает себя руках. Абсолютно не замечает, что Чон мысленно чуть ли не лопается от смеха. - Тэ-хён, тебе нравится? – Чонгук довольно щурится. – Это... что? – спрашивает Ким, едва дар речи возвращается к нему. - Как что? – наигранно недоумевает младший и медленно вертится вокруг себя, чтобы старший получше разглядел бледно-розовое кигуруми с хитрой мордой на капюшоне. – Костюм крольчонка. Как ты и хотел.– он широко улыбается. А хён молчит. Минуту, две, пять. Молчит и только вздыхает как-то тяжко, словно в новогоднюю ночь вдруг обзавелся аллергией на праздники. Жалобнее существа просто нет на свете. Чон коварно потирает ручки. Пора начинать представление. - Хён~ Посмотри на меня... Тэ машинально поднимает на него взгляд. Параллельно приходит к выводу о том, как же реальность порой отличается от мечтаний. Сердце начинает стучать быстрее, когда младший по-садистки медленно расстегивает молнию спереди на костюме, а под ним... Блять, ну что такое? Совсем не обычную рубашку в клетку и свободные джинсы он ожидал увидеть. Чонгук издевается над его психикой? Видимо, да, раз через несколько секунд начинает звучать тягуче плавная, неспешная музыка, расплывчатые биты которой обостряют и так напряженное состояние. Удивительно, но градус подскакивает еще выше. Пальцы Чона неторопливо расстегивают пуговку за пуговкой, а сам парень плавно двигается в такт музыке, вытворяя с Тэхёном что-то фантастическое, полностью завораживая и не позволяя отрывать от себя взгляд. Тэ и не хочет. Он придвигается ближе и с жадностью впитывает каждое мельчайшее движение, умудряется залипать одновременно на показавшиеся точеные ключицы, на увитые венами предплечья, на – огосподибожемой–самый шикарный в мире пресс, когда Чонгук с хитренькой ухмылочкой стягивает с себя рубашку, отбрасывая ее в сторону. Жутко прельщают голодный взгляд хёна, его сжатые в тонкую линию губы и изредка нервно проходящийся по ним язык. Он поигрывает мышцами и невзначай стреляет глазами. Стрела юного Купидона попадает прямо в цель. В запасе еще половина песни. Чон не спешит. Только едва заметно волнуется, хотя отрепетировал все раз десять, наверное. Хотелось удивить старшего, прозябающего в далеком городе. Или все-таки порадовать? Он и сам не знает. Лишь ловит кайф от происходящего, словно обкурился, щурится и расслабленным движением расстегивает пуговицу на свободных джинсах, что вскоре оказываются на полу. Поддавшись атмосфере, эффектно приседает на корточки и, широко разведя колени, опускается на них, одновременно оглаживая себя по бокам и бедрам ладонями, томно изгибается. Руки продолжают блуждать по телу, словно принадлежат не ему вовсе. Словно это хён сейчас оплавляет его своими извечно нежными и внимательными прикосновениями. Тэ буквально слышит фантомный характерный звук расстегиваемой молнии, который по идее слышать не должен, но тем не менее. На языке скапливается вязкая слюна. Младший сейчас предстает в образе личного палача, что добивает бьющей через край сексуальностью и.. многочисленными тонкими ремешками в области паха. Но волнует сейчас почему-то не это, хотя взгляд оторвать просто невозможно. Волнует немного другое. Когда Чонгук стриптиз выучился танцевать? – Приватный танец. – выпрямившись, поправляет тот. Музыка стихла несколько мгновений назад, поэтому чувствует он себя немного одиноко и как-то... обнаженно? Словно чего-то не хватает. Неприятное чувство, пленочкой оседающее внутри. Поэтому Чон надевает черные шелковые ушки. Чтобы создать иллюзию. А Тэхён, кажется, умер. Причем умер от перевозбуждения. И легкого стыда. Стыдно, стыдно, Ким Тэхён, завестись настолько всего за несколько минут. Младший поворачивается спиной и призывно покачивает бедрами, после чуть наклоняясь и неспешно выпрямляясь в красивом прогибе. Одна маленькая деталь. Последняя капля в океане. Или последний гвоздь в крышку гроба. Тут как хотите. Долбаный, мать его, кроличий хвостик с серым мехом. Тэ медленно выдыхает. - Кто разрешил тебе баловаться с собой, вредный мальчишка? – пальцы впиваются в кожаные подлокотники, хотя хотелось бы в аппетитные ягодицы, по которым он исходится слюнями вот уже столько времени. - Ну, хён, - Чонгук на мгновение улыбается, заслышав, как старший громко сглотнул, и приближается на несколько шагов, беззастенчиво сверкая возбуждением, - Ты же со мной баловаться не хочешь, хотя говорил, что мы будем после моего совершеннолетия, так что у меня просто не остается другого выхода... - Хён... – вдруг стонет младший, из-за чего у Тэхёна член дергается. – Я так хочу... – он не договаривает, переминается с ноги на ногу, потому что пробка, к которой совершенно не привык, распирает, а ужасно неудобная конструкция из кожаных ремешков болезненно давит на плоть, лишь ухудшая ситуацию, принося с собой исключительно раздражение. - Ты уже нашел мне замену. – холодным голосом чеканит Тэ, и нет, он не обиделся. – Наверное, мне стоит оставить вас наедине... – тянется подрагивающей рукой к тачпаду ноутбука, но останавливается на полпути. Чонгук смотрит так шокированно, с отчаянным недоверием, на самом дне темных глаз даже шевелится испуг, и... Ким не решается. Он вновь вздыхает и зачесывает волосы пятерней назад. - Чонгукки, - зовет, передумав, - Обещаю, что когда вернусь в Сеул, мы с тобой точно и бесповоротно, как ты хотел и мечтал – не спорь, я знаю, слышал, - повеселимся. Обещаю. – клятвенно повторяет еще раз. Чонгук предвкушающе покусывает губы, пытаясь скрыть так и рвущуюся наружу улыбку. В своих мечтах он втрахивает хёна в тот самый древний комод в коридоре, полностью подчиняя его себе, до тех пор, пока не надоест. А не надоест никогда. Тут уж будьте уверены. - Чего? – у Тэ глаза картинно округляются от таких поворотно-кирпичных мыслей младшего, а сам он прикрывает рот ладонью. – Что за тайные фантазии, Чон Чонгук? И давно тебе такая ересь в голову лезет, мм? – подается вперед. – И вообще, серьезно? С какого это ты сверху? - А с такого, что я сильнее! – младший дует губы и складывает руки на груди. Так и хочется ущипнуть за щечку. - У кого пресс в семье, тот и сверху! - Только если в позе наездницы. – вот тебе лом на твой аргумент, Чонгукки. Тэ довольно скалится. После они долго сверлят друг друга убийственными протестующими взглядами, не желая отступать ни на шаг. Читают по глазам все слова, что не высказали вслух, и лишь сильнее прожигают расстояние. Сдаваться не хочет никто. И Тэхён не выдерживает первым. Он откидывается на спинку кресла, слегка утопая в коже. - Ладно, Чонгукки, - миролюбивая улыбка вскользь, - Давай не будем зря терять время. У нас с тобой впереди его полно, еще решим что-нибудь, а сейчас совсем мало, поэтому... – пальцы нервно впиваются в обивку. - Не поиграешь немного с собой? Для меня. Хочу все видеть. Младший медленно кивает. Чувствует, что в очередной раз не может устоять перед медовым низким голосом и глубоким взглядом в самую суть, потому и не может прекословить. Он разворачивается и слегка наклоняется, радуясь, что не видно краску румянца на щеках. Для начало просто сминает пальцами хвост, словно предугадывая возможные действия старшего, будь он рядом (ох, даже голова кружится от таких заоблачных мыслей), словно это руки Тэхёна сейчас с ним играются, а не его собственные. Где-то позади слышится протяжный выдох с хрипотцой, отчего мурашки по загривку бегут, отдаваясь горячей волной в паху. Но сколько бы Чонгук шею не заламывал в попытке разглядеть лицо хёна, все безрезультатно – он так почти ничего и не увидел. Хотя жутко, до дрожи, хотелось. Наигравшись, он совсем чуть-чуть вытягивает пробку наружу, тут же толкаясь обратно. - Молодец, Чонгукки, продолжай... Фантомный жаркий шепот на ухо. Горящие щеки и уши. Осмелевшие внезапно пальцы, явно вдохновленные чужим поощрением. Скользко и совсем немного неприятно. Но ощущения сменяются на безгранично приятные, когда Чон двигает кистью увереннее, размашистей. - Не представляю, - подает голос Тэ, слегка поглаживая себя сквозь ткань брюк, - Как ты вообще додумался до этого. Не расскажешь? И... у тебя коленки подкашиваются. Чонгук фырчит. Он и сам об этом прекрасно знает. Но забота старшего трогает сердце. Да и его слова не лишены смысла. Поэтому Чон опирается коленом на стул и, извернувшись, дразнит сам себя, мелко толкаясь самым кончиком. Где-то на окраинах слуха сквозь шум сердца он улавливает какие-то странные звуки со стороны хёна, смешанные с тяжелым дыханием. - Просто Юнги сказал, что мне нужно подготавливать себя, чтобы было не так больно... - Ты обсуждал нашу личную жизнь с Юнги? – стальные нотки во вмиг прояснившемся голосе. И Чонгук оборачивается. Смотрит глаза в глаза, невольно краснея, когда взгляд соскальзывает на налившийся кровью член в руке Тэхёна. - Вообще-то... Ты тоже говорил об этом с Чимином. Но я же ничего не говорю. – смущение сменяется укоризной. - Правильно, - кивает Тэ, и его рука вновь начинает шевелиться где-то вне поля зрения, - Не говори, Чонгукки, продолжай, двигайся. - Что ты желаешь увидеть? – вкрадчиво интересуется король положения. Тэхён до последнего борется с собой, со своими грязными мыслишками. Наконец, определяется: - Просто... кончи для меня. «Слишком просто», - думает Чонгук, и не зря сердце пропускает удар, потому что появляется ма-а-а-аленькое условие. - Проговаривай вслух все свои действия и мысли. Словно я тебя не вижу, и это секс по телефону. Чон некоторое время не может даже пошевелиться. Параллельно с раздумьями о том, из какого века нафиг вывалился Тэхён, на миг подумал, что с радостью бы сейчас отключился. Но хён же сто процентов потом будет подкалывать по этому поводу. Маленький мальчик Чонгукки испугался серьезных (взрослых) вещей.Миленький стесняшка Куки. Поэтому он просто не может отступить. Он усаживается на край стула, машинально продолжая теребить кроличий хвостик, который почему-то все еще держит в руках. Обдумывает несколько мгновений ситуацию, решает что-то, пока Тэ приспускает в ожидании брюки и проходится языком по горящим губам. Младший тем временем поднимается и, перенеся телефон со стола на полочку шкафа, что стоит около кровати, укладывается к камере чуть боком. Старшему ракурс приходится по душе – видно сразу, - и Чон не может не улыбнуться. Тем более, он уже придумал себе глупую отмазку. Перевернувшись на бок, подкладывает руку под голову: - Пришел я, значит, такой к Юнги и спрашиваю: «Эй, Юн-и, представь чисто теоретически двух парней, которые собираются заняться шпили-вили и...». - Йааа~ - предсказуемо раздосадованно возмущается Тэхён. – Чон Чонгук, давай нормально. Чон широко улыбается в ответ, буквально становясь похожим на кота, пригревшегося на коленях любимого хозяина. - А я не умею. Только так могу – от чистого сердца. Так что, будешь дальше слушать? Или баиньки, хён-и? Поскрипев зубами и пожевав губы, старший все-таки согласился. А вот сейчас можно начинать паниковать. Что Чонгук и делает, пока, запинаясь и повторяясь, рассказывает события последних дней. Постепенно Ким выясняет, что младший пробочку опробовал еще вчера, с таким трудом внедрив в себя инородное тело, и проклиная советы Юнги просто расслабиться. Да как, блин, можно расслабиться, когда... - Ты что ли по универу так ходил? –Тэ замирает в восхищении. - Ты дурак, хён? Нет, конечно! После универа. – уже тише добавляет Чон, не поднимая взгляда. А Тэхён стонет жалобно. Жаль, картина в голове была необычайно соблазнительная. Перевозбужденный Чонгукки на лекции где-нибудь за последней партой, весь взмокший и горячий, нервно сжимающий стояк сквозь джинсы, наверняка чувствительный из-за обстоятельств. Впрочем, сейчас перед ним вид не менее аппетитный, даже слюнки текут. Младший вновь лежит на спине, чуть прогибаясь в пояснице, и, кажется, абсолютно забыл о том, чей взгляд на него направлен. Его рука быстро двигается по плоти, а сам он крепко сжимает зубы, и Тэ слышит прерывистое тяжелое дыхание, видит красиво напрягшиеся мышцы пресса, дорисовывает в голове свои сошедшие засосы на теле Чонгука. Бесконечное множество раз залипает на его нахмуренное лицо, разметавшиеся, слегка влажные волосы, облизывается без устали, ведь младшенький сейчас такой желанный, грешный даже какой-то, с силой толкается в кулак, продолжая извиваться на постели. Каждое его движение кажется невероятно сексуальным, но в то же время граничит с детской невинностью. Которую Тэхён хотел бы растянуть навсегда, но, к сожалению, Чон того не желает. Он желает лишь дико, страстно, до полуобморочного состояния и сорванного голоса. А у Тэ до сих пор разноцветные распашонки и миленькие костюмчики перед глазами. И красная широченная лента «Не пересекать, а то убьет». Потому он и не может все никак решиться. Не может переступить через себя, хотя уже столько обещаний дал. И все впустую. Поэтому и боится больше всего, что младший просто-напросто когда-нибудь оставит его одного разбираться со своими тараканами. - Х-хён... – выдыхает шумно Чонгук, разрывая затянувшуюся тишину. Разговоры давно смолкли. В воздухе лишь смешавшееся тяжелое дыхание, шелест ткани и стремительно множащиеся стоны, протяжные и звучные. Вместо собственной руки смертельно хочется почувствовать друг друга, ощутить трепетные касания, сплетись воедино телом и душой, тонуть раз за разом в глазах напротив и спасать, спасать, передавая крупицы кислорода, которых мало и на одного. Как то совсем пусто без жадно-нежных, неутолимых поцелуев на спине, шее или ключицах. Немного холодно без объятий. Тэхён не выдерживает первым. С приглушенным стоном сгибается пополам, пачкая брюки и часть стола. Но плевать на мелкие капли повсюду. Он блаженно откидывается на спинку кресла и, медленно выдыхая, зачесывает волосы назад. И выглядит таким, таким, что Чонгук задыхается его именем, в этот момент больше всего на свете желая впиться в губы старшего, чтобы запечатать, заклеймить свое. - Чонгукки... – ослабевшим после оргазма и хриплых стонов голосом зовет Тэ. За окнами разбавленная водой чернильная ночь. Младший приподнимает голову, и Ким честно пытается не задерживать взгляд на мутных белесых потеках на его рельефном животе. Безуспешно. Слишком изголодался. - Хён? – смеется Чон, когда старший молчит на протяжении нескольких минут. - Чонгукки, - вновь повторяет Тэхён и придвигается ближе к экрану ноутбука, - Когда я вернусь домой... то очень разозлюсь, если ты опять будешь играть с собой без меня. И накажу. Понимаешь? – игриво смотрит из-под ресниц, лишь создавая иллюзию серьезного. Чонгук улыбается. Конечно же, он все прекрасно понимает. - Какого числа ты приезжаешь? – интересуется невзначай. А когда получает ответ, полностью освобождает этот день. Никакого универа. Абсолютно точно. Абсолютно точно весь день он проведет в постели, с нетерпением дожидаясь знакомого щелчка дверного замка, а потом и того момента, когда хён зайдет в спальню... - Я же предупреждал тебя, непослушный крольчонок. – шлепок по ягодице, от которого меховой хвостик непременно бы дернулся. А дальше... ох. Чонгук сладко жмурится в предвкушении. О, он непременно подыграет своему любому хёну.

★ ★ ★